Всё, чего я сейчас хочу, это вернуться домой и оказаться подальше от всей этой тьмы. Открыть бутылку водки и завалиться спать. Возможно, стоит снова написать Мередит, когда миссия закончится. Нужно сбежать от этой постоянной, сводящей с ума тяги к Ари. С тех пор как на нее напали, потребность защищать ее только усилилась, и я понятия не имею, что с этим делать, кроме как быть рядом... просто как друг.

— Идите спать. У вас всего двадцать четыре часа. Мы с Коброй остаемся на базе, чтобы благополучно вернуть всех детей семьям. Техас, Бейн и Химера. Отправляйтесь домой. Жду вас здесь после того, как вы хорошенько выспитесь, — приказывает Жнец.

Мы сидим в конференц-зале на последнем за ночь инструктаже. Миссия успешно выполнена, но предстоит следующая. И мы до сих пор понятия не имеем, откуда они берут информацию, что дико выбешивает всех до единого.

Я пожимаю плечами со вздохом. Стягиваю маску и бросаю ее в рюкзак.

— Мне это не нужно. Я и без стабильного сна красавчик, разве не видно? — с привычной язвительностью замечает Химера. Его светло-серые глаза насмешливо впиваются в Жнеца.

Он никогда не снимает черную маску. Мы все носим такие же, но он свою не снимает. С тех самых пор, как побывал в плену. Никто не знает, что случилось с его лицом, кроме врачей, которые его оперировали.

Жнец насмешливо хмыкает.

— Слушай, парень, иди домой. Я позвоню, если вы понадобитесь здесь раньше времени. — Потирая бороду, он достает телефон.

— Уверен? Ты же знаешь, я останусь, мне не сложно, — спрашиваю в последний раз, устало глядя на него.

Прошло уже почти двое суток без сна, и тело кажется чужим. Я не спал почти двое суток, и тело уже кажется чужим.

Стоя напротив него, я украдкой бросаю взгляд через стол.

И тогда замечаю имя контакта — Ангелок.

Знаю, что именно так он ее называет. Он пишет Ари.

Приходится сделать глубокий вдох, чтобы сбросить напряжение, в надежде, что это сотрет с лица мрачную гримасу.

Внутри разгорается огонь, и я откашливаюсь, чтобы подавить приступ ревности. В челюсти вспыхивает резкая боль, когда понимаю, что стиснул ее слишком сильно. Она не моя. Она подруга... подруга, в которого я безнадежно влюблен.

Блядь, как же это херово.

— Buenas noches, леди. Меня дважды просить не надо, — с ухмылкой произносит Техас, снимая маску. Черные волнистые волосы взъерошены, в зубах зубочистка. Он достает из сумки камуфляжную бейсболку с флагом Техаса по центру, натягивает на голову и выходит.

— Ладно, Жнец, просто дай знать, если придется вернуться. — Зевая, выпрямляю спину и закидываю рюкзак на плечи, покидая конференц-зал.

Химера идет следом, а Рукер и Жнец остаются одни. Как только мы выходим, в здание заходит адмирал. Он одет по-простому: спортивные штаны и темно-синяя футболка.

Он кивает, приветствуя нас, и открывает входную дверь.

— Отличная поработали сегодня, парни. Отдыхайте.

Мы с Химерой киваем ему в ответ. Он молча проходит в конференц-зал к Жнецу и Кобре. В каком-то смысле адмирал похож на Дэнни — всегда серьезен и никогда не знает, когда пора перестать работать.

Декабрьский воздух холодный и свежий. Температура пока терпимая. Армейские ботинки глухо стучат по мерзлой траве, а луна освещает мой черный байк.

Натягиваю шлем и завожу мотор. Двигатель урчит, и я срываюсь с парковки.

На ходу ветер бьет в меня, словно волны. В динамиках играют Red Hot Chili Peppers, пока я мчусь домой.

