Ту часть нашего города, которая теперь называется Петроградской стороной, иностранцы, приехавшие уже после того, как центр города сложился на Адмиралтейской стороне, именовали «Старым Петербургом». В русских источниках петровского времени нашу Петроградскую сторону называли обычно Санкт-Петербургским, или Городовым островом. В 1720 г. Петр предписал Трезини строить навес над известным всем Домиком по такому адресу: «Около хором старых… на Городовом острове»[506]. Было и еще одно название Городового острова, которое бытовало у иностранцев и относилось, вероятно, к Дворянским и Посадским улицам, – «Русская слобода»[507]. Здесь, на Городовом острове, фактически сразу же после основания крепости на соседнем Заячьем острове, и стал строиться Петербург как населенный пункт, как торговый и административный центр.

Вполне возможно, что первоначально на обширном пространстве перед крепостью был лагерь войск, переведенных сюда из-под взятого в начале мая 1703 г. Ниеншанца. Известно, что часть войск была оставлена в лагере после ухода основной армии Б. П. Шереметева к Копорью и Яму как будущий гарнизон новостроящейся крепости. Солдаты и строители крепости первое время жили неподалеку от нее в палатках и шалашах. Н. Цылов на плане Петербурга 1705 г. отметил вдоль берега Малой Невы к востоку от «короны» кронверка «расположение домиков и шалашей рабочих людей на Петербургском острову»[508]. Эта реконструкция вполне правдоподобна.

Тут же, неподалеку от Петровского моста, на Городовом острове образовалась первая в городе площадь, названная Троицкой. Она возникла не стихийно: по правилам фортификации перед крепостью должно быть открытое для обстрела с бастионов пространство – эспланада. На этой площади стояло несколько зданий, вокруг которых всегда было много народа. Здесь возник один из первых в городе «пятачков» – мест, где толпились люди, где можно было узнать городские новости. У особого «Столпа на площади, которой близ церкви Живоначальной Троицы»[509] бирючи под грохот барабанов оглашали царские указы и «билеты» о торгах и подрядах. На обширном пространстве площади отмечались официальные праздники, устраивались салюты и фейерверки. Юст Юль описывает празднование первой годовщины Полтавского сражения в 1710 г. Гвардейские Преображенский и Семеновский полки были заранее построены в каре «кругом на площади». После литургии в Троицкой церкви Петр со свитой вышел на площадь, где был возведен амвон. Оттуда архиепископ Феофилакт Лопатинский произнес проповедь. После этого отслужили молебен, и затем, по сигналу пушки, начался салют. Стреляли орудия с Петропавловской и Адмиралтейской крепостей и со стоящих на невском рейде военных кораблей. Сам Петр выпил за здоровье солдат чарку водки и «лично дал сигнал к заключавшему салют троекратному залпу Преображенского полка»[510].

Первенство Троицкой площади подчеркивалось тем, что на ней были сооружены первые памятники воинским победам. В 1710 г. Юль видел на площади пирамиду, «на которой висело 59 взятых в Выборге знамен и штандартов»[511]. В 1714 г. ближе к северо-западному углу площади, «против Австерии подле Петровского мосту», была возведена Триумфальная арка в честь победы в Гангутском сражении[512]. В 1720 г. неподалеку от Троицкой церкви была построена пирамида в честь победы русского флота при Гренгаме и привода трофейных шведских судов в Петербург.

Пирамида была деревянная «с проблемами» (так называли тогда живописные сюжеты) на тему битвы. Они были помещены на гранях пирамиды. Кроме того, пирамида была обильно украшена воинской арматурой, различными символическими фигурами[513]. На смену этим временным сооружениям Петр предполагал поставить в Петербурге бронзовый столп «с изображением на нем баталий и гисторий по чертежу» Михаила Земцова. Б. К. Растрелли обещал завершить его к 1725 г., но в срок не уложился, и в августе того же года новая государыня Екатерина I предписала все-таки доделать «медной столб, на котором изображены будут разные баталии казенными материалами»[514]. Судьба этого начинания печальна – столп не был воздвигнут. Осталась только его модель (точнее, позднейшая реконструкция ее)[515]. На площади устраивались парады гвардии по случаю различных торжеств. В строй Преображенского полка вставал сам полковник Петр Михайлов. 27 июня 1721 г. во время такого парада к царю-преображенцу подошел пьяный мужик и трижды отвесил государю какой-то необычный поклон. Петровские денщики подбежали и схватили нахала. Тот сопротивлялся и ударил одного из солдат в ухо. При аресте у неизвестного на поясе нашли нож. И хотя арестованный работник, которого звали Максим Антонов, и клялся на следствии, что подходил к государю без всякого умысла, кланялся спьяну, «от шумства», что нож служит ему «при употреблении пищи», ему не поверили – на спине у него обнаружили следы от кнута, говорившие, что он уже побывал в застенке. Оказалось, что Антонов – беглый, раньше разбойничал, словом, человек подозрительный, и за то, что он на Троицкой площади «к высокой особе Его царского величества подходил необычайно», предписано было сослать его в Сибирь[516].