Я сел на край капсулы. Руки дрожали, в носу ещё стоял запах гари. Да уж, если выбирать между КП и Дигмой, КП выигрывает с большим запасом.

Подошла Любава.

— Ты как?

Я устало уткнулся в неё лбом, пытаясь восстановить дыхание.

— Это было больно, — сказал я. — Я сделал всё, что мог. Как остальные?

— Пока держаться. Но очень многие команды уже выбыли.

— Ну и отлично.

* * *

Я надел новенький наградной кастомный бомбер. У меня было два обычных, выданных за вхождение в сборные, потом к ним добавился наградной за кубок по КП, и теперь есть ещё вот этот.

— Церемонии награждения как таковой не будет, — сказал Энди. — Медали нам передадут вместе с грамотами сегодня. Будет поздравление от школы. И через какое-то время позовут в кадийский офис Дигмы. Там вручат кубок, проведут экскурсию и надо будет подписать бумажку о неразглашении, и узнаете кое-что… — загадочно добавил Энди.

Я переглянулся с Аманадой, Пашкой и Элен.

— Ти Джей, ты пока туда не пойдёшь, только на следующий год. Для тебя же лучше, — сказал Энди.

Да что там такого?

— Ну всё, — подвёл итог Энди. — Кэп проставляется, кто, что будет есть?

* * *

Чемпион города по КП и по Дигме. Меня узнавали, со мной теперь здоровались не только в школе, но и на улице другие подростки. Это было странно и непривычно. Девчонки мне улыбались или смущенно отводили глаза.

С Элен, кажется, стал нормально общаться, когда рядом нет Беты так уж точно. Её подруга так и не простила мне тот шлепок по заднице. С Рин, мы, пожалуй, что и сдружились, да и с Амандой тоже.

Прочувствовать и насладиться триумфом было особо некогда. Странный взлёт, сотни часов труда забываются, и кажется, что в одночасье стал из изгоя звездой.

Остались последние ближайшие соревнования. Я уже предвкушал возращение в Путь. Соскучился по нему. Если бы у меня сейчас забрали КП и Дигму эта утрата так бы не ощущалась.

На следующий день были соревнования по дворовому КП. Я позвал Аманду посмотреть, конечно, она согласилась. На всякий случай позвал ещё и Элен, которая начала ломаться. Тогда я подключил административный ресурс, и её сюда направил уже Томас, нарабатывать насмотренность, нам как новичкам полезно, и всё такое.

— Сказал бы, что нужны игроки на замену, на всякий случай, я бы откликнулась, — попеняла мне Аманда.

— Но вообще, я тебя больше как помощника капитана позвал.

Дедушка-тренер на первую игру прийти не смог. Разволновался из-за неё, похоже.

— Первый тур будет лёгкий, — напомнил я. — И никаких драк до финального свистка, иначе дисквал игрока.

Против нас вышла сборная какого-то двора, одеты были хуже нас. Белый верх, чёрный низ. Мы хотя бы в форме. Натаха тупо пробежала до конца поля, закинув мяч. Не было никого, кто бы её остановил.

Вторая игра выпала против чисто женской команды какого-то предприятия. Ну что сказать, это было красиво, приятно, эстетично, и совершенно неконкурентно. У парней мозги отключились, но всё же работу мы выполнили.

А вот в третьей игре нас заставили пожрать земли и пожевать гипсокартон. Уж не знаю, по приколу или по указанию сверху, выскочила команда утильщиков. Понятно, что последний раз, они играли лет десять-пятнадцать назад в школе, но здоровые все мужики с очень тяжелой работой. В общем, играть не умели, но поваляли знатно.

На победу проставлялся Буян.

— Отборочные мы прошли, — сказал я, поднимая стакан сока. — Давайте, за красивую игру.

Мы набивали животы. Аманда с ужасом смотрела на то, как живущие в гетто уничтожают пищевые запасы.

— Дальше всё на зубах вырывать придётся, — сказал я. — Так что тренировки придётся усилить.

В этот же день, я в кои-то веки погулял с семьёй в парке. Пусть и поздно вечером, но всё равно. Мы так лет триста не выбирались.

— Я вот думаю в такой цвет фасад дома покрасить, — сказал отец, глядя на фургончик с мороженным.

— Хороший цвет, — согласилась мама. — Но вообще, я бы уже начала думать над первым взносом у нового жилья.

Мы все на неё посмотрели.

