Абдалла поднялся со своего места и неторопливо спустился по ступеням трибуны. За ним двигались советники, стараясь не отставать. Охрана осталась наверху, но по их лицам было видно, что они были готовы спрыгнуть вниз в любую секунду.

Фарид и Касим стояли по обе стороны от меня. Оба тяжело дышали, на лицах блестел пот, но держались они прямо. Фарид прижимал ладонь к рассеченной брови, кровь уже почти остановилась. Касим потирал распухшую челюсть. Вспоминая удар Богдана, этому бедняге досталось за сегодня дважды.

Абдалла вышел на арену. Песок и камень захрустели под его сапогами. Он остановился перед нами и заговорил достаточно громко, чтобы слышали трибуны.

— Я увидел достаточно, царь Кузнецов, — произнес он. — Ты показал, что достойный воин. Верно, бойцы?

Фарид коротко кивнул. Касим хмыкнул и потрогал челюсть.

— Подтверждаю, — выдавил он. — Хотя твой здоровяк в поместье бьет посильнее…

— Это не мой здоровяк, это мой… двоюродный прадедушка… — уточнил я. — Но он уже извинился.

Касим снова хмыкнул, но больше ничего не сказал.

Абдалла позволил себе тень улыбки и повернулся к трибунам. Камеры нацелились на него.

— Халифат признает силу Кузнецова, — объявил он. — Мои бойцы согласны подчиняться ему, если он завоюет право возглавить отряд в общих состязаниях, которые состоятся в Москве. Мы убедились, что этот человек способен вести за собой.

Трибуны загудели. Я перехватил взгляд Маши на трибуне, она показала мне большой палец. Света скрестила руки и с улыбкой покачала головой.

— Позер, — сказала она одними губами.

— Но это не все, — продолжил Абдалла. Он щелкнул пальцами, и один из советников торопливо спустился к нам, неся на вытянутых руках сундук из темного дерева размером с обувную коробку и окованный потемневшей медью. По углам шла витиеватая арабская вязь, на крышке блестел замок с руническим оттиском.

— В знак доброй воли и уважения к роду Кузнецовых, Халифат преподносит вам этот подарок, — Абдалла кивнул советнику, и тот протянул сундук мне.

Я принял его. Тяжелый. Внутри что-то позвякивало при каждом движении.

— А что внутри? — уточнил я, потому что принимать подарки от шейхов, с которыми ты только что подрался, не самая лучшая идея.

— Это нечто особенное, — Абдалла развел руками. — Мне сказали, что ты поймешь.

Лора уже просканировала этот таинственный сундучок. И ее глаза расширились.

— Миша… — Глаза у нее горели так ярко, что голубые нити по телу замерцали. — Внутри детальки Риты!

Я чуть не выронил сундук.

— Да ладно! Сколько⁈

— Сканирую… — она на секунду прикрыла глаза. — Много. Очень много. Почти все, что нам не хватало. Кажется, когда Романов говорил, что есть еще детали, он имел в виду те, что в Халифате.

Отлично. Если прибавить к тому, что у меня есть в пространственном кольце, остается совсем немного. Рита почти собрана.

— Спасибо, — сказал я, стараясь не выдать своей радости. Абдалла, конечно, вряд ли знал, насколько ценны эти детали, но ему и не нужно. Хотя стоило уточнить, откуда он их взял.

Абдалла, будто прочитав мои мысли, добавил:

— Подробности позже. Наедине.

Я кивнул. В этот момент телефон в кармане завибрировал. Одно сообщение. Номер неопознан, текст короткий: «НЕЧТО В АВСТРАЛИИ! КАКОГО ХРЕНА НЕТ ТЕЛОДВИЖЕНИЙ?»

Ни подписи, ни обратного адреса. Я перечитал дважды.

И что это за таинственный абонент, который знает про Нечто и мой личный телефон? Таких людей на планете можно пересчитать по пальцам.

— Лора?

— Проверяю… Одноразовый. Зарегистрирован два часа назад, оператор австралийский. Больше ничего.

— И как мне ответить? — вздохнул я.

С австралийского номера приходит сообщение про Австралию. Совпадение? Вряд ли.

Я убрал телефон в карман и нашел глазами Трофима на трибуне. Он стоял с биноклем, словно предчувствуя, что понадобился.

— Трофим… — произнес я одними губами, зная, что он умеет читать по губам. — Найди Надю, зайдите ко мне через двадцать минут.

