29:20. 03.08.436. Подвал. Усадьба на окраине города

Как только мальвийки уехали, Эйлана спустилась в подвал. Рассортировав остатки пищи, посуду и мусор по корзинам, она протерла стол и навела кое какой порядок в помещении. Кнут терпеливо ждал, пока на него обратят внимание, наслаждаясь долгожданным завершением мучений. Прибравшись, инопланетница достала из косметички бальзам Леад и подошла к своей «жертве».

– Что ты мне скажешь, Кнут? Нравится ли тебе такой праздник жизни? – Эйлана с помощью пульта ослабила цепи, позволяя мужчине опустить руки.

– Нет, не нравится. Что мне сделать, чтобы выбраться отсюда? – буркнул здоровяк, потирая усталые предплечья. Атаковать бывшего командира у него почему-то больше не возникало желания.

– С этой планеты тебе не выбраться. А вот медицинскую помощь получить можешь. Нужно только вежливо меня об этом попросить, – подсказала майор, выразительно глядя на него.

– А по нужде мне можно? – смущенно простонал здоровяк, чувствуя настойчивый зов природы.

Эйлана принесла уже использованную в качестве утки бутылку, и Кнут безо всяких возражений сделал свое дело, морщась от боли.

От гонора вольного покорителя космоса не осталось и следа. Перед Эйланой стоял усталый и побитый жизнью мужчина за тридцать. Еще днем пылавшие яростью льдистые глаза потухли, плечи поникли. Уголки рта опустились. Под веками пролегли круги. Жесткий, будто вырубленный из камня, профиль осунулся. Левую щеку пересекали царапины. Грозный рык сменился мяуканьем лоснящегося кота.

– Госпожа Эйлана, можно мне получить медицинскую помощь? – вежливо попросил Кнут тихим голосом.

Майор кивнула и влажной салфеткой деликатно обтерла пах мужчины, а после влила в истерзанный орган немного бальзама. Вздоха облегчения, который вырвался из груди пленника, хватило бы для наполнения аэростата. Осмотрев подвал, девушка отыскала старый потертый мат и расстелила у ног блондина. Кнут с ее помощью опустился на колени и лег на подстилку ничком. Эйлана пристегнула к его запястьям кандалы, уходящие цепями в пол, и сняла браслеты, свисающие с потолка. Под женскими ладонями, густо покрывающими спину бальзамом, мужчина сомлел и вздрогнул только, когда дело дошло до пострадавших внутренностей.

– Больно? – сочувственно спросила девушка, обильно смазывая лечебной жидкостью тело блондина.

– Больно. Я думал, что в своей жизни уже все повидал, и хорошее, и плохое. Но то, что было этим вечером, настоящий ад на земле, – признался землянин, счастливой лужицей расплываясь по подстилке. Бальзам приятно охлаждал повреждения и снимал болевые ощущения. – Вы были правы, мэм. Как всегда... Если бы не ваше заступничество, меня бы замучили до смерти. Вы мастерски владеете хлыстом, мэм! Со дня моего увольнения из корпуса вы имели явно массу поводов для развития навыков порки. Мне показалось, что со спины срезают кожу на ремни. Вы вели себя, как эти местные стервы, а на самом деле облегчили мою участь по максимуму. Спасибо, мэм.

– Пользуйся моей добротой, пока не исчерпал ее ограниченные запасы, – великодушно разрешила Эйлана и, взяв мужчину за «ежик», предупредила. – Если еще раз назовешь меня «драная кошка» или другим грубым словом, я спущу с тебя шкуру и лечить не стану.

– Простите дурака, Пантера Смитерс, – повинился Кнут, щурясь как сытый кот. – Сам понимал, что ругаю свою единственную сторонницу, а вот вырвалось. Ну, хотите, я вас поцелую? Увы, на большее я сейчас не способен.

