Очередная ночь, полная тревоги, сожалений и неопределенности. Слова, брошенные мной без капли жалости, вызывают тошноту. Мой предел исчерпан. Я окончательно сломалась от бесконечных травм и переживаний. Я люблю Дэнни, но его работа — это образ жизни, на который мне придется подписаться, и… вот эта часть мне совсем не нравится.

С одной стороны я чувствую облегчение, но почему тогда внутри всё разрушено?

Дэнни так и не объявился. Уже пару дней тянутся долгие, одинокие ночи на телефоне с Эмилией и Мередит. Звоню им каждый раз, когда возникает соблазн его найти. Они не дают мне побежать обратно к Дэнни, когда я так отчаянно в нем нуждаюсь. Жажду его запаха, его объятий… всего его целиком.

От этого так больно.

Поэтому я звоню подругам.

Мередит без ума от Кейна. Каждый раз, когда мы созваниваемся, она без умолку трещит о том, как он хорош в постели и как сильно ей не хочется, чтобы их интрижка заканчивалась.

Даже не знаю, что на это сказать. Ведь за день до начала их отношений он признался мне в любви. Часть меня радуется за подругу. Но другая, совсем маленькая часть, чувствует странную неловкость, и я никак не могу понять, откуда она взялась. Между мной и Кейном всегда существовала чёткая граница. Но в тот вечер, после нашего футбольного матча, она вдруг перестала быть такой ясной. Я люблю Дэнни. Но Кейн… в нем собрано всё самое хорошее. А Дэнни… он тот, о ком я не могу перестать думать.

И вот я здесь. Очередная ночь вредной еды, вина, мороженого и запойного просмотра ужастиков, пока не усну в слезах, потому что не могу заставить себя взять телефон и позвонить ему. Хочется поклясться себе больше никогда не встречаться с бойцом.

Завтра военный бал. Мысль о том, чтобы протанцевать всю ночь напролет с моим двухметровым мужчиной, всплывает в голове, словно фантазия, которой не суждено сбыться. Как-то Дэнни обмолвился, что не танцует, но почему-то мне кажется: попроси я его провести со мной весь вечер на танцполе, он бы не отказал.

Кутаюсь в бархатное одеяло и смотрю «Крик». Фильм только начался, но я пересматриваю его уже в тысячный раз. Делаю еще один глоток прямо из бутылки, чтобы подавить порыв написать Дэнни. Я уже готова попросить его приехать, как вдруг слышу три громких стука в дверь.

Звонок домашнего телефона Дрю Бэрримор на экране и стук в мою дверь заставляют подпрыгнуть от страха. Бросаю взгляд на выход, затем снова на телевизор. От нервного напряжения крепко сжимаю бутылку, едва не проливая вино себе на колени, и вслух ругаюсь.

Смотрю на время в телефоне: дело близится к полуночи, а кто-то стоит у меня на пороге.

Это должен быть… Дэнни.

Сердце замирает, а пульс учащается от надежды.

Быстро поправляю волосы, заправляя пряди за уши. Стираю со щек высохшие слезы. Даже не ставлю фильм на паузу, сбрасываю одеяло и встаю с дивана.

Но стоит сделать шаг, как меня ведет в сторону.

Воу.

Кажется, я немного пьяна. Приговорила две бутылки вина и принялась за третью. Мир плывет, и я понятия не имею, как буду открывать дверь, не заплетаясь языком перед бывшим. И всё же надо попытаться.

Бреду к выходу, готовая распахнуть дверь.

Ты справишься. Ты сможешь посмотреть ему в глаза.

Поворачиваю замок, предвкушая встречу со светлыми глазами цвета океана. Но за открытой дверью меня встречают пронзительные темно-голубые на сияющем лице.

Кейн.

Он стоит на пороге с медленно заживающим синяком под глазом. Прячет руки в карманы и ежится от холода. В замешательстве выглядываю из-за его спины, выискивая кого-то еще. Хмурюсь, и плечи опускаются, когда накатывает реальность: Дэнни по-прежнему не желает иметь со мной ничего общего после тех ужасных слов, что я ему наговорила.

