Особо заботились власти (и не без оснований) о пожарной безопасности города. Пожары вызывали суеверную панику – так они были страшны. Даже само упоминание слова «пожар» или «пожарный случай» в официальном документе сопровождалось «обереговой фразой»: «…от чего, Боже, сохрани!..»[983] В отличие от Москвы, здесь была хорошо налажена пожарная служба, работой которой руководил сам Петр, если, конечно, находился в это время в столице. Обычно о пожарах оповещали ударами колокола и пушечной стрельбой. Приехавшие на место пожара гарнизонные солдаты и добровольцы крючьями, баграми и другими определенными законом инструментами дружно раскатывали по бревнышку соседние с пожарищем дома, чтобы не дать огню перекинуться на них. Хозяевам домов приходилось в это время смотреть в оба за своим добром: в толпе было немало воришек, да и пожаротушители были не прочь прихватить что-нибудь на память, хотя за это полагалась виселица. Кроме того, по новым, заведенным царем обычаям к месту происшествия прибывали так называемые пожарные трубы, которые Петр вывез из Голландии, и начиналось «регулярное», организованное тушение очага возгорания. Известно, что царь любил тушить пожары, распоряжался на них как заправский брандмейстер и собственным примером отучал жителей от привычной им роли зевак-фаталистов. При Петре страшных пожаров не было, они произошли позже – в 1736 и 1737 гг., когда сгорели слободы почти всего Адмиралтейского острова.
Во избежание пожаров летом в Петербурге простолюдинам (по терминологии тех времен, «подлым») с 1720 г. было запрещено иметь индивидуальные бани. Все жители должны были ходить в общественные – торговые бани. Их много было на Городовой стороне, на Карповке[984]. Вероятно, и люди, жившие на Московской стороне и Васильевском острове, грязными тоже не ходили – и для них были построены общественные бани[985].
Домовладельцы обязывались ежемесячно чистить печные трубы, которые должны были стоять неблизко от стен и иметь такую ширину, чтобы в них мог пролезть трубочист. Жителей штрафовали, если полицейский видел в их покоях неподмазанные глиной потолки, а во дворе оплывшие берега противопожарных прудов и канав. Знаменит был в городе прапорщик Д. Струков. Вместе со своей командой с 1711 г. он ходил летними ночами по городу и нюхал воздух, вылавливая тех, кто пытался тайком истопить баню или испечь хлеб[986]. Делать это разрешалась только по воскресеньям и четвергам, если, конечно, не было ветра и жары. С 1719 г. полицейские даже стали опечатывать печи в домах горожан – Струков и его «нюхательная» команда не справлялись с ночными нарушителями указов[987].
С 1710 г. в Петербурге начали организовывать противопожарную службу, назначив в каждой части ответственных за это дело людей. Все работоспособные горожане были расписаны по пожарным командам, имели дома инструмент и приспособления для тушения огня. Как только раздавался пожарный сигнал, они должны были, бросив все дела, мчаться на пожар. Как уже сказано, первым на «насосе медном с вертлюгами железными» прибывал сам царь – большой знаток пожарного дела. Среди штатных пожарных «снастей» упоминаются: «крюки пожарные большие», «вилы малые», багры, топоры, лестницы, ведра, щиты, лопаты, «кошели с веревками», а также «парусы» – по-видимому, куски парусины, которыми накрывали локальные очаги возгорания[988].
Пожарные «заливателъные машины», которые появились в Петербурге, по тем временам были еще необыкновенной новинкой. Дело в том, что в 1699 г. Ян ван Хейден совершил переворот в пожарном деле – он изобрел пожарную машину с насосами и брандспойтом. Как часто бывает, если разложить созданное Яном и его братом Николасом на составные части, то от изобретения вроде бы ничего не останется. В самом деле, насосы всегда были в ходу у жителей низкой, подтопляемой водой Голландии, а также у моряков, а гибкие кожаные шланги являлись непременным атрибутом работы виноделов во многих странах. Да и пожарный насос к этому времени уже существовал, но братья ван Хейдены непрерывно совершенствовали свое детище и в 1699 г. запатентовали изобретение, значение которого можно сравнить с изобретением пенициллина – столько человеческих жизней оно спасло!
Как тушили огонь раньше, всем известно: заливали водой, которую подавали ведрами люди, встававшие цепочкой от водоема до места пожара. Потом был придуман упомянутый выше насос, в который лили воду теми же ведрами, а насос выбрасывал водяную струю в огонь. В 1671 г. братья усовершенствовали устройство, через которое выбрасывалась из насоса вода: создали специальный металлический мундштук. Затем этот мундштук они посадили на длинный кожаный шланг, который позволял подавать воду уже на значительном расстоянии от насоса. Это был первый шаг. Не менее важным оказалось изобретение Яном ван Хейденом устройства, сочетавшего в пожарной машине всасывающий (из водоема или емкости) насос с уже изобретенным ранее передающим или выбрасывающим воду насосом. Это резко изменило всю тактику и стратегию пожаротушения, действие машины стало значительно более эффективным: ее подгоняли к месту пожара, одни шланги тянули к воде, другие – к огню, и нужно было только сильнее качать ручки насоса. Это был гигантский шаг в деле пожаротушения. Но и это не все! Ян ван Хейден был не только изобретателем усовершенствованной пожарной машины, но и создателем противопожарной службы. У него был организаторский талант, который он еще ранее проявил при создании в Амстердаме системы первого в Европе уличного освещения. Хейден добился, чтобы Амстердам был разбит на 60 районов и в каждом учреждены районные службы пожаротушения с командами из числа горожан и приписанными к ним пожарными машинами. Брандмейстеры со специальными, видными издали жезлами и их ассистенты умело организовывали борьбу с огнем, а также с обычными для таких событий паникой и бестолковостью. Тогда же стали впервые держать зевак на безопасном расстоянии и при необходимости привлекать самых сильных из этой толпы к делу. Если человек отказывался помогать пожарным, его штрафовали. Да и за самими пожарными был установлен эффективный контроль: перед тем как идти на пожар, они сдавали брандмейстеру личный жетон [989] . После было видно, все ли вернулись из огня. Пострадавший при тушении пожарный лечился за счет города. Словом, Ян ван Хейден был большим умницей, и Петр, будучи в Голландии, несомненно, познакомился с ним и его изобретениями. Эти изобретения, как и всю организацию пожарной службы (включая постоянное дежурство у «пожарных заливательных труб», раздачу населению пожарных принадлежностей, расписание обязанностей каждого домовладельца), царь внедрил в своем Петербурге.