Всю ночь я промучилась в мыслях о наших отношениях с Глебом, так и не смогла заснуть.

Решила, что попробую сама поговорить с ним.

Посмотреть на его реакцию в нашем откровенном разговоре, отношение к нашей ситуации, надеясь увидеть его желание двигаться дальше.

Как психолог посоветовала — буду жить одним днём и решать проблемы по мере их поступления.

Заснула под утро. Еле открыла глаза, когда услышала, что кто-то настойчиво звонить в дверь.

На будильнике шесть часов утра, но какой-то долбанутый решил меня поднять с кровати.

Открываю дверь, в душе желая, чтобы это, конечно, был Глеб. Мечты сбываются…

— Еле утра дождался, — буднично бросает мне, заходя в квартиру без приглашения.

В одной руке Глеб держит огромный букет белых роз, во второй какую-то коробку. Сразу же обращаю внимание, что в этой коробке несколько дырочек.

— Впустишь в комнату или тут будем разговаривать, на пороге?

Отхожу в сторону, позволяю ему войти.

Несколько секунд он молчит, смотрит на меня. И я молчу тоже, ничего не говорю.

— Я ждал очень долго, чтобы ты успокоилась и немного пришла в себя после своего признания. Месяц! Даже чуть больше! Фух, ну и времечко! Сумасшедшее! — вытирает театрально несуществующий пот со лба, — Вика, это не период, а целая катастрофа, — разговаривает со мной так, словно мы поссорились из-за пустяка, и он пришёл мириться. — Вчера мне было некогда, ты уж прости, пришлось срочно убежать. Да и освободился поздно. Пока то, да сё, смотрю, уже два часа ночи. Но как обещал, я здесь!

— Я думала, что ты не появишься уже…

— Почему? Я же сказал, что появлюсь. И вот он я!

— Я думала, это дежурная фраза…

— Вика, вот любишь ты додумывать, малышка. Отлупить тебя за это надо.

Болтая со мной, бережно опускает коробку на пол, потом кладёт на комод букет цветов, притягивает к себе и обнимает очень крепко, не даёт возможности освободиться из его объятий.

— Как же я скучал, — целует мои заплаканные щёки. — От Ренаты Эдуардовны всё ждал отмашки, когда она разрешит мне у тебя появиться. Убивать всех кругом хотелось, так было тяжело.

— Заведение закроют? — это волнует меня больше всего.

Плачу, уткнувшись к нему в грудь, обнимаю, прижимаясь крепко.

— Не знаю, милая. Пофиг… Сам уже хочу продать это место. Не складывается у меня с ним. Не любит оно меня. Так бывает. Ты ушла и всё рухнуло.

— Я виновата… Ведь это я мясо с кремом рядом положила…

Всё, не могу больше сопротивляться, не хочу.

Ну сдохнуть мне, что ли, в своей гордости, лишь бы ему назло? Не могу ведь без него…

— Я вчера была уверена, это конец.

— Ну да, конец. Конец прошлому, начало будущему. Нашему, совместному. И каким оно будет — зависит только от нас, помнишь?

Слышу какую-то возню в коробке, и писк.

— Что это?

— Я открою! — кивая в её сторону. — Ты сказала, что у нас больше не может быть детей.

— Да, и я…

— Погоди! Я всё услышал, не надо повторять. Знаю, эту ошибку не исправить. Теперь это наше прошлое. Оно у каждого своё: моё разгульное и сумасшедшее, твоё в страданиях и разочаровании. Но очень хочется совместного настоящего и совместного будущего. И, без сомнения — счастливого.

Он открывает коробку, вынимает маленького котёнка: беленький, пушистенький комочек!

— Даже если у нас не будет детей, мы будем любить его. Ухаживать, заботиться. Но, прежде всего, мы будем заботиться друг о друге, не это ли самое важное? Я думал, ещё кроликов завести, но сам не решился. Говорят, они плодятся по-страшному, а у меня сейчас и так забот хватает. Потом разберёмся с этим. Да и дом нужен за городом для кроликов, хотел покупать, но не срослось. Не до дома сейчас. Ладно, я не о том хотел… Вика, ты выйдешь за меня?

— Ты делаешь мне предложение? — зачем-то переспрашиваю.

— Да. Ах, чуть-чуть не забыл! — отдаёт мне в руки котёнка, и достаёт кольцо. — Вот теперь точно я делаю тебе предложение. На колено вставать? Сударыня? — склоняет голову.

— Дурак! — притягиваю Глеба к себе и обнимаю.

— Главное, котёнка не задушить, — спохватывается Глеб в моих объятьях.