— О, Кейн? Что? Что ты здесь делаешь? — заплетающимся языком бормочу я, крепче вцепляясь в дверь.

Деревья вокруг дома раскачиваются за его спиной. Надвигается похолодание, и температура уже опустилась почти до нуля.

Он пожимает плечами и ухмыляется. Окидывает меня взглядом с ног до головы и, покусывая костяшки пальцев, сдерживает смех. На мне рождественская пижама-кигуруми с оленьими рогами на капюшоне.

— Заехал повидать любимую медсестру… или, лучше сказать, любимого оленя?

Защищаясь, скрещиваю руки на груди. Отчасти именно из-за него я оказалась в этой ситуации с Дэнни, и не уверена, что впускать его сейчас хорошая идея. Так границы, которые и без того начали размываться, станут ещё менее чёткими. И ещё более соблазнительными.

— Мистер Слотер, в полночь? — В моем голосе сквозит разочарование.

Он снова пожимает плечами.

— Можно войти? Тут холодно. — Кейн кивает в сторону леса.

Прикусываю губу и смотрю на телевизор в гостиной, на заваленный диван, миску из-под попкорна и царящий в доме беспорядок. Обычно я убираюсь с почти маниакальной тщательностью, и стоит хоть одной вещи оказаться не на своём месте, начинаю сходить с ума, но в последнее время уборка была последним, о чём хотелось думать.

— Конечно… но у меня бардак, — сдаюсь я и отхожу, отмахнувшись через плечо. — Как и в моей жизни.

Толкаю дверь пошире, прежде чем поплестись обратно в гостиную.

Падаю на диван, снова кутаясь в плед. Кейн тихо закрывает за собой дверь и идет следом. Садится на другой край. Вдыхаю его терпкий одеколон, когда поток воздуха доносит до меня запах; нас разделяет всего одна диванная подушка.

— Никакой у тебя не бардак, не говори так. Вот в моей жизни действительно бардак.

Я фыркаю, делая еще один глоток вина.

— И что же такого ужасного в твоей?

Проглатываю сладкое красное вино и сверлю его сердитым взглядом.

Но он не отвечает. Неотрывно смотрит на мою шею, играя желваками и нервно хрустя пальцами. Не выдерживаю этого зрительного контакта… сердце колотится, и я отворачиваюсь обратно к ужастику на экране.

Он следует моему примеру и молча смотрит фильм. Проходит несколько минут, прежде чем Кейн нарушает тишину.

— Разве ты не должна смотреть рождественские фильмы? А не кино про чувака в маске, который убивает людей?

Он тянется к миске с попкорном, стоящей между нами, берет горсть и начинает жевать.

— Рождество закончилось. Что ты здесь делаешь, Кейн? Разве ты не должен быть с Мередит? Или на работе? — огрызаюсь я.

Он напрягается от моей агрессии. Смотрит на меня, моргая, и я от чувства вины сползаю глубже на диван.

— Извини…

— Всё в порядке, Ари.

Кейн ерзает на месте, снимая куртку. То, как напрягаются его трицепсы в процессе, заставляет меня откашляться и сосредоточиться на Дрю Бэрримор, за которой гонится убийца. Моргаю, бросаю на него еще один украдкой взгляд, а затем хмурюсь, уставившись в телевизор.

— Я слышал, что случилось. Мередит сказала, что вы со Жнецом расстались. И, наверное, я захотел убедиться, что ты в порядке. Я не уйду, пока ты мне этого не скажешь. Это правда?

Он перекидывает куртку через подлокотник дивана. Вздергивает бровь, а у меня при упоминании Дэнни падает сердце.

Киваю, пытаясь справиться с комом в горле.

— Блядь… неудивительно, что он никому не отвечает.

— Не отвечает? С ним всё хорошо? — выпаливаю я, подаваясь вперед.