— Как будто бы всё наладилось, и если ужмёмся, сможем себе позволить ипотеку, если продадим наш дом. Будем жить, пусь и на окраине центра, но всё же.

— Надо ещё подождать, — сказал отец. — Посмотреть, как дела пойдут. Я в целом не против. Парни, вы что скажете.

— Как-то это неожиданно, — сказал Пашка. — Устаешь, конечно, крутить колёса в такие дали, ну не знаю. Анд?

Я молчал. Только сейчас дошло, что на самом деле не хочу покидать гетто. Да в центре безопаснее моих родным, но мне самому не хочется уезжать из района. Слишком многое с ним связанно.

— Я не знаю, мам. Я люблю гетто. Я понимаю, что это не здоровая тема, но всё же. Это мой район. У него самая богатая история в городе.

— Андрей, — с какой-то заботой и сожалением посмотрела на меня мама. — Я услышала тебя. Вернёмся к теме, когда и если созреем финансово.

Я согласно кивнул. В крайнем случае, я же смогу съехать, арендовать или забрать пустующий старый трейлер и заняться его восстановлением. Собрать двигатель на свалке и кататься, ночуя каждый раз в разном месте. Можно, на нём в центр будет выезжать, чтобы провожать закаты на берегу реки и встречать рассветы.

* * *

— Носки взял? — спросила мама.

— Ну ма-а-ам. Я всё взял.

— Какой-то у тебя маленький рюкзак.

— Я же не на год еду. Это короткая экскурсия. В крайнем случае, одолжу футболку у кого-нибудь. Или буду в форме сборной гонять. У меня их теперь аж две штуки и целая коллекция чемпионских бомберов.

— Четыре это ещё не коллекция, — заметил брат.

— А я твои два тоже посчитал. Всё равно нифига не носишь.

— Эй, руки прочь. Я их честно заработал.

Я взял рюкзак. Вышел тяжелее, чем хотел, но мама напихала вещей.

— Всё. Всем пока.

Я пожал брату и отцу руку, а мама поцеловала меня, глядя вслед так, словно на дежурство в Фазу провожает.

Я шёл в какой-то особой весёлости. Наверное, так себя чувствую люди перед отпуском.

— Ты куда намылился такой довольный? — окликнул меня Клёпа.

— Да вот лечу. Смотреть красоты заморские.

— А они прям заморские?

— Да фиг знает. У меня по географии беда.

Мы поржали, и я пошёл дальше.

— Эрл! — махнул старику. Он принюхался ко мне издали и покачал головой, скривив морду.

— Ты стал как все. Растратил искры созерцания. Как все, Андрюшка. Поди прочь.

Я покачал головой.

На выходе из района мне попался Столб.

— Как жизнь, молодая? — спросил я.

— Да брось, какая уж тут молодость. Сам-то как?

Я рассказал, что выиграл всех и вся, и бездомный как-то помрачнел.

— Если пригласят в офис, — сказал вдруг он. — Будь осторожен со всеми. Подписывай только одну бумагу.

— Эм… ладно учту.

Я бы расспросил его подробнее, но не было времени. Что-то мутное там. Откуда вообще бездомному знать такие нюансы? Надо будет потолковать с ним.

Припустил до школы. По дороге увидел проезжавших мимо Буяна с Натахой. Помахал им, но не уверен, что они меня видели.

У ворот стояло два школьных автобуса. Мы набились туда с рюкзаками, как огурцы в банку.

Слева сидела Рин. Спереди Аманда с Мбаку. Сзади была Бета с Элен.

— Анд, — спросила Бета. — Чем от тебя таким пахнет?

— Не знаю, — пожал я плечами. Она перегнулась через спинку и принюхалась.

— Ты бреешься уже, что ли? — удивилась девушка.

— Так давно. Каждый день теперь с этого начинается.

Все заинтересовались и стали прислушиваться. Ликтор даже ничего не сказал, лишь улыбался каким-то своим мыслям.

Автобус тронулся. Все пришли в оживление.

— Может, что-нибудь споём? — предложила Аманда.

Я к своему стыду, был далёк от современной музыки. Знал старые хиты. Знал стихи нескольких уличных поэтов из родного гетто. Ну ещё недавно Годрик включал какую-то свою музыку, но меня не зацепило.

— Давайте «куклу архимага», — предложил Шон.

Водитель врубил минусовку и заулыбался, глядя на нас в зеркало заднего вида.

