ГЛЕБ

Настроение отвратное. Я вернулся к тому, с чего начинал при первой нашей встрече спустя пять лет. Мы снова с Викой как чужие люди.

И вроде из кожи вон лез, старался, придумывал как ухватить свою удачу за хвост, и в какой-то момент показалось, что я снова на коне и в доспехах, но, ошибся.

А я-то, дурак, думал, что всё ещё возможно вернуть. И шанс появился, и я за него зацепился, старался, но всё равно ничего не получилось.

Бывают моменты, когда я опускаю руки. Бывают, когда я тешу себя надеждой.

За такой короткий срок столько всего в голове прокрутил, жуть.

Эта ситуация долбанула по моей психике конкретно.

И если уж меня — вечно неунывающего человека прибило, страшно даже подумать о том, как сильно наша история убивала её.

Сколько силы и воли в этой девушке!

Ведь она после такой сложной ситуации, где я её предал, где она потеряла нашего ребёнка, продолжала идти к своей мечте: учиться, работать, добиваться своей цели.

Как много в ней лиц, как много характера.

Несмотря на такой молодой возраст, авторитетное имя прекрасного кондитера и повара в нашей отрасли она уже заработала.

Я уверен, что даже без меня у неё всё будет хорошо. А что касается души, ей помогут специалист, курс за половину года оплачен.

Хочешь, не хочешь, уверен, деньги пожалеет. Себя вряд ли, а деньги точно.

Да, в данном случае я не посоветовался с ней, но, всё-таки хочется верить, что я сделал это для неё во благо, а не во зло.

Ренату Эдуардовну я нашёл по рекомендации, она как раз спасает семьи, где были разводы и нет доверия.

А когда я ещё узнал, что она работает с женщинами, у которых нет или не будет детей, без сомнения заплатил эту баснословную сумму за её работу и отправился к Вике.

Пусть так. Пусть ненавидит меня, проклинает, лишь бы только ей стало легче. Моя косяк, я исправляю. Никаких претензий.

— Глеб, шуруй в кондитерскую, у нас проблемы, — звонит Купидон, и не поздоровавшись прыгает с места в карьер заявляя о проблемах.

— Что случилось?

— Сильное отравление у нескольких человек. Утверждают, что все были в нашем кафе.

— Бляха-муха, пришла беда, отворяй ворота, — хватаю ключи от машины, документы и несусь в офис.

— Что случилось? — обращаюсь к человеку в форме.

— Добрый день. Меня зовут Анатолий Иванович, я являюсь главным специалистом Роспотребнадзора. Вот мои документы, — протягивает мне удостоверение. — А вы кто?

— Я хозяин этого заведения — Дорохов Глеб Александрович.

— Ну что ж, отлично, Глеб Александрович. Наконец-то вы появились. У вас проблемы, вы в курсе?

— Ещё не совсем, но мне позвонил управляющий. Объясните, пожалуйста, в чём дело.

— К нам поступило несколько жалоб о том, что в вашем кафе продают некачественную еду.

— Этого не может быть. Мы очень тщательно отбираем поставщиков.

— Утверждать, что может быть, что не может быть — невозможно. Если я вам говорю о том, что поступили жалобы, значит так и есть.

— Простите, я совершенно не сомневаюсь в вашей компетентности, как и в том, что действительно жалобы были. Лишь говорю о том, что у меня работают профессионалы, и таких ситуаций в бизнесе у меня не случалось.

— Всё бывает в первый раз. И такое тоже. Но вы не волнуйтесь, мы разберёмся. Обязательно!

— Да, я очень хочу в этом разобраться.

— Ну вы сами понимаете, что заведение будет закрыто. Деятельность вашей организации приостановлена на девяносто дней.

— Как на девяносто… Вы же сами знаете, что для такого вида бизнеса это практически смерть заведения! — не скрывая эмоций обращаюсь к проверяющему.

— Это закон, ничего не поделаешь. Административное приостановление деятельности. Статья 3.12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушения. Данный вид применяется в случаях, когда возникает угроза для жизни и здоровья людей. Нам нужно провести проверку, это не один день. Но, вы должны знать, что судья может по ходатайству юридического лица досрочно прекратить административное наказание, в случае, если будет устранены обстоятельства, послужившие основанием для такого наказания. Так что, дерзайте!

— Я всё понимаю. Ну, не знаю, давайте, может быть, я как-то заплачу, чтобы побыстрее провели эту злосчастную проверку, и заведение смогло работать дальше?