Около трех часов ночи, машин почти нет. Выезжаю с базы, минуя охрану на КПП, и выруливаю на пустое шоссе.

Съехав с трассы, останавливаюсь на красный свет и опускаю ноги на асфальт в ожидании зеленого. Смотрю на светофор и чувствую, как тяжелеют веки.

Я так чертовски устал... На работе это не ощущалось, но сейчас накрывает, словно наркотик. Трясу головой, чтобы взбодриться.

Наконец загорается зеленый, и я передергиваю плечами от ледяного озноба, бегущего по спине.

Нужно добраться домой и вырубиться; свидание с водкой придется отложить.

Стоит только газануть, как я даже не успеваю пересечь перекресток.

Прежде чем до меня доходит, что происходит, мир начинает вращаться, как карусель на местной ярмарке. Резкий удар, и я слетаю с мотоцикла. Вместе с ним лечу на асфальт, скользя по дороге и сдирая кожу сквозь одежду.

Рычу от агонии, чувствуя жжение во всем теле.

Острая боль пронзает всё тело. Такое чувство, будто меня сбила машина. Удар пришёлся прямо в живот, выбив весь воздух из лёгких, и теперь каждый вдох даётся с трудом. Последнее, что я услышал перед сокрушительным столкновением — это визг тормозов.

Повсюду битое стекло, а мой байк валяется рядом.

Адреналин курсирует по венам, и мне страшно пошевелиться. Меня только что сбили, и я не знаю, насколько серьезны травмы.

Напоминаю себе сохранять спокойствие, дрожащими руками стягивая разбитый шлем. Визор разлетелся вдребезги, и я уже чувствую, как заплывает один глаз, обещая огромный синяк.

Моргаю трижды, надеясь, что мир перестанет вращаться. Зрение фокусируется, и я, блядь, готов двигаться.

— Срань господня, — стону я.

Я жив...

Я всё еще жив.

Не знаю как, но благодарю за это Бога, однако облегчение длится недолго.

Отбрасываю шлем в сторону, лежа на спине и пытаясь отдышаться. Слышу, как кто-то идет ко мне, но почему он не извиняется? Почему не паникует, как любой нормальный человек, сбивший кого-то в аварии?

Он переступает через осколки и обломки мотоцикла, а я пытаюсь сесть, чтобы встретить того, кто только что сбил меня своей тачкой.

Успеваю лишь приподняться, как тяжелый ботинок вдавливается в грудь, пригвождая меня к земле.

— Какого хрена! — рычу, вцепляясь в ногу, готовый вывернуть ее и сбросить с себя.

Лицо мужчины скрыто под белой маской, сам он высокий. Похож на грабителя банка, натянувшего на голову шапку в качестве маскировки. С вырезанными отверстиями для глаз и носа. Одет во все черное, а за этими темными, тревожными глазами что-то кроется.

Это было подстроено. Передо мной стоит очередной наемник террористов.

Мне конец.

Срабатывают инстинкты, и я уже готов повалить его на землю, но тут он достает пистолет, целясь прямо мне в лицо.

— Мы отправим твоему хорошему другу, Смерти, послание. — Его палец ложится на спусковой крючок, и сердце начинает бешено колотиться. Я слышу его стук даже сквозь звон в ушах. Он собирается меня убить.

— Пошел на хуй, — выплевываю я.

Мужчина издевательски склоняет голову набок. Прижимает дуло ко лбу между бровей, и я чувствую кожей холодный оружейный металл.

Вот и всё.

— Месть — самая сладкая часть войны, Бейн, — шипит он. Он знает мой позывной. — Все Палачи запла...

Договорить он не успевает. Приглушенный выстрел бьет по ушам; я вздрагиваю и крепко жмурюсь, когда кровь брызжет во все стороны, оставляя наемника без признаков жизни. Смотрю, как он валится на землю прямо на битое стекло, и стираю кровь с лица.