И тут неожиданно Рин запела таким ярким и пронзительным голосом.

— Как невольница в ночи глухой

Меняет бессоница образ твой.

Чьих любовница ты кровей?

Зачем тебе охотиться на людей?

И тут уже весь класс подхватил:

— Как невольница в ночи глухой

Меняет бессонница образ твой.

Чьих же кровница ты идей?

Зачем тебе охотиться на людей?

Подпевая, я прикрыл глаза и активировал «Путеходец».

— Чьих же кровница ты идей? Зачем тебе охотиться на людей? — проорал прыгая, вокруг Михаила. Он смеялся. Словно про Карму песня. — Чьих же кровница ты идей? Зачем тебе охотиться на людей?

Я извлёк жемчужины и положил их на ладонь.

Усиленная жемчужина пилигрима (Кармы) Томпсон Карины. 25 лет. Раса Человек.

Владелец — Андрей Богданов.

Возможно поглощение.

Содержит:

30 очков умений

60 очков характеристик

10 Умений.

Инвентарь 20 ячеек.

Я согласился.

Моя белая начала впитывать в себя чужую жемчужину. Увеличилась в размерах, поглотив её окончательно, и оставив лишь черно-серые песчинки. Внутри проявилась крохотная еле заметная розоватая прожилка, словно видимый капилляр на белке глаза.

— Процесс интеграции займёт время, — сказал Михаил. — Загляни через полчаса. Можно будет выбрать характеристики.

Я кивнул. Испарил свою жемчужину. Поворошил оставшиеся от жемчужины крупицы. Неожиданно пришла идея. Я порезал палец и замешал кровь с этими частицами. Взял меч Кармы и вывел вертикально на лезвии слово «Карма».

— Отныне имя тебе Карма, — сказал я. Кровь вмиг испарилась, а горящие, вытравленные на металле буквы остались. Я глянул на полоску маны, и она оказалась пустой.

Михаил уважительно поджал губы.

— Как ты научился продавливать реальность голосом.

Тут ещё и ритуалистика примешалась, ну да ладно.

— До скорой встречи, наставник, — сказал я.

До аэропорта добрались быстро. Я не понимал, боюсь ли летать. Вроде волнения не чувствовал. Зато уже ощущал, как расширились мои энергетические возможности. Эхо уже впитал в себя новую силу, и пусть Анд ещё не выбрал новые характеристики и не принял всю её мощь, накатывала некая слабость.

Мы сдали багаж и почти сразу была посадка на рейс. С моим оружием возникли сложности, но увидев логотип Дигмы и всё тщательно проверив, сотрудники успокоились.

Лайнер был больше, чем я думал. У трапа плечом столкнулся с Ликтором, шагнули одновременно, он лишь усмехнулся и пропустил вперёд.

Я поднялся на борт. Оказывается, сборная по КП, черлидерши и даже комментаторы Тор и Алёна уже были в самолёте. Помимо ребят с моей школы, тут присутствовало и несколько других пассажиров.

Я с нетерпением ждал взлёта, а вот Рин что-то разволновалась.

— Ты боишься летать? — спросил я.

— Нет. Но в самолёте стократ острее чувствуешь страх других. Я пытаюсь всех успокоить, но тут сложно закрываться и невольно принимаешь удар на себя.

— Да и оставь людям их страх.

— Ты что⁈ Это такой редкий шанс попрактиковаться.

Меня уже накрывала усталость.

Красивая, и я бы даже сказал сексуальная русоволосая стюардесса по имени Лиза провела предполётный инструктаж. Самолёт начал медленно брать разбег. Сразу настала тишина в салоне. Все пялились в окна. Рин уже до боли сжимала мне руку, и я мягко накрыл её ладонь своей.

— Что ты там так высматриваешь? — спросила она, видя, как я прилип к окну. Родное словно бескрайнее гетто казалось теперь таким маленьким. Я разглядел русло. Свой крохотный домик. Особняк рогатых. Жилище Лупиты. Качалку.

Аж в груди защемило. Я невольно набычился, чтобы глаза блестеть не начали. А Рин увидела моё лицо в отражении иллюминатора и засмеялась.

Кадия на расстоянии стала совсем маленькой. Просто крышка от бутылки, на которой кто-то нарисовал целый город.

Я откинулся на спинку.

— Не верится. Просто не верится.

— Давай махнёмся, — предложила Рин. — Я тоже хочу в окно посмотреть.