О нет. Меньше всего я хочу, чтобы Дэнни сорвался и напился до точки невозврата. Резко сажусь, снова сбрасывая с себя плед.

Я не позволю ему так с собой поступить. Воображение рисует худшее. Представляю, как он валяется в отключке, где-то в полном одиночестве, в окружении целой горы пустых бутылок из-под виски. Из-за меня. Из-за того, что я сказала.

— Мне нужно убедиться, что он в порядке. — Встаю, готовая отправиться на поиски ключей от машины.

Но Кейн перехватывает мою руку, останавливая.

— С ним всё нормально. Рукер за ним присматривает. Он в порядке, — успокаивает он меня.

— А он не начал… — не могу заставить себя произнести последнее слово, но Кейн заканчивает за меня.

— Пить? Нет.

С губ срывается вздох облегчения. Откидываюсь на спинку дивана. Чёлка падает на лицо, и страх понемногу отпускает.

— Мы все много пьем… ты в курсе?

Я поворачиваюсь к нему, подтянув колени к подбородку.

— Не только Жнец, — продолжает Кейн. — Рукер пьет, когда рядом нет его жены или когда он с нами. Лопес женат на пиве, а Химера… ну, он просто маньяк, когда дело касается виски, ликера или пива. — Этот псих умудрился осилить «Четырёх всадников» в баре и при этом не отключиться и не блевануть. Впечатляющее зрелище.

— Это безумие.

— Он и есть безумец, — усмехается Кейн. — Но я не об этом. Просто иногда нам гораздо легче потянуться к бутылке, чем попросить о помощи. Наша работа…

— Ваша работа не из легких, я знаю… но это неправильно. Обратитесь за помощью. Существуют программы, врачи, терапия. Куча ресурсов.

Кейн отводит взгляд и опускает глаза на свои руки, словно я его отчитала. И, возможно, отчасти так оно и было, но я этого не хотела. Я бы никогда не стала осуждать Дэнни или его команду за то, что они справляются со своей жизнью так, как умеют.

— Но я понимаю, — мягко добавляю я. — Не могу даже представить, что вам приходилось видеть или делать… и никогда не хотела бы увидеть то, свидетелями чего вы стали. Поэтому я не виню Дэнни за его тягу к алкоголю. Или любого из вас за желание расслабиться до или после миссий.

Кейн поджимает губы, всё так же похрустывая пальцами, но ничего не отвечает.

— Кстати, о выпивке. Не поделишься? — спрашивает он, забирая бутылку вина прямо из моих рук и даже не утруждая себя ожиданием ответа.

Смотрит на этикетку, изучая бренд и сорт, и облизывает губы.

— Красное сладкое. — Он приподнимает бутылку, разглядывая этикетку, затем подносит к губам и делает глоток, глядя на меня с лукавой усмешкой. — Моё любимое.

Только сейчас замечаю, насколько близко села рядом с ним, когда большая ладонь касается моего бедра. Опускаю взгляд на его руку и замираю. Дыхание сбивается, что-то вспыхивает внутри, а когда замечаю проступившие на его кисти вены, внутри будто натягивается невидимая струна.

Откашливаюсь, разрушая повисшее напряжение. Кейн улавливает мое состояние, убирает руку и вместо этого возвращает мне вино.

— Мне пора, — бормочет он. Постукивает пальцем по подлокотнику дивана и переставляет ноги, собираясь подняться.

И правда пора. Ему следует уйти и перестать вот так появляться у меня дома. Но…

Да к черту. Он всегда был рядом со мной и с мамой после смерти брата. Так почему сейчас должно быть иначе? Кейн просто делает то, чего хотел бы Пол, и я никогда не стану его за это упрекать.

— Можешь остаться.

Уступаю его желанию присматривать за мной. Наверное, сегодня мне всё-таки не хочется оставаться одной. Даже если из-за этого границы могут стать менее чёткими. Он мой друг, а друзья именно так и поступают.

Улыбаюсь.

— Только до конца фильма.