— Боюсь, я ничем не смогу помочь, — пожимает равнодушно плечами инспектор и отворачивается от меня, намекая, что не желает больше со мной общаться.

— Это крах, — подходит ко мне расстроенный Купидон, — у нас же никогда с тобой такого не было. Что вдруг могло произойти?

— Боюсь, что ты больше обладаешь информацией чем я. Ты же сам видишь, я на эти несколько дней вывалился из жизни.

— У тебя что-то случилось? Проблемы с Викой? Её тоже сегодня не видно. Сказали, заболела.

— Да. Мне нужно было несколько дней для того, чтобы прийти в себя после нашей ссоры. А тут еще это, — разочарованно смотрю в сторону инспектора.

— Друг, понимаю, что тебе очень хреново, я даже вижу это по твоему лицу, но всё-таки, придётся взять себя в руки, ситуацию с Викой отодвинуть на «потом», и разбираться с этой. Ты же понимаешь, что закрытие объекта на такое время…

— Представляешь, такими же словами я сказал это инспектору, но он слушать не хочет.

— Глеб, обязательно всё будет нормально. Мы выясним, разберёмся, и всё наладится.

— Ты знаешь, мне кажется, что я вхожу в тот период жизни, когда всё будет только сыпаться. Бывает ведь такое, что у человека произошла одна проблема, а потом за ней последовали и другие. Вот что-то подсказывает и мне, что это начало конца, во всех смыслах этого слова. Вику я всё-таки потерял…

— Вы расстались?

— Слушай, мне даже сложно рассуждать на тему расстались ли мы? Та неделя, которую мы провели в нашем счастье закончилась. Она открыла мне своё истинное отношение. Вань, оказывается она потеряла нашего малыша тогда, а я ведь даже об этом не знал. Понимаю, сам виноват, но…

— Друг… — Ванька теряется и замолкает. — Даже не знаю, что сказать.

— Представляешь, я тоже, — пожимаю устало плечами. — Может, выпьем?

— Ты с ума сошёл? У нас проверка!

— Да мне если честно, уже плевать. Пусть делают, что хотят. Закрывают, значит, закрывают. Я вдруг сейчас понял, за такое короткое время, что просто боролся с ветряными мельницами. Пытался вернуть Вику, а она просто меня терпела. Пытался сделать её счастливой, а она просто меня терпела. Пытался спасти её финансовое положение, помочь с жильём, и именно поэтому зацепился за этот контракт, а она просто меня терпела… Ванька, Она же ненавидела меня всё это время, представляешь! — даже не верится, что моя любимая женщина так мучилась рядом со мной.

— Глеб, ну погоди пока отчаиваться. Хочешь, езжай домой, я буду сам здесь как-то разбираться. Я никогда не видел тебя таким за все годы нашей дружбы.

— Да навалилось всё просто. Если бы была только одна эта проблема с нашей кондитерской, я уверен, выгреб бы. А сейчас… Не хочу.

— Так, давай, пару дней, хочешь … я не знаю, съезди куда-нибудь, отвлекись. Но потом бери себя в руки, и приезжай на работу. Разберёмся обязательно как могло случиться, что люди траванулись. Я даю тебе пару дней, Глеб, но не больше. Ты просто обязан вернуться отдохнувшим, пусть несчастливым, но хотя бы вменяемым. Во всех смыслах этого слова. Ты меня понял? — трогает меня за плечо участливо. — Всех этих проверяющих я беру сейчас на себя. Глеб, три дня, максимум! Непозволительная роскошь тебе сейчас кинуть кондитерскую утопать при данных обстоятельствах!

— Спасибо, Вань. Да действительно, наверное, я уеду из города на пару дней, отключу все телефоны и постараюсь прийти в себя. Обещать ничего не могу, но, что мы разберёмся с этой ситуацией, даю слово. Наши люди не могут остаться без работы. Даже если закроюсь, всё равно пристрою всех.

И да, действительно, эти несколько дней помогли мне прийти в себя.

Конечно, общее состояние абсолютнейшее дерьмо, но, я оптимист по жизни, поэтому буду жить дальше и барахтаться.

Пусть при таких вводных, пусть при таких обстоятельствах, пусть при таких сложностях, пусть с такой болью, пусть с таким разочарованием, но, всё-таки, жить дальше.

Как жаль, что этим оптимизмом я не могу поделиться со своей Викторией. Ванька говорит «победой», а я понял — моим «поражением». Возможно, ей и жить было бы легче.