За три сотни лет, что прошли с того майского дня, когда Петр I основал Санкт-Петербург, о нем были написаны сотни, если не тысячи, книг и статей. Ученые-краеведы скрупулезно исследовали историю создания едва ли не каждого из петербургских дворцов, храмов, архитектурных ансамблей и отдельных зданий, памятников, улиц, парков и мостов. Во многих специальных и популярных работах, в многотомных трудах и учебниках подробно рассказано о зодчих, возводивших наш город, о выдающихся людях, живших в нем на протяжении трех столетий. Словом, трудно найти в Петербурге и его истории нечто такое, чего не коснулись бы неутомимые краеведы и дотошные исследователи.

И все же нынче, в юбилейный год, я, историк русского XVIII века, рискнул представить на суд читателей книгу о Петербурге времен Петра Великого. Что же заставило меня взяться за эту тему?

Во-первых, то, что об основании Петербурга, о его первых годах сказано явно недостаточно. Еще многие стороны жизни юного града кажутся ясными только на первый взгляд, а копнешь глубже – тьма неизвестности! Да и, как ни странно, работ о первых 25 годах жизни нашего города немного. Из всей историографии петровского Петербурга как наиболее серьезную, основанную на оригинальных источниках отмечу работу П. Н. Петрова «История Санкт-Петербурга с основания города до введения в действие выборного городского управления по Учреждениям о губерниях. 1703–1782» (СПб., 1884). Эта книга заложила фундамент подлинно научной биографии города. Особо нужно сказать о книге С. П. Луппова «История строительства Петербурга в первой половине XVIII века» (Л., 1957). Вышедшая почти полстолетия назад, она никогда не устареет, ибо полностью основана на архивных источниках и сделана необыкновенно добросовестно. Нужно сказать и об очень важной для историографии города публикации иностранных источников о первоначальном Петербурге, осуществленной Ю. Н. Беспятых, – «Петербург Петра I в иностранных описаниях» (Л., 1991). Ныне без переведенных и прокомментированных им записок иностранцев невозможны никакие исследования по истории города.

Но главное, мне хотелось помочь читателю увидеть Петербург таким, каким он был при Петре Великом. Ведь от того юного града, в котором жил и умер его основатель, мало что осталось. Мы, ныне живущие, воспринимаем наш удивительный город как некую данность, сочетание архитектуры, воды и неба. Но облик Петербурга постоянно менялся, и особенно стремительно – в петровские времена, когда его будущие контуры только проступали сквозь первоначальный хаос. Эту «таинственную зыбкость» подметил Александр Кушнер. «На петербургских старинных гравюрах» он увидел то, чего еще не было (или позже исчезло):

Вот и я попытался «вернуть прошлое», воссоздать то, что исчезло навсегда, совершить вместе с читателями некое «путешествие» по петровскому Петербургу, по его слободам, разбросанным вдоль берегов Невы. Я надеюсь, что эта книга поможет читателю представить себе, как выглядел тогда город: где стояли дома и какими они были, где находились мосты и каналы, церкви и остроги, рынки и кабаки. А разве не интересно узнать, как можно было найти человека в городе, где еще не было адресов? Мне хотелось рассказать о первых петербуржцах – вольных и невольных сподвижниках Петра Великого, – о том, как они строили наш город и как жили в нем. Не менее интересно и то, какой была технология этого дела, как возводили дома, набережные, как крыли крыши, какие сажали деревья и т. п. Мы слабо представляем себе, как выглядели тогдашние улицы, мельницы, мосты, какой была толпа на улицах города.

Сохранившиеся исторические источники дают возможность многое узнать об этой ушедшей безвозвратно жизни. Часто эти источники (донесения, ведомости, указы) посвящены другому, о нужном нам сказано в них неясно, скороговоркой. Историк должен расслышать эту скороговорку, чтобы понять прошлое и рассказать о нем.

И наконец, последнее. Все мы, конечно, понимаем, что три века так малы для всемирной истории, так ничтожны для Космоса, но они так огромны для наших коротких жизней. При этом мы, петербуржцы – необыкновенные счастливцы, ведь мы оказались в этом прекрасном городе, встретились здесь все вместе в канун его трехсотлетия. Поэтому когда я писал книгу, мною руководило чувство необыкновенной благодарности судьбе, этому городу.