* * *

Глава 30.

Прощание славянки…

Софья взяла в руки «Петербургский въстникъ» и стала не спеша просматривать свежие новости. Большая часть новостей касалась идущей сейчас войны с турками-османами. И её порадовало, что русские войска успешно удерживали позиции и под Плевной, и не отдали османам перевалы через Балканские горы. Хоть как, она переживала за болгар и жаждала их освобождения из жестокого османского ига! Люди должны быть свободными!

Ещё Софья решила посмотреть в газете ноты и слова новых песен одного юного князя. В последнее время их довольно много там напечатали. Да, талант, и его работы сильно привлекали и её. На этот раз в газете были напечатаны ноты пар вальсов и тексты песен. Да, «Вальс империатрицы», оказалось, посвящённый даже империатрице Марии Александровне, и «Одесский вальс» были уже объявлены произведениями мирового уровня. Но девушку больше привлекли песни «Я тебя никогда не забуду» и «Романс о гусарах».

Ещё в газете был вдруг напечатан и портрет юного гения. Да, ему было лишь лет четырнадцать. Тем не менее, мальчик был одет в солдатскую форму, хотя, не совсем российскую. И левая рука у него явно не работала. И именно портрет привлёк внимание девушки. Она, нежданно для самой себя, опознала в юном князе того странного мальчика, что явился к ней в Симферополь и даже предоставил удивительные материалы! Да, это был именно он! Тут у Софьи стало тепло на душе. Она чётко помнила слова из письма мальчика. Может, просто из уважения, или даже написал правду, но это он признался ей, что как бы влюблён в неё и даже готов, если бы мог, жениться на ней! Да, нежданный гость явно сильно беспокоился за неё и помог ей вовремя исчезнуть. Сейчас Софья знала, что находилась под тайным надзором полиции, и немного оставалось до её ареста.

Но не это являлось главным! Ведь этот мальчик предоставил ей интересные материалы, которые уже легли в основу Программы Российской социал-демократической рабочей партии большевиков! И он же являлся автором русской версии «Интернационала» и другой революционный песни «Красная армия всех сильней»! Да за них юного князя навечно законапатили бы на катороу, и он, скорее всего, там же бы и умер! И ему не помогли бы все его таланты и заслуги! Ведь это же он, хоть и был столь юн, достойно проявил себя при защите Плевны и сейчас являлся и командиром болгарского, и весьма странного, Седьмого легиона!

И тут интересная мысль пронзила Софью. Ведь этот мальчик сейчас как раз и воплощал в жизнь свои мысли, изложенные в своём письме, переданного ей! Он учился воевать и готовился! Вряд ли мальчик поменял свои убеждения? Ему приходилось тщательно их скрывать. И сейчас именно Софья стала обладательницей столь важной тайны! И она собиралась тщательно её хранить.

Правда, у неё всё же появилась одна интересная мысль. Она уже знала, что про мальчика писали в газетах всякое, в том числе отмечали, что он воевал умело. Да, его Седьмой легион состоял из болгар. Но в РСДРПБ состояли люди самых разных национальностей, и у её Председателя на примете имелись и достойные члены партии, в том числе и из болгар. Так что, она решила чуть позже встретиться с одним из них и дать ему важное партийной поручение! Это надо и партии, и, главное, народу Российской империи!

* * *

После ухода гостей мы с тётей Юлией занялись своими делами согласно ранее намеченным замыслам. Мы чувствовали, что нам немного осталось прохлаждаться в Одессе. Хоть Седьмой легион состоял из болгарских добровольцев, сейчас он являлся боевым подразделением в составе русской армии и, раз так, подчинялся её командованию. Так что, мы проверили личный состав.

Да, как и знали, восмерых бойцов придётся оставить — четыре парня и столько же девушек. Три парня и две девушки там ходили с трудом. Жаль, но Пенка и Румяна тоже не совсем поправились. Я решил оставить старшим этой группы Стояна Димитрова, разведчика, получившего ранения и во время разведки, и при нападении на обоз. Вот он чувствовал себя лучше всех. Остальных семерых я записал в санитарную центурию. И ухаживать за ними оставались два парня и две девушки, уже во главе с Георгом Тетраковым. Ему было двадцать шесть лет, и он хотел стать врачом. Оставались и двадцатилетний одессит Кирилл Петракис, так как он хорошо знал город, ещё Нелли и Мира. Всех остающихся мы вооружили револьверами. Приглядывать за ними пока будут казаки, закреплёные за нами.