– Не хочу. У меня кандидат на поцелуи в спальне сидит. Хочу, чтобы ты подумал о завтрашнем вечере. Подруги планируют привести в гости своих мальчиков, обещают веселье. У меня есть пара идей, как нам пережить следующую вечеринку, при условии, что ты мне будешь активно помогать. Если же поведешь себя как этим вечером, то я просто отойду в сторону. Пусть мальвийки делают с тобой, что пожелают, и выкручивайся, как знаешь, – девушка поднялась и, подхватив корзинки, направилась к выходу.

– Я обдумаю ваши слова, мэм, – бросил ей вслед Кнут.

29:45. 03.08.436. Левое крыло. Усадьба на окраине города

Эйлана занесла корзины на кухню, убрала еду и вино в холодильник, посуду загрузила в посудомойку, корзину с мусором оставила у стола. Девушка задумчиво побарабанила по столешнице и налила себе из графина чистой воды в бокал для огневиски. Вечер выдался тот еще. Если день для девушки пролетел как единый миг, то вечеринка показалась долгой как полярная ночь и такой же утомительной. Инопланетница присела на табурет и повертела в руках бокал.

Может, зря она согласилась принять участие в ломке правонарушителя, ко всему прочему оказавшегося ее сослуживцем? Жила бы и дальше в космопорту с ласковыми парнями и горя не знала. Так нет, приспичило вспомнить юность и влезть в авантюру. Теперь вот расхлебывай кашу с ревнующим любовником, наглым поваром и бешеным «адским котом». Не было у «кошки» печали, нашла «кошка» ежика.

Осушив стакан, инопланетница прогнала прочь мрачные мысли, убедилась, что дверь каморки повара закрыта и отправилась проведать молодого инопланетника. У входа в лазарет притулилась сумка с одеждой.

– Томми, это Эйлана. Открой дверь и забери свои вещи, – позвала Эйлана, постучав в косяк три раза.

Дверь приоткрылась на пару сантиметров. Золотистый глаз оглядел кусок коридора перед кабинетом, остановился на светловолосой девушке, узнал в ней хозяйку и скрылся. Звякнула цепочка, и дверь распахнулась. На пороге появился юноша в наспех надетых штанах на голое тело.

– Спасибо, госпожа Эйлана. Вы очень добры ко мне, – отвесил неловкий поклон Томми и цапнул сумку.

– Спокойной ночи. Сладких снов, – пожелала Эйлана и дала совет. – Для твоего же спокойствия сделай с Жераром то, что я сказала.

– Я последую вашему совету, госпожа. Спокойной ночи, – торопливо произнес блондин и закрыл дверь.

Судя по звуку, замок заперли на два оборота.

29:59. 03.08.436. Спальня хозяйки

В спальне Эйлану ждала идиллическая картина. На ковре, прислонившись спинами к кровати, вповалку дремали Вилли, Крэг и Стэн. Заморенный парнишка привалился к могучему плечу старшего товарища и тихо сопел, а красноволосый юнец положил голову на колени сладко спящему другу и улыбался во сне.

Девушка умилилась, тихо достала из гардероба пеньюар с сорочкой и на цыпочках ушла в душ.

– Добрый вечер, госпожа, – из ванной хозяйку встретили три коленопреклоненные фигуры.

– Добрый вечер, – кивнула инопланетница и обратилась к осунувшемуся юноше. – Стэн, ты переживешь еще одну ночь в одиночестве?

Тот жалобно посмотрел на хозяйку и молитвенно сложил руки.

– Значит, не сможешь, – вздохнула она и великодушно махнула рукой. – Ладно, залезай на кровать, будешь сегодня моей плюшевой игрушкой.

Счастливый юнец вскарабкался на постель и занял место в изножье.

– Крэг, ты или оглох или намеренно игнорируешь мои приказы, – устало проговорила девушка, вешая одежду на спинку кресла. – Я велела всем троим на закате закрыться и сидеть, как приклеенным, в этой комнате. Однако я видела тебя в коридоре недалеко от холла, где я встречала гостей. Если ты хочешь быть игрушкой для моих гостей, пожалуйста. На завтрашней вечеринке я сделаю тебя вторым блюдом. А сейчас марш из моей спальни. Пшел к себе. Я не желаю спать в одной комнате с мужчиной, который плюет на мои слова и смеет меня ревновать, словно я его собственность.

