Все понимали, что самые надежные, теплые и красивые дома получаются из камня. Роскошен был дворец Меншикова на Васильевском, хорош был Летний дворец Петра, неплох, а с годами усилиями Трезини, Маттарнови, Растрелли все улучшался Зимний дом государя. Но каменная стройка казалась царю долгой, материалы привозили издалека, многим людям каменный дом был не по карману. Поэтому Петр ухватился за способ строительства, который он и его сподвижники видели в Западной Европе. Речь идет о фахверковом, или, по-русски, мазанковом, строительстве.
Фахверковое строительство считалось в то время передовым в сравнении с деревянным. О фахверковом строительстве («прусском новом буданке», так его тогда называли) говорит указ Петра от 4 апреля 1714 г., который предписывает в Петербурге «деревянного строения не строить, а строить мазанки». Чуть позже, в другом указе о строительстве здания канцелярий, сказано, что следует «построить шесть канцелярий прусским новым буданком против чертежа архитекта… Трезина, который он объявил… Длиною каждая по 11, поперек по 8 сажен»[342].
Фахверк – слово немецкое: Fach – «панель», «секция» и Werk – «система», «способ». Главное в фахверковом строительстве было, как тогда говорили, «обрешетить», то есть связать вертикально поставленные в землю, точнее в каменную основу, бревна системой брусьев и брусков: стоек, балок и раскосов. Возникший таким образом каркас назывался «решеткой»[343]. Стена дома и вправду походила бы на решетку, если бы на этом строительство и закончилось. Но с этого оно как раз только и начиналось. Снизу по периметру будущей постройки, стены которой состояли из «решеток», начинали выкладывать кирпичный или бутовый фундамент, а пространство между стойками и раскосами заполняли глиной или кирпичом[344]. После этого отверстия и пазы («падины») замазывали и выравнивали раствором серой извести, белили или расписывали под кирпич[345]. Образцовый мазанковый дом в 1711 г. построил сам Петр I возле Петровского моста, а второй такой дом стоял на Васильевском острове[346].
Те, кому довелось побывать в немецких, голландских, французских городах и городках, навсегда запомнили эти необычные для нашего глаза дома, даже целые кварталы островерхих, разноцветных фахверковых зданий. Белые, красные, желтые фасады этих домов причудливо «разбиты» балками и раскосами на ромбы, квадраты, треугольники, что придает всему дому и городскому пейзажу живописность и уют, особенно когда такой дом смотрится в воды тихого канала или реки. «Ребра» каркаса, все эти балки и раскосы, выкрашены в темный – черный или коричневый – цвет, что особенно подчеркивает необычную геометрию фахверковых стен…
Глядя на все это яркое городское богатство и вспоминая историю нашего города, не я первый и не я последний вопрошаю: а почему у нас нет такого? Ведь почти сразу после рождения города начали строить фахверковые частные дома и казенные здания. Этот вид строительства пользовался особой любовью государя, строителя образцового здания типографии на Городовом острове. После этого Трезини фахверковым способом начал возводить здания канцелярий на Троицкой площади, Почтового двора на Адмиралтейском острове (1714), Госпиталя на Выборгской стороне (1716), Главной аптеки (1722) и многое другое [347].
Но по каким-то причинам фахверковое строительство угасло после смерти Петра, да еще и при нем некоторые фахверковые здания стали перестраивать в каменные. Наиболее яркий пример – Госпиталь на Выборгской стороне. В 1716 г. его заложили в мазанковом варианте, а уже в 1720 г. Трезини стал перестраивать его в камне [348] . В чем же причина отхода от фахверка? Ведь Петру казалось, что фахверк позволит сэкономить материал, ускорит стройку, украсит город. Но не получилось! Как и в других случаях, жизнь оказалась непреклоннее воли Петра.
Думаю, что, прежде всего, фахверковые дома оказались холодными (вспомним, в Скандинавии таких домов почти нет!), стены их пропускали воду, промерзали. Не забудем, с какой поспешностью строили дома в Петербурге… Сохранилось описание, как делали фахверковую стену в упомянутом выше Госпитале: «…на готовые стойки прутом заплесть… подмазать глиною с лица и внутри» [349] . Вряд ли этот способ был пригоден в Петербурге. Словом, ненадежно, недолговечно, плохо. Да, вскоре ясно стало, что фахверк в Петербурге не нужен: богатые строили из камня, а бедные, как повелось с древности, из дерева…