А остальные легионеры были заняты проверкой и упаковкой имущества. Чтобы, если надо, тронуться в путь немедленно.

Вот вечер мы отвели отдыху, конечно, музицированию. Да, я и сам, чтобы разработать руку, сыграл на гитаре «Золушку» и «Мечту» и, раз мы в Одессе, спел «Шаланды полные кефали» и «Ах, Одесса, жемчужина у моря…». И тётя Юлия порадовала всех, исполнив тоже «Золушку», но уже песню, и «Звёздное лето». Да, и сами болгары спели нам штук пять своих болгарских песен. Так что, отдохнули хорошо. Все разошлись спать довольными.

А утро у нас началось с сюрприза! К нам прибыли и Вениамин Серафимович, и Даниил Милославович, но, главное, Владимир, уже сотник, в сопровождении пары корнетов, хотя, тех же улан и даже мне слегка знакомых! Видел я их в Петербурге у них в полке, правда, как звали, не знал. Это оказались граф Иван Богужинский и князь Василий Шуйский, ну, пока лишь сыновья своих важных отцов. Им и было лишь по девятнадцать лет, и они являлись ровесниками Владимира. Может, были чуть младше? Просто не успели повоевать, и оттого отстали в званиях. И все трое сразу же передали мне письмо от генерала-майора Эттера, своего командира. Это явно для того, чтобы я ненароком не возмутился.

— Князь Борис, — сразу же начал Вениамин Серафимович, не дав мне даже поговорить с Владимиром, — получено предписание из Ставки Главнокомандующего передать кураторство над Седьмым легионом сотнику Шереметеву. Вы же вместе в Плевне воевали, и он был там Вашим помощником, так что, думаем, что у Вас особых претензий к подпоручику не должно быть. А Вы, так и быть, согласно ещё давнему распоряжению Великого князя Николая Николаевича, должны вернуться домой и продолжить обучение в своей гимназии. Вы и так, хоть и не вышли возрастом, внесли весомый вклад и в защиту Плевны, и создали и развили легион. Ещё, князь Борис, Ваши умения и способности нужны нашей империи, поэтому Вам лучше закончить обучение в гимназии, а потом обязательно надо пойти учиться далее. И примите, пожалуйста, личные благодарности от Владимира Васильевича и Николая Александровича за большую помощь городу. Вы за короткий срок и много всего изобрели, и помощь госпиталю оказали, так и сами воинами легиона занимались. Жители Одессы ещё долго будут вспоминать Ваше пребывание в нашем городе.

Ну, я и на самом деле не имел никаких претензий к Владимиру. Уж он лучше всех будет там управлять. Жаль, что меня отстранили от управления легионом, но это и ожидалось. В ответ и я рассыпался в любезностях. Хоть все слова и являлись лишними, но формальности надо было соблюсти. А далее я подал руку Владимиру:

— Владимир, я и сам лично, и мы все тут сильно рады, что ты тоже остался в живых. Хоть всё было нежданно, и легион понёс большие потери, но мы выдержали и смогли отразить это нападение. А так, у меня лишь просьба — достойно управлять легионом и беречь жизни его бойцов. Они ещё нужны Болгарии!

Ну, тут сотник спокойно ответил:

— Борис, обещаю! Мы приложим все свои умения, чтобы легион и далее действовал столь умело, как ранее.

Но Вениамин Серафимович всё-таки слегка расстроил и меня, и легионеров. Продолжение его речи нас всех сильно удивило:

— Должен заметить, князь Борис, что, согласно предписанию, запасной центурион должен отправиться в Систово уже сегодня вечером. Вы об этом не знаете, но легион ещё семнадцатого августа выдвинут к Ловче и сейчас, скорее всего, находится там. Там идут тяжёлые бои и собраны все имеющиеся резервы. Сами понимаете, что это военная необходимость. И позвольте передать вам всем письма легионеров. Жаль, но они дошли лишь сейчас.

Да, похоже, что Димитрий и легионеры решили отправить нам письма через командование. Аркадий так ничего и не принёс.