– Госпожа, смею я... – Крэг поднял на хозяйку отчаянный взор.

Девушка отступила и присела в кресло.

– Нет, не можешь. Ты ничего не можешь ни сказать, ни сделать. Я очень устала и хочу спать. Одного неблагодарного самца мне на сегодняшний вечер за глаза хватило. Второго я просто не выдержу, сломаю тебе что-нибудь и выкину за дверь силой. Уходи немедленно.

Крэг остался стоять на коленях, все еще надеясь развести девушку на наказание и отпущение грехов. Пауза затянулась, и терпение хозяйки лопнуло. Эйлана спрыгнула на пол, за волосы вздернула мужчину на ноги, заломила руку за спину и, выведя в коридор, пинком направила к двери его комнаты.

– Ты перешел все границы, мой хороший. Для особо тупых повторяю. Я не желаю тебя видеть. Не попадайся мне на глаза, если надеешься когда-нибудь вернуть мою благосклонность, – Эйлана захлопнула дверь спальни и посмотрела на оставшегося юношу. – Вилли, у тебя есть выбор. Ты можешь пойти утешать своего друга, обнаглевшего и потерявшего всякое ко мне уважение, или почитать мне перед сном. Чтобы ты ни выбрал, я не расстроюсь и наказывать тебя не стану. Я знаю, что такое выбирать между любовью и долгом. Однажды я выбрала долг, и это стоило мне брака и общения с детьми. Знай, твой выбор всегда правильный потому, что он только твой, – она нырнула под одеяло, включила прикроватную лампу и поманила к себе Стэна. – Только решай быстрее. Я, правда, очень хочу спать. Как решишь, погаси свет.

Уже засыпая со Стэном под боком, Эйлана почувствовала, как колыхнулась кровать, и услышала тихий голос Вилли, читающий очередную главу бесконечного романа, содержание которого она совершенно не воспринимала и не помнила.

00:15. 04.08.436. Женская половина дома

Крэг пролетел несколько шагов и затормозил ладонями в дверь своей комнаты. Постоял, уперев лоб в прохладное полотно векового дуба, и вошел. Комната досталась ему не по чину. Роскошная двуспальная кровать на гнутых ножках под балдахином, ширма, расписанная восточными драконами, гардеробная, замаскированная под платяной шкаф-купе, комод, изящный столик и велюровое кресло с подставкой для ног – такое великолепие больше подходило молодой наследнице, чем старому рабу. Увы, не Крэг это выбирал. Госпожа велела: «вселяйся в соседнюю комнату», и он повиновался, в тайне рассчитывая и дальше по ночам греть хозяйке постель.

В комнате царила кромешная тьма. Не желая зажигать свет, мужчина включил фонарик, добрался до постели, вытянулся на белоснежном покрывале и уставился в потолок. Вернее, в покров балдахина, темно-вишневое полотнище, расшитое яркими искорками, изображавшими звезды.

Гордыня – страшный грех для раба. Брюнет забыл об этом, обласканный вниманием доброй госпожи, и обнаглел. Обнаглел настолько, что не только нахамил хозяйке, но и дерзнул нарушить ее приказ. Похоже, последний косяк, переполнил чашу терпения Эйланы. Госпожа жестоко наказала его, сама об этом не подозревая. Она не пожелала покарать ослушника поркой или пощечинами, просто изгнала из рая во мрак пустого дома. Этот поступок напугал мужчину пострашнее порки.

Провести ночь в одиночестве в незнакомом доме, где недавно умерла домовладелица, считалось делом жутким. Как любой гаремник Крэг верил в богинь, мужских духов и призраков внезапно умерших женщин, которые в течение месяца после смерти летают по своему дому, осматривая хозяйство, и пугают одиноких рабов. По этой причине парни всегда старались селиться парами. К влюбленным парочкам призраки почему-то не заглядывали. Еще призраки никогда не беспокоили дам. Неудивительно, что хозяйки всегда посмеивались над суевериями рабов, но не запрещали влюбленным жить вместе.