Через пару часов нежных объятий, поцелуев, признаний, обсуждений ситуации, вижу, что Глеб хочет ещё что-то мне сказать, но словно стесняется.

— Ты что-то хочешь мне сказать?

— Хочу, но боюсь, согласишься ли на мой ещё один сюрприз.

— Ну, уж если замуж за тебя согласилась выйти, что может быть экстремальнее?

— Я хочу пригласить тебя в одно местечко, поехали? Тем более нас ждут.

— Куда?

— Сама увидишь. Я очень надеюсь, что тебе понравится. Только глаза можно завяжу?

— Ну ладно…

Глеб везёт меня куда-то около десяти минут. Затем останавливается и аккуратно берёт меня за две руки, помогая выйти.

— Снимай повязку.

Моргаю быстро-быстро, пытаясь привыкнуть к свету, а когда привыкаю, вижу перед собой здание и вывеску, теряю дар речи.

Вокруг меня мои бывшие коллеги, которые начинают аплодировать и поздравлять.

— Это про меня?

— Да.

Читаю название «Кондитерская Виктории».

— Я решил, что нам надо начать всё с нуля. С чистого листа. Вот прямо с чистого-чистого! Заведение это, конечно, небольшое, но, считай, что у нас родился малыш, и мы будем его растить вместе.

— Глеб, ну с названием ты погорячился. А если бы мы…? — не хочу больше об этом, но он понимает меня без слов.

— Мучился бы. Каждый день ездил бы на работу, видел вывеску и рыдал о несбывшемся счастье с тобой, — хихикает, — но честно, верил, что всё сложится. Пару моментов печали, конечно, случались, но, Рената Эдуардовна сказала, что тебе стало легче и я решил рискнуть. Трудовую давай назад!

— Но я не взяла её с собой, — смеюсь.

Люблю его. Раньше любила и ненавидела, а теперь только люблю.

— Привет! Поздравляю! — во всей красе предстаёт подружка Аня.

Она стоит, держа за руку Ивана Ивановича.

— Аня?

— Я, — она смотрит то на Ивана Ивановича, то на Глеба, — привет.

— Погоди, а ты откуда здесь? — потихоньку пытаюсь сложить воедино пазл.

— С мужем приехали поздравить вас, — улыбается невинно.

— С мужем? Погоди, ты что, Купидонова теперь? — пытаюсь включить логику оттого, что вижу.

— Она самая! — гордо отвечает мой второй босс, — моя королева Анечка является моей супругой.

— Так вот о каком знакомом ты говорила…, которому хотела помочь…, — поворачиваюсь к Глебу.

— Упс… — улыбается Глеб.

— А я ведь смеялась тогда над фамилией Купидонов… — начинаю хохотать, — какой позор! Анечка, прости!

— Да ладно, — отмахивается и смеётся вместе со мной, — я привыкла! Она многих веселит. А по мне так классная!

— Ну что, ты счастлив, дружище? — хлопает по плечу Глеба.

— Да-а-а, — довольный.

— А хочешь стать ещё счастливее?

— Куда уж больше? — смеётся.

— На, друг, это тебе на десерт, — и вручает моему любимому конверт.

Читаю одним глазом: «Решение о снятии запрета…».

— Это что? — не понимает Глеб.

— Это то, что нас развели как лопухов, ну или хотели развести, — смеётся Иван Иванович. — Совершенно случайная зацепка помогла выяснить, что молодые ребята студенты просто хотели заработать денег. Если бы не промелькнула история, что парень делал предложение девушке, и я не обсуждал это со своими приятелями, которые тоже заняты в ресторанном бизнесе, ничего бы, возможно, не доказали. Но здесь всё сложилось как нельзя хорошо! Теперь ты можешь снова открывать заведение.

— А как ты узнал-то, что обман?

— Один сказал, что у его друга такая же история полгода назад произошла. Я зацепился, выяснил, что у одного из потерпевших бабушка работает в больнице. Справки же были из больницы. Не подкопаешься. Пробили поступление с отправлением и так далее. Весело, короче. Признались они, что никто не травился. Дело закрыто.

— Спасибо, Вань. Ты лучший, как всегда. Но теперь буду думать, продавать или оставить. Как-то слишком много сил и энергии я на него потратил. Но, правда, не напрасно, — целует меня в губы.

Ох, с этими ребятами не бывает скучно!

Через два дня на новой работе мне становится плохо.

Неужели снова где-то накосячила?

Я теперь проверяю продукты так, что комар носа не подточит.

Согнулась и разогнаться не могу, боль в животе такая, что выносить ее просто нет возможности.