Еще бы чуть-чуть.

Пистолет выпадает из его рук, и я оглядываюсь, чтобы понять, кто, блядь, спас мне жизнь.

Кто, блядь, только что размазал его мозги по мне?

В поле зрения появляется Химера. Его серые глаза с жалостью щурятся на меня, и я готов поспорить, что под маской скрывается скучающее выражение лица.

— Слишком много болтал. — Он пожимает плечом, держа в руке пистолет с глушителем. А затем затыкает его за пояс, пока мы смотрим на убитого. — Теперь посланник сам стал посланием. Как поэтично, — выдает Химера, а затем взрывается смехом.

* * *

Я лежу на койке на базе после того, как меня осмотрел наш командный медик. Оказывается, Химера за мной следил. Он заметил, что за мной хвост, ещё когда мы оба покидали штаб. И вместо того чтобы сразу поехать домой, поехал следом, и потом позволил этой чёртовой машине меня сбить.

Сказал, что хотел убедиться, что это именно наемник. А еще добавил, что было забавно смотреть, как я испугался.

Мудак.

В больницу меня везти отказались. Это обернулось бы абсолютным хаосом и поставило бы миссию под угрозу.

После бесконечной череды осмотров и обследований меня наконец признают годным. Правда, в комплекте идут здоровенный синяк под глазом и несколько порезов на лице.

Всё тело покрыто ушибами, один глаз заплыл, но… я жив.

— Никто не должен об этом узнать, Кейн. Ни единого гребаного слова. Нам не нужно будоражить общественность из-за этих преступников. Ты знаешь протокол, — приказывает адмирал от двери.

— Но, сэр, сестра Пола заслуживает знать, что происходит.

— Что, прости?

— Я просто считаю, что нам пора начать говорить правду нашим близким.

— Знай свое чертово место, Слотер. Если мы начнём посвящать гражданских в то, что происходит, начнётся хаос.

— То есть мы так и будем, блядь, притворяться, что...

— Тебя перевести на штабную работу, сынок? Посадить за стол, чтобы ты наконец научился держать свой чёртов рот на замке, когда разговариваешь с офицером? — угрожает он, и в его зелёных глазах появляется холодное высокомерие.

— Нет. Никак нет, сэр.

— У нас всё под контролем. Если понадобится привлечь «Дельту» — мы это сделаем, но сейчас я считаю, что эту войну мы сможем выиграть. Так что... начиная с сегодняшней ночи, возвращаемся к работе. Доложишь Жнецу. — Разъяренный, он с силой захлопывает дверь, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Откидываю голову на подушку, запуская пальцы в волосы. Крепко зажмуриваю заплывший глаз при мысли о том, что придется брать машину напрокат, пока байк не вернется из мастерской. Надеюсь, покупать новый не придется.

Блядь.

Это был мой любимый мотоцикл, а теперь он отправится в ремонт.

— Жду не дождусь, когда свалю отсюда, — бормочу я, пока в групповом чате без умолку сыплются уведомления.

Приходит еще одно сообщение, от Мередит.

На губах появляется слабая улыбка, но глубоко внутри, в самых больных и эгоистичных уголках моей души, я хочу, чтобы это была моя любимая медсестра... Ари Альварес.

Нахожу ее имя в контактах и нажимаю... искушение слишком велико.

Так и тянет нажать кнопку вызова. Отчаянно хочется услышать её голос.

Ничего не могу с собой поделать. Кажется, я пробиваю новое дно в своей жизни, в поисках единственного утешения, о котором фантазирую. Черные волосы... девушка, которая любит играть в футбол, лечит людей, и у которой самые красивые карие глаза, что я когда-либо видел. После смерти Пола я уже не был прежним. Потом была недавняя операция в Ираке. А теперь ещё и это.

Наверное, мне просто нужно, чтобы она стала ангелом и в моей жизни тоже.