Эту ночь брюнету предстояло провести в пустой темной спальне, наедине с угрызениями совести и страхом перед призраком. Суровое наказание за дневные прегрешения. Знай, благодетельница на что обрекла ослушника, наверняка разрешила бы ему поспать на коврике у двери. Все-таки, Крэгу досталась добрая хозяйка. Увы, она не знала, поэтому мужчину ждала ночь кошмаров.

Крэг прикрыл глаза и попытался заснуть. Тут же нахлынули воспоминания прошедшего дня. Утреннее домогательство хозяйки, ругань при ней инопланетников, неоказание даме помощи при выходе из флаера, проявление эмоций при клеймении, неслыханная наглость и неповиновение – все это в разных комбинациях крутилось перед внутренним взором задремавшего мужчины, не позволяя погрузиться в спасительный сон.

«Дерзкий!» «Наглец!» «Невоспитанный!» «Избалованный!» «Хам!» «Бестолочь!» «Лентяй!» «Тупая скотина!» «Безмозглая тварь!» «Неблагодарный ублюдок!», – рассерженный женский голос выкрикивал эти и другие жестокие слова на ухо мальвийцу, заставляя его свернуться в позу эмбриона и закрыть голову руками. Голос, в котором слились голоса его прежних хозяек. Голоса женщин, которым он не угодил, которых рассердил, расстроил или обидел своим поведением или словом. Под этим потоком брани мужчина съежился до размера улитки, мечтая исчезнуть, раствориться в покрывале, лишь бы обвинения прекратились. Ощущения никчемности, ни на что негодности и ненужности накрыли его с головой, вгоняя в отчаяние. Брюнет завопил и резко сел. В комнате по-прежнему царила ночь. Сквозь неплотно прикрытые занавески виднелись кроны фруктовых деревьев, качающихся под порывами ветра. Тишина и покой. Никого в спальне не наблюдалось: ни живого, ни призрака.

«Приснилось», – досадливо буркнул Крэг, но на всякий случай обошел комнату с фонариком, заглядывая во все подозрительные углы. Убедившись, что совершенно один, мальвиец зашел в ванную. Из зеркала на него вытаращились черные глазищи восемнадцатилетнего шкета, перепуганные и заплаканные. Мужчина закрыл лицо руками, потер виски и взглянул снова. Шкет исчез, но испуг и мокрые от слез щеки никуда не делись. Брюнет умылся, напился воды из крана и поплелся обратно в постель. Ложиться не хотелось. Хотелось бежать к госпоже, ворваться в ее спальню, умоляя разрешить поспать на коврике, лишь бы не в одиночестве. Крэг с сожалением отверг эту идею. Попытка разбудить хозяйку посреди ночи словами: «я боюсь спать один», могла иметь два последствия. Либо стать посмешищем в ее глазах на долгое время, без надежды быть прощенным за дневные прегрешения. Плюс заработать лишний штраф за ночную побудку из-за пустяка. Либо хозяйка спросонья разрешит остаться, лишь бы отстал, но утром очень удивится его появлению в своей спальне. Тогда велика опасность лишиться шанса на прощение за дневные косяки. Куда ни кинь, всюду клин. Если хочешь жить спокойно завтра, выживи этой ночью самостоятельно.

Мужчина открыл створку настежь, развернул кресло к окну, и сел. В комнату немедленно ворвался ветер, обшарил закоулки, охладил пылающее лицо и устроился на плечах, даря спокойствие и надежду. Так под тихий шелест листьев в объятьях ветра он и проспал до рассвета.

Едва солнце выглянуло из-за горизонта и робко осветило спальню, Крэг мгновенно проснулся и с трудом оторвал свое задеревеневшее тело от кресла. Приведение себя в рабочее состояние много времени не заняло. Брюнет давно привык быстро реанимировать себя после любых ударов судьбы: будь то схватки с силовиками в новом гареме, драка за статус или кара госпожи за провинности. Он принял душ, достал из баула свежую одежду и оправился заниматься делами. Следовало трудами заслужить прощение, а потому грешно тратить его на всякие глупости вроде утренних валяний в постели.