Пространство, отделявшее Адмиралтейскую слободу и Адмиралтейство («Адмиралтейский луг» или просто «Луг»), согласно фортификационной науке того времени, было свободно от построек, но здесь, по сведениям Вебера, хранились корабельный лес и якоря[630]. Само Адмиралтейство с 1705 г. не осталось неизменным. В 1711 г. деревянная башня со шпилем над главными воротами была заменена мазанковой. Были проведены и другие перестройки. В 1724 г. Трезини отчитывался, что́ с июня 1711 г. строится «внутри Адмиралтейства: каменная коллегия (т. е. здание военно-морского ведомства. – Е. А.) и магазины мазанковые»[631]. В 1718 г. Петр распорядился перестроить в камне «Адмиралтейскую фортификацию»[632], одновременно по всему периметру Адмиралтейства (и внутри, и вне его) были выкопаны каналы, которые позволяли подвозить материалы к мастерским и складам прямо с Невы или из канала, ведшего к Новой Голландии.

Тогда же переделали и башню Адмиралтейства. Ван Болес получил задание: «Шпиц адмиралтейский достроить… и на оном шпице поставить яблоко и корабль, и поверх его корону»[633]. Так с этого времени «поплыл» над городом знаменитый кораблик. В 1721 г. царь указал «на Одмиралтейском шпице наличной часовой круг зделать большем, понеже нынешней зделан очень мал»[634]. Возможно, это и так, но мы знаем из писем государя супруге его Екатерине, что зрение Петра к этому времени ухудшилось и он стал носить очки. О самом Адмиралтействе написано уже много. Это было большое даже по нашим временам предприятие. На нем работали до десяти тысяч мастеровых десятков специальностей. Особо нуждались на верфях в плотниках, которых по разнарядке доставляли из губерний, причем потребность в различных мастеровых определялась в 5000 рабочих ежегодно. Для удовлетворения кадровых и финансовых нужд Адмиралтейства был создан особый административный округ, в который входили Олонец, Каргополь, Белоозеро, Устюг Великий и две волости Архангелогородской губернии[635]. Так что вокруг Адмиралтейства и в нем самом должна была слышаться северорусская речь. Но мастеровых все равно не хватало – слишком грандиозна была военно-морская программа Петра. Царь-мореплаватель рвался в океанские просторы. Соответственно, росли тоннаж и вооружение строящихся кораблей, увеличивался объем работ на адмиралтейской верфи.

Мы привыкли воспринимать петровское Адмиралтейство таким, как оно изображено на гравюре 1716 г., приписываемой А. Ф. Зубову: широкий, открытый Адмиралтейский двор, на котором строится пять кораблей в разной степени готовности, только что спущенный корабль стоит у берега на якоре. Но по некоторым документам начала 1720‑х гг. видно, что на Адмиралтейском дворе стали сооружать крытые эллинги – огромные сараи[636]. По-видимому, к этому вынудил суровый петербургский климат. Из документа 1722 г. следует, что эллинги выводили из кирпича уже вокруг стапелей: «В Адмиралтействе зделать эленг и подле карабля „Леферм“ стены выкласть кирпичом»[637].