При строительстве Петербурга возникало огромное количество таких трудностей, о которых в собственно России – стране, не самой благоприятной для жизни, – никогда и не слыхивали. При всей стратегической, геополитической выгодности место, выбранное Петром Великим для строительства Петербурга, с технической точки зрения было весьма неудачным. Назову только самые крупные и очевидные недостатки местоположения стройки: удаленность от населенных районов России; плохие или очень плохие дороги до Петербурга; длинный и опасный (из‑за бурной, непредсказуемой Ладоги) водный путь; шведская блокада устья Невы. Но более всего затруднял стройку неустойчивый петербургский климат.
В «Повседневных записках», которые вели секретари первого генерал-губернатора Петербурга светлейшего князя А. Д. Меншикова, обязательно отмечалась погода: «День был пасмурен, с ветром с норда»; «День был при солнечном сиянии, с ветром с веста»; «День был пасмурен, с ветром от зюйда. И шол небольшой снег с перемешкою» [263] . Цитаты я взял наугад – они все примерно такие же. И хотя в те времена метеорологии как науки еще не было, но люди, связанные с морем, погоду наблюдали более-менее постоянно. Уже тогда стало ясно, что наводнения вызываются западным ветром, останавливающим невскую воду. Но общих процессов изменения погоды тогда не понимал никто. Только с появлением спутников мы пришли к познанию того мира, который был совершенно незнаком нашим предкам. Этот мир называется скучно: «движение воздушных масс».
В сущности, неустойчивый климат Петербурга определяется постоянной сменой воздушных масс, этаким их непрерывным танцем над нашим городом. Поэтому образы ветров на плафонах дворцов XVIII в., с надутыми до невероятия щеками, вполне уместны для понимания небесного пространства над Петербургом. Чаще всего над нами гостит морской влажный воздух Атлантического океана. С ним идет к нам тепло зимой, прохлада летом, он-то и тащит надоедливый мелкий дождь и мокрый снег. Сухой снег и холод – это подарки Деда Мороза прямо из Арктики, точнее – из Карского моря. Летом с юго-востока иногда к нам забредает тропический воздух. Тогда кажется, что мы живем в Батуми – сразу становится влажно и невыносимо душно. Зато мы расцветаем, когда дует теплый, мягкий ветерок Евразийского континента. Сухой материковый воздух, да еще остуженный в белые ночи прохладной Невой и заливом, – что может быть приятнее для измученного гнилой зимой и бесконечной холодной весной петербуржца!
В последние годы мы с тревогой смотрим не на градусник или барометр, как наши предки, а на экран телевизора, где в конце программы новостей на компьютерной карте видны идущие на нас вереницы циклонов. Как огромный бык с выжженным на спине клеймом «Н», циклон надвигается обычно с запада – и тогда жди ветра, дождя и снега, метеорологи это называют по-профессиональному точно и скучно: «спокойные осадки в виде дождя и мокрого снега». Словом, как в поденном журнале Меншикова: «День был мразен, с пасморным движением облак… шол с перемешкою снег».
Прибавим к числу неблагоприятных обстоятельств жизни в Петербурге постоянную угрозу наводнений, поздний ледоход и ранний ледостав на Неве. Вспомним слабые, болотистые почвы, отсутствие вблизи города залежей или разработок строительных материалов, наконец, узость рынка рабочих рук, редкое, преимущественно нерусское и враждебное новой власти местное население и т. п.
Поэтому, чтобы поставить в новой столице обыкновенный дом (даже не богатое жилье «по указной архитектуре»), приходилось преодолевать немыслимые в России трудности. Попробуем, исходя из сохранившихся архивных материалов, рассмотреть, как строили Петербург.