Все первые годы жизни Петербурга было неясно, выживет ли юный город или погибнет под натиском неприятеля. Все это время вокруг Петербурга шла война, которая порой подступала к самому его порогу. Русское командование проводило в Ингерманландии довольно сложные войсковые наступательно-оборонительные операции. Наибольшую опасность для Петербурга представляла группировка упомянутого выше генерала Крониорта, стоявшая у реки Систебок (Сестры). 8 июля 1703 г. русские войска во главе с Петром I сумели оттеснить шведов от Сестры на северо-запад. Крониорт отошел в глубь своей территории, к Кексгольму и Выборгу – центру обороны Карельского перешейка и Южной Финляндии. Сразу же после занятия Ниеншанца началось наступление на южном направлении – армия фельдмаршала Шереметева двинулась к Яму (Ямбургу) и Копорью и в конце мая 1703 г. легко завладела этими слабыми крепостями. Тотчас начались работы по их укреплению – русские не скрывали, что устраиваются здесь надолго. По-прежнему важную роль в обороне русских позиций играл Шлиссельбург. Эту крепость тоже поспешно восстанавливали, укрепляли и достраивали. Сюда же из России стекались первые отряды строителей, которых потом переправляли в Петербург. Для них в Шлиссельбурге построили казармы, госпиталь, магазины и склады с продовольствием[80]. Словом, Шлиссельбург в то время был не только ключевым пунктом обороны, но и главным перевалочным пунктом, через который в Ингерманландию шли припасы и рабочая сила. Отсюда на судах можно было пройти как до Петербурга, так и до Новгорода. Не будем забывать, что проехать в Петербург посуху, особенно осенью и весной, было очень трудно. 8 апреля 1704 г. голландский гравер И. Г. Шхонебек писал Меншикову из Новгорода, что выехал было в Петербург и даже проехал 15 верст, «но понеже дорога худа и за водою, что она розлилась, не мог проехать, опять воротился в Новгород»[81]. Служилые государевы люди так поступить не могли и тащились по пояс в грязи в петровский «парадиз».