Найдя таблетку обезболивающего в своей сумочке, выпиваю в ожидании, что мне станет легче. Но легче не становится.

— Глеб, срочно приезжай. Мне очень плохо.

Через пятнадцать минут Глеб влетает на кухню и присаживается передо мной на корточки. Я так и сижу, не разогнувшись.

— Что случилось? Тебе плохо?

— Очень. У меня сильно болит живот. Боюсь, аппендицит.

— Что ты ела недавно?

— Всё то же самое, что все. Но со всеми всё в порядке, у меня, видимо, какое-то несварение. На пару пироженок съела больше и такой результат.

Глеб подрывается и вызывает карету скорой помощи.

Все вокруг суетятся, создавая лишний шум и гам, лишние движения.

Меня это очень раздражает!

— Угомонитесь все! — рявкаю. — Я не умираю, наверное…

Приехали и ждём в приёмном покое. Настроение — ноль. Только начало всё налаживаться. И жить хорошо, и жизнь хороша, а тут прихватило.

— Вика? — вижу знакомое лицо.

— Привет.

— Что-то случилось? — озадаченно смотрит на меня моя клиентка Катя.

— Да живот слишком сильно прихватило.

— Съела чего? Или может беременная? — улыбается, поглядывая на Глеба.

— Второе — вряд ли. Пироженок переела, скорее всего.

— Не удивительно! Твоя выпечка просто шикарна. Сама съедаю половину торта, если у тебя заказываю. Если нужна помощь, звони мне.

Прощаюсь с Катей и снова ждём.

Куча анализов в больнице, расспросы, вызов хирурга, исключение аппендицита, УЗИ.

— Ну что же поздравляем, мамочка! С малышом всё хорошо, срок примерно семь недель. Небольшой тонус вызвал спазм мышц, но так бывает на первых месяцах. Не переживайте, всё в пределах нормы.

— С каким малышом? — не обращая внимание на другие слова, обращаюсь к доктору.

— С вашим!

— Такого не может быть, доктор, — разочарованно говорю. — У меня в прошлом месяце всё было как обычно. Ну, или почти. Врач, скорее всего, ошиблась.

При Глебе стесняюсь сказать про цикл.

— Такое бывает, поверьте моему опыту! — понимая меня, говорит врач. — После оплодотворения яйцеклетка у женщины двигается в сторону матки и примерно через несколько дней прикрепляется к стенке. В этом процессе бывает, случается небольшое повреждение эндометрия, и оно может сопровождаться незначительным кровотечением. И всё это происходит уже во время беременности, поэтому часто женщина ещё не знает о том, что у неё внутри зародилась новая жизнь, малыш. Отсюда и возникают распространённые мифы, где женщины рассказывают подружкам: «оказывается, я уже была беременна, но у меня всё шло как обычно». Вы третья за год с такой историей.

— То есть, вы уверены? Прямо на сто процентов?

— На двести! — кивает мне.

Поворачиваюсь к Глебу. Он тоже сидит обалдевший от этой новости и смотрит на меня.

— Ты слышал, что сказала врач? Или мне это только снится?

— Ну, тогда у нас один и тот же сон.

— Ваш ребёнок незапланированный? Вы так удивлены, — теряется врач.

— Вика, походу, та палка всё-таки стрельнула… — вмешивается в наш разговор Глеб.

— Глеб, она второй раз, получается, стрельнула, — перевожу взгляд то на доктора, то на Глеба. — У меня не может быть детей, доктор. Может это ошибка?

— Нет, не ошибка. Видите горошинку?

— Горошинка… вижу, да, — киваю, смотря на монитор, пока врач датчиком водит по моему животу.

— Ну да, сейчас как горошинка. Но скоро эта горошинка вырастет в прекрасное дитя.

— А может это просто какой-то …бобовый, ну тот же самый горох в матку попал и зацепился? Я ела недавно оливье, там горох был, точно! Доктор, это точно ребёночек? — несу чушь, пребывая в абсолютной эйфории.

— Ну, тогда это восьмое чудо света, если такое действительно случилось, и к матке прицепился бобовый! — смеётся доктор. — Ещё раз поздравляю!

Выходим молча из кабинета, смотрим друг на друга и молчим. Глеб улыбается, я реву.

— Ну что, теперь вообще без вариантов, — обнимает меня.

— Что без вариантов?

— Замуж говорю, за меня пойдёшь! Без вариантов! Мы же теперь многодетные: ребёнок, котёнок, кафе! И всех вырастить надо! Как ты теперь без меня справишься, многодетная мать?!