— И ещё, князь Борис и Юлия Петровна, в особом вечернем поезде, отправляющемся в Москву, для вас и всех ваших людей оставлены места. Ничего оплачивать не надо, всё за счёт города.

Ну, надо же, и нас решили сразу же сплавить из Одессы! Вроде, и благодарность мне объявили, и грамоты об этом дали, но мы тут явно достали и городские власти, но больше высшее командование. Ну, артачиться не будем, конечно, поедем.

— Э, спасибо, Вениамин Серафимович. Мы рады! Да, мы все сильно соскучились по дому и своим родным.

Так что, на этом официальная часть завершилась. Тут Владимир ещё раз представил нам своих друзей:

— Борис, Юлия Петровна, граф и князь мои помощники. Они назначены инструкторами по стрелковой подготовке и штыковому бою. Иван был одним из лучших стрелков полка, а Василий хорошо фехтует и неплохо знает штыковой бой. Легионом и далее будет командовать легат Живков, центурионы Онассис и Осокин. Все назначения, сделанные тобой, меняться не будут.

Ну, тут вопрос сложный. Так можно сразу же нарваться на неприятие легионеров. Тем более, Владимир и сам был в неплохих отношениях почти со всеми из прежнего состава. Те, кто его знал, сразу же заулыбались при его виде.

А далее мы с подпоручиком немного поговорили о том, что с нами было после полученных ранений.

— Я, Борис, тоже не знал, как завершился бой. Пришёл в себя перед Систово. И нас, раненных офицеров, сразу же отправили в Бухарест, а через неделю — уже в Киев. Я написал несколько писем Арине Васильевне и Александре. И они мне отвечали. У вас дома всё хорошо. — Ну, что там дома, я и так знал. — А меня, вот, повысили в звании и наградили орденом Святого Георгия 4 класса.

Ну, я искренне порадовался за Владимира. Он всё же военный, и для него звания и награды много значат. Нет, я тут, в Одессе, тоже написал описания подвигов воинов легиона, и тётя Юлия отнесла их градоначальнику, но дадут ли им ход, мы не знали.

А далее завертелось, закрутилось. Как обычно, началась сдача и приём дел. Владимир был не просто сильно удивлён, а поражён полученным «наследством»:

— Э, Борис, тут много всего. Так просто и не освоишь.

— Ну, бойцы и сами многое освоили и, если что, подскажут. Постепенно можно ко всему привыкнуть.

Хорошо, что мы с тётей Юлией заранее подготовились. Поэтому приём имущества новым куратором легиона долго не затянулось.

Тем не менее, бойцам надо было срочно готовиться к дороге. И нам всем предстояло расставание, может, и на всю жизнь. Легион уже и так на фронте, запасная центурия тоже к нему присоединится, и что там будет с бойцами, одному Господу известно! Конечно, сразу же начались ахи и охи, ещё и слёзы, тем более, у женщин. Их у нас тут и больше двух десятков, и половина отправится на фронт.

Конечно, Аркадий сразу же отправил в город пару парней. Нам и доехать до вокзала требовалось, так и вывезти большую часть имущества. И чуть позже к нам подъехали аж три десятка подвод. Приехал сам Абрам Самуилович, вместе с Самуилом.

— Князь Борис, Руфина будет ждать на вокзале. Она поедет одна. И вещей возьмёт немного. Что надо, купит в Санкт-Петербурге.

— Не беспокойтесь, Абрам Самуилович. Лучшие вещи во всей Российской империи шьют в нашей мастерской. Можете и за деньги не беспокоиться. Руфина будет обеспечена как принцесса!

Конечно, раз такое дело, мы вместе с тётей Юлией и Абрамом Самуиловичем обсудили все наши дела. Так-то, мы уже вчера всё решили, а сейчас просто наметили дела на будущее.

— Если начнутся поставки станков, сразу же запрашивайте и оборудование для велосипедный фабрики. Главное, начать собирать, а количество мы наберём потом. Если освоите велосипеды, то позже, Абрам Самуилович, они потянут за собой и многие другие машины. Вот это и имейте в виду. Если заложите основу, то далее будет легче. И, конечно, мы будем надеяться на долгое сотрудничество.