Он кивнул и растворился в толпе.

Мы ушли со сцены.

— Миша, что случилось? — Маша уже спускалась с трибуны.

— Пока ничего, — я поцеловал ее в лоб. — Рабочие вопросы. Иди к Свете, я скоро буду.

— Рабочие вопросы? — она прищурилась. — Ты врешь. Но я сделаю вид, что поверила, потому что ты только что красиво дрался и я в хорошем настроении.

— Вот за это я тебя и люблю.

— За то, что я в хорошем настроении?

— За то, что оно быстро проходит. Держишь в тонусе.

Маша фыркнула, развернулась и ушла к Свете. Лора проводила ее взглядом и одобрительно хмыкнула.

— У нее отличная осанка, когда она злится. Надо ее злить почаще.

— Лора, заткнись.

* * *

Сахалин.

Гостевой дом.

22:30.

Переговорную перенесли в гостевой дом, подальше от посторонних глаз. Маруся принесла чай и блюдо с пирожками, и Абдалла, к моему удивлению, потянулся к ним первым. Фарид и Касим сидели у стены. Касим прижимал к челюсти мешочек со льдом и с ревностью смотрел, как Фарид жевал свой пирожок.

Сундук стоял на столе между нами. Я успел его открыть в коридоре: внутри и вправду были детальки Риты, каждая из темного металла с характерным узором. Их было много, лежали они на бархатной подкладке, плотно уложенные в ячейки, как патроны в обойме.

— Откуда у вас этот сундук? — начал я без прелюдий.

Абдалла отложил пирожок, вытер пальцы салфеткой и откинулся в кресле.

— Давняя история, Кузнецов. Около трехсот лет назад мой предок, тогдашний правитель Халифата, получил заказ из Российской Империи. От человека по имени Владимир Кузнецов.

Я не шелохнулся, но внутри что-то сжалось. Имя Владимира в устах правителя Халифата звучало неожиданно.

— Кузнецов заказал изготовление особых деталей, — продолжил Абдалла. — Мастера работали с материалами, которые он прислал, и потратили на все три месяца. Но забрать заказ Кузнецов не успел. Говорят, он погиб. Или, точнее, все решили, что он погиб.

— И сундук остался у вас?

— У моего рода. Триста лет хранился в семейном хранилище. Никто не знал, что с ним делать, а защиту на него наложили такую, что руническая печать на крышке отрезала пальцы любому, кто пытался вскрыть сундук. У нас до сих пор ходят рассказы об одном чиновнике, который лишился мизинца.

— Жесткая защита, — оценил я.

Абдалла усмехнулся и продолжил.

— Примерно шесть месяцев назад я получил письмо с печатью Петра Первого.

— Петр Первый? — я приподнял бровь.

— Именно. В письме было одно предложение: «Отдать сундук Кузнецову». Ни объяснений, ничего. Я вспомнил о нем, когда на кремлевском саммите услышал твою фамилию.

— И решили довериться Петру Первому? — уточнил я. — Потому что получили письмо?

Абдалла помолчал. Потом посмотрел мне в глаза.

— Нет, Кузнецов. Я доверяю только собственным глазам. Петр Первый мог написать что угодно, он мертв, а значит, был слаб. Я прилетел на Сахалин и увидел кое-что, что меня убедило.

— Что именно?

— Твой остров. Твоих людей. Твою Дикую Зону в сорока трех километрах от столицы, и при этом город живет, торгует, строится. Дети бегают по улицам, рабочие плавят сталь, я увидел простого конюха, который поднимает над головой целый автомобиль… Даже здоровенный конь, и тот впечатляет. У тебя гусь управляет целым царством, есть пять красавиц-воительниц, которые стоят всех моих воинов, а кухарка печет пирожки, которые я готов есть тоннами, — и закинул еще один пирожок в рот.

— Маруся будет польщена.

— Она заслуживает государственную награду, — серьезно ответил Абдалла. — Но суть в другом. Ты построил все это за немыслимо короткие сроки, Кузнецов. С нуля. На острове, который был захолустьем. Если человек способен на такое, значит, Петр Первый знал, кому адресовал письмо. И мне незачем держать вещь, которая ему принадлежит.

Он выпрямился в кресле.

— Но учти: если бы ты оказался недостоин, сундук остался бы в моем хранилище, пока не родился достойный Кузнецов. Даже если бы ждать пришлось еще триста лет.