— Будем работать вместе, князь Борис! — сразу же заявил обрадованный торговец. Как раз это и являлось для него главным. И мне тоже. Хоть как, надо было развивать промышленность нашей империи. И Одесса тут вполне подходила. — Мы не подведём!

После полудня в сторону центра Одессы тронулся большой обоз. Раз воинское подразделение, так и нельзя было терять лицо, то все шестьдесят семь воинов легиона были экипированы как во время марша. В трёх домах остались четыре санитара и восемь раненных, и шесть казаков охраны. Пропавший хорунжий Панкратий Калистратов появился вновь и привёл с собой десяток казаков. На этот раз они сопроводят запасную центурию в Систово.

Правда, и нас было двенадцать. Мы находились в цивильной одежде и никакой военной формы с собой не взяли. Но оружие у нас имелось — у всех было припрятано по паре заряженных револьверов и полсотни патронов. Хотя, и все нужные разрешения имелись, так что, никто к нам по пути не придерётся.

Чтобы произвести впечатление, метров за пятьсот до вокзала легионеры сошли с повозок и остаток пути прошли строевым маршем, под первый и второй марши легиона. Тем более, Пётр Петрович привёл свой оркестр, и тоже одетый в парадную форму. Да, вышло не менее впечатляюще, чем при марше. Владимир и два его корнета шли впереди, и они в нашей форме смотрелись грозно.

А мы, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, ехали в трёх каретах, и довольно сзади. Да, обычные обыватели, собрались немного развлечься в столице нашей Российской империи.

На удивление, у «Большого» вокзала собралась большая толпа провожающих. Провожать легионеров пришли и футболисты, и члены музыкальных кружков, и просто многие жители города. Но больших городских чинов не было. Они и не требовались. Обычные проводы очередного воинского подразделения их и не интересовали, так и не дело «светиться» на проводах воинов Седьмого легиона. Это может вызвать ненужные вопросы у высшего начальства.

Нет, Вениамин Серафимович и Даниил Милославович были, и, как я понял, они провожали легионеров уже не по долгу службы, а как своих хороших знакомых. Потому что постарались при посадке в вагоны хоть части бойцов сказать напутственные слова, и многим крепко пожали руки, а женщинам, сильно их смущая, аж целовали ладошки. На этот раз и мы все дружно подошли к легионерам.

— Бойцы! — я смог выдавить из себя лишь несколько слов. — Деритесь зло и не жалейте врагов, и им не сдавайтесь! Вас просто замучают. И постарайтесь вернуться живыми. Мы вас ждём!

И ответом мне был дружный возглас:

— Княз Борис, ние сме седмият легион! Ще се бием и ще се опитаме да се върнем! Няма да Ви подведем!(болг. — Князь Борис, мы Седьмой легион! И драться будем, и постараемся вернуться! Мы Вас не подведём!)

А оркестр играл, как и положено, «Прощание славянки». Ну, да, мы же тут, хоть и интернационал, славяне.

А я лично попрощался с Бьянкой и Миланой:

— Милые мои сёстры! Я буду сильно скучать по вам и ждать! Как вернётесь, мы с вами устроим бал не хуже, чем в Одессе!

Тут девушки мило улыбнулись:

— Обратно, братко! И ще доведем Мила! (болг. — Вернёмся, брат! И Милу привезём!)

И они обе дружно поцеловали меня в щёки. Ну, уже можно. Мы теперь одна семья. Раз объявлено, они хоть как мои сёстры.

А далее паровоз прогудел, и все дружно ринулись в свои вагоны. Легионерам было отведено четыре вагона. Чуть позже и поезд тронулся. И воины моего Седьмого легиона уехали на войну. Когда я хоть кого из них увижу? Дай бог, чтобы они понесли как можно меньше потерь! Жаль, но на войне без них никак.

Чуть позже мы и сами сели в свой поезд и вагон. И нас проводили не менее торжественно, чем воинов легиона. И грустная Сара с трудом пробилась ко мне, молча пожала мне правую ладонь и так же резко убежала. Ну, и у меня пока нечего было сказать ей.

А вагон был хорошо обставленным. На другой половине ехали две семьи дворян, хоть и не самых важных, но явно довольно богатых. Хотя, нам пока не до них было. Ведь сейчас я, так и мы все, прощались с очередным этапом своей жизни. И впереди нас ждали не менее трудные и важные испытания!