Я кивнул. Ответить на такое шуткой было бы неуместно, а высокопарными словами я не привык.

— Спасибо, Абдалла. Я запомню.

— Не благодари. Лучше выиграй состязание и убей тех тварей, которые портят мне нервы и жизнь. Договорились?

— Договорились.

Фарид потянулся за последним пирожком, но Касим перехватил его.

— Эй, ты чего?

— Хватит, я ранен, — заявил он. — Ты доставляешь мне боль!

— Сам виноват, — возразил Фарид. — К тому же, у тебя лучшая регенерация среди всех магов в Халифате.

— И что? Ты видел этого монстра? Удар был чудовищный! Если бы не моя крепкая шея…

— А нечего было приставать к женщинам.

Касим открыл рот, закрыл, а Фарид, захватив вожделенный пирожок, откусил половину.

В этот момент в дверь постучали. Трофим и Надя вошли с одинаково серьезными лицами. Трофим держал планшет, Надя несла папку.

— Михаил, — Надя положила документы на стол. — По Австралии. Связь с королевским дворцом в Канберре прервалась шесть часов назад. Последний сигнал поступил от дежурного офицера, после тишина. Ни магическая связь, ни артефактные каналы не работают.

— Кто-нибудь видел, что происходит?

— Наблюдатель на восточном побережье зафиксировал зарево над городом около пяти часов назад, — Трофим перелистнул страницу на планшете. — Местные жители сообщают о пожаре в районе дворца. Пожарные и армейские подразделения не могут приблизиться к территории из-за неизвестного магического барьера.

Я переглянулся с Лорой. Она уже выводила карту Канберры, помечая все известные точки.

— Я связалась с Блин Лолом через его советника, — добавила Надя. — Он обещал отправить дипломатов и разведчиков. Ждем ответ в течение нескольких часов.

— Хорошо. Держите меня в курсе. Любая информация, в любое время суток.

— Понял, — Трофим вышел вместе с Надей.

Абдалла наблюдал за этим молча. Когда дверь закрылась, он допил чай и поднялся.

— Австралия, — произнес Абдалла. — Ричард не производил впечатления человека, которого легко свалить.

— Его и не свалили, — ответил я. — Его, скорее всего, раздавили.

Правитель Халифата оценил формулировку и промолчал. Потом поклонился.

— Благодарю за гостеприимство, царь Кузнецов. Твоя кухарка, твой гусь и твои воительницы и все твое королевство произвели на меня впечатление, которого давно не производил никто.

— Всегда рады вас видеть в гости, но по предварительной записи, — сказал я.

— Завтра утром я вылетаю в Москву, — сказал Абдалла. — Предлагаю вылететь вместе, параллельным курсом.

— Принимаю.

Он поднялся.

— Фарид, Касим, отдыхайте. Завтра будет длинный день.

Касим поднялся, прижимая лед к челюсти. Фарид тоже встал и протянул мне руку. Пожатие было крепким и без подвоха.

— Хороший бой, — бросил он.

— Взаимно, — ответил я.

Делегация Халифата удалилась. Я остался один в переговорной, если не считать Лору, которая развернула голограмму с деталями Риты.

— С учетом новых деталей… — она водила пальцем по схеме. — Миша, нам осталось совсем чуть-чуть. Почти ничего.

— Почти ничего, но без этого Рита не запустится.

— Верно. Но мы так близко, как никогда. Когда вернемся из Москвы, я проведу полную сборку того, что есть. Остальное найдем.

Я провел рукой по крышке сундука. Триста лет эти детальки ждали в хранилище Халифата. Владимир заказал их и не успел забрать. Петр Первый знал о них и написал письмо. И вот они у меня. Цепочка длиной в три века замкнулась на столе в гостевом доме на Сахалине.

— Спасибо, Владимир, — тихо произнес я.

— Ты разговариваешь с покойниками, — заметила Лора. — Технически он не покойник, а верховное божество, но все равно выглядит подозрительно.

— Спокойной ночи, Лора.

— Спокойной ночи, Миша. Не забудь почистить зубы. У тебя завтра встреча с правителями семнадцати стран, а у тебя укропчик в зубах застрял.

* * *

Сахалин.

07:00.

Утро началось с суматохи. Маша паковала чемоданы так, будто мы переезжали навсегда, а не летели в Москву на несколько дней. Четыре сумки, два чемодана и отдельный мешок с детскими вещами, размером с небольшой автомобиль.

— Маша, — осторожно начал я, наблюдая, как она запихивает третье вечернее платье. — Мы летим на пару дней.

— Муж, отвали, а? — отрезала она. — Одно для приемов, одно для выходов, одно на случай, если первые два испортятся.

— Каким образом платье может испортиться за два дня?

— Ты вообще помнишь нашу свадьбу? — и уперлась руками в бока. — Вот и отвали.

— Справедливо, — признал я и больше не спорил.

Света подошла к вопросу радикально проще. Один рюкзак, меч в чехле и Аня на руках. Дочка лопотала что-то на своем языке и периодически тыкала пальцем в разные стороны, будто указывала курс.

— Света, ты уверена, что тебе хватит одного рюкзака? — поинтересовалась Маша.

— Абсолютно.

— А если будет официальный прием?

— Тогда возьму у тебя одно из трех платьев. Все равно одно лишнее.

Маша открыла рот, фыркнула и вернулась к укладке. Витя сидел у Трофима на руках и с серьезным видом жевал печенье. Дворецкий держал его одной рукой, а второй листал рапорты на планшете. Многозадачность для бывшего снайпера не проблема.

— Сообщают, что дирижабли готовы к вылету, — доложил он, не отрываясь от экрана. — Делегация Халифата торопит.

— Маруся хотела что-то приготовить для них?

— Да, она уже загрузила весь провиант. Абдалла попросил порцию пирожков на дорогу. Я не стал уточнять, сколько штук он имеет в виду, и Маруся положила две большие коробки.

— Они там что, с ума посходили? — удивился я.

— Она посчитала, что этого хватит на перелет. Плюс запас.

— У нас шестеро взрослых и двое младенцев.

— Маруся считает, что младенцы тоже заслуживают пирожков. И что взрослые мужчины едят больше. Особенно после боя.

Спорить с логикой Маруси я не стал.

У дирижабля, к моему удивлению, мы встретили Абдаллу. Он был один, и с суровым видом смотрел на наше судно.

— Что-то не так? — спросил я, когда подошел.

Абдалла с вызовом посмотрел на меня и произнес:

— Царь Кузнецов, не против, если я полечу в вашем дирижабле?

Мы с Машей и Светой переглянулись.

— Нахер он нужен… — прошептала Лора.

— Конечно, — ответил я, натянув улыбку. — Проходите!

* * *

Над Российской Империей.

Борт дирижабля «Кузнецов-3».

Восемь часов спустя.

Москва показалась ближе к четырем часам дня. Купола соборов блестели на зимнем солнце, Кремль с высоты казался игрушечным. Абдалла стоял у окна и разглядывал город. По его лицу было видно, что столица Российской Империи впечатляет его ровно в той же степени, что и в прошлый раз, а именно никак.

— Холодно у вас, — констатировал он.

— Зима, — пожал я плечами. — Зато летом красиво.

— Летом тоже холодно.

— По сравнению с Багдадом у нас всегда холодно, Абдалла.

— По сравнению с Багдадом у вас мало солнца, мало песка и слишком много медведей. Но кухня неплохая.

Он допил свой третий стакан чая и повернулся ко мне. Пока мы летели, где-то недалеко всегда был полная тарелка с пирожками.

— Когда начинается состязание?

— Первые бои сегодня в шесть вечера. Всех бойцов просят явиться на центральный стадион к четырем.

— Два часа на подготовку, — Абдалла качнул головой. — Достаточно. Фарид и Касим готовы.

— Как челюсть Касима?

— Работает. Он жевал пирожки всю дорогу, так что жевательный аппарат в порядке.

* * *

На посадочной площадке нас встретил конвой из четырех автомобилей с гербами Российской Империи. Офицер в парадном мундире протянул мне конверт. Внутри была карта размещения, пропуска на стадион и записка от Рафика с расписанием первого дня.

Абдалла направился к автомобилю своей делегации. Мы обменялись рукопожатиями, и его кортеж поехал к посольскому кварталу. Жены с детьми поехали в гостевой особняк, выделенный самим царем. Я предпочел бы поехать с ними, но Лора уже зачитывала расписание.

— Четыре часа: регистрация бойцов. Каждому участнику полагается отдельная комната для подготовки. Правила, жеребьевка, медицинский осмотр. Шесть вечера: первый раунд. Формат: один на один, бой до признания поражения или потери сознания. Убийство запрещено, увечья нежелательны. Жеребьевка случайная.

— Сколько участников?

— Семнадцать стран, от каждой по два-три мага. А может, и больше…

Автомобиль остановился у ворот стадиона. Центральный стадион располагался в западной части Москвы, между парком и рекой. Огромное сооружение из серого камня с четырьмя башнями по углам, на каждой развевался имперский флаг. Арена вмещала тысяч пятьдесят зрителей, а защитные барьеры по периметру могли выдержать удар Высшего Архимага.

Меня проводили в отдельное крыло, где для каждого бойца была подготовлена комната. Небольшая, но удобная: кровать, стол, зеркало, набор для разминки и телефон на стене. На столе лежал конверт с номером жеребьевки.

— Лора, что по Рите, — я закрыл дверь и сел на кровать. — С учетом подарка Абдаллы.

Она вывела голограмму сборки. Модель Риты медленно вращалась в воздухе: собранные участки светились зеленым, недостающие мерцали красным. Зеленого было существенно больше.

— Почти готова, — доложила она и ткнула пальцем в красные участки. — Осталось совсем немного.

— То есть активировать ее пока нельзя?

— Нельзя. Рита не Болванчик, она по частям не работает. Ей нужен полный комплект, иначе не запустится. Но после сундука Абдаллы мы ближе, чем когда-либо.

В дверь постучали. Офицер в мундире передал мне расписание боев. Имена каждого участника были скрыты, хотя у меня были подозрения, что от парочки стран будут выступать мои старые знакомые.

— Ох, как во времена универсиады, — оценила Лора, заглядывая мне через плечо. — Но, между нами, ты сильнее любого из них. Проблема в другом…

— В чем?

— В том, что ты божество. Если будешь бить в полную силу, не выиграешь бой, а убьешь кого-нибудь. А убийство, как нам напомнили, запрещено. Так что тебе придется сдерживаться, а это всегда сложнее, чем бить на полную.

— Разберемся.

Телефон зазвонил. Надя.

— Михаил, — ее голос был напряженным. — Новости из Австралии. Блин Лол отправил своих дипломатов, но до Канберры они не добрались. Связь пропала на подлете. Он отправил вторую группу, разведывательную, и те подтвердили: над городом магический барьер. Внутрь не пройти.

— Понял. Что еще?

— Еще… — она замялась. — Мэйдзи тоже отправлял послов. Час назад пришло подтверждение: японская дипломатическая группа пропала. Три мага и два советника. Последний сигнал поступил с окраины Канберры, после чего тишина.

У меня по спине прошел холодок, хотя в комнате было тепло.

— Лора?

— Слышу, — она разворачивала карту Австралии. — Барьер, потеря связи, пропавшие дипломаты. Миша, это не просто нападение. Нечто начал действовать. Он собирает силы и одновременно блокирует любые попытки разведки.

— Думаешь, он призвал других божков?

— Вполне возможно. Если все откликнулись на зов и прибыли, у Нечто сейчас опасная компания, включая его самого. Плюс армия Ричарда, которую он мог подчинить. Плюс монстры, которых он способен призвать.

— Надя, передай эту информацию Петру Петровичу, — сказал я в трубку. — И свяжись с Анастасией. Она ближе всех к Австралии.

— Поняла. Что-нибудь еще?

— Держите каналы открытыми. Двадцать четыре часа в сутки. Если Нечто начал двигаться, значит, он уже не прячется и считает, что достаточно силен.

Надя повесила трубку. Я откинулся на кровать и уставился в потолок.

Лора присела рядом и положила голову мне на плечо.

— Миша, Нечто не случайно начал именно сейчас. Пока все сильнейшие маги планеты собрались в Москве на состязание, он бьет по Австралии. Пока мы выясняем, кто круче, он захватывает целый континент.

Я молчал. Она была права. Нечто всегда умел выбрать момент.

— Значит, надо выиграть состязание как можно быстрее, — ответил я. — И спасать Австралию, пока не стало слишком поздно.

За стеной послышались голоса, чьи-то шаги, стук дверей. Бойцы прибывали, стадион заполнялся, город гудел в предвкушении зрелища. А на другом конце планеты Нечто строил свою крепость, и часы тикали.

До начала первого боя оставалось два часа.