— Давай. Я всё равно уже выключаюсь.

Я встал, Рин протиснулась между мной и креслом.

— Слушай, — прошептал я ей. — Меня может очень крепко выключить. И если будет что-то важное, разбуди своим даром.

Она нахмурилась.

— Это опять твои штучки?

— Сама ты штучка, — усмехнулся я.

Я убрал подлокотник между нами и прикрыл глаза. Сделал вид, что уснул, и как бы невзначай уронил руку ей на бедро.

Сны были странные. Очень яркие и в тоже время рвущиеся, мимолётные, абсолютно не запоминающиеся. Один только остался в памяти, где Миха пел «мёртвого коммунара».

Проснулся от того, что кто-то прошёл мимо и задел. Захотелось в туалет. Но сон держал крепко, снова отрубился, пока опять кто-то не задел, возвращаясь назад. Я всё же продрал глаза. Встал, направился прямо по проходу. Но меня опередил выскочивший из-за шторки пилот.

— Оп, я первый! — весело бросил он и заскочил. Я развернулся, решил не идти на место, а подождать тут и начал всех разглядывать.

Бета дрыхла на плече у Элен. Томас, кажется, подкатывал к Фионе. Заур и Кайрат о чём-то спорили. Ликтор сидел будто каменный, Лапа пытался ему что-то говорить, но тот не слышал. Рин смотрела в окно, поймала мой взгляд и улыбнулась. Саманта Агаян о чём-то трепалась со своими чирлидершами. Моника тоже как-то затесалась в их компашку. Тадеуш дрых. Камуй дрессировал какого-то хомячка, зверёк бегал по спинке кресла. Аманда и Шон с интересом наблюдали за маленьким пушистым театром имени одного щекастого актёра. Олаф пытался скопировать бутылку воды, но копия рассыпалась на фиолетовые осколки, которые потом таяли без следа. Надо же. Похоже, не так-то это всё просто.

Пилот вышел, я зашёл в туалет. Гудела вентиляция. Пока опустошал бензобак она затихла, а когда нажал на слив, снова загудела. Как легко впечатлить парня из гетто.

Вышел, чуть посмеиваясь с самого себя. Уселся на место. Рин положила мне голову на плечо, а я свою склонил на её.

Проснулся от ментального шлепка. Всё тряслось и громыхало. Люди кричали. Что-то бубнил громкоговоритель. Кто-то из пассажиров валялся в проходе, и не мог подняться из-за тряски.

— Что это? — заорал я. — Турбулетность?

— Подаем! — прокричала Рин, на лице застыла маска страха. Она пропускала через себя страх смерти десятков человек, и явно не справлялась.

— Мамочки! — воскликнул кто-то.

Только сейчас заметил болтающиеся маски. Глянул в окно, земля очень быстро приближалась. Я схватил Рин за подбородок и повернул лицом к себе.

— Смотри на меня. Читай меня!

В глазах ментатки снова появилась осмысленность. Девушка сфокусировалась на мне, и её сразу отпустило, ведь меня она считать не могла.

— Сейчас я вам покажу, как парни из гетто терпят авиакатастрофу.

В кресло сжимало со страшной силой. Ремень сдавил так, что стало тяжело дышать. Мигало аварийное освещение. Почувствовал запахи, кого-то стошнило, кто-то обделался и промочил штаны. Двигатели поменяли тональность и взревели как при взлёте.

Небо в окне исчезло, ему на смену пришло быстро приближающееся зеленое море вершин деревьев. С полок посыпалась ручная кладь.

Только сейчас удалось расшифровать напряженный голос стюардессы в динамиках.

— Сохраняйте спокойствие. Мы не падаем в штопоре, а совершаем контролируемую экстренную посадку. Не отстёгивайте ремни безопасности до полной остановки самолёта.

Я снова глянул в окно. Какая нахрен посадка⁈ Я видел посадки, и они нифига не такие быстрые и не под таким углом. Заметил рухнувшее дерево, вспорхнувшую с него гарпию и какой-то живой зеленый столб дыма.

Внутри всё похолодело, когда дошло, что даже если выживу при падении, останусь посреди леса за сотни километров от города на территории, кишащей тварями из сотни раз фракций. Окажусь там, где ещё никто и никогда не выживал.

— Нет! Нет! Нет! — причитал кто-то.

Мимо пролетела бутылка воды. А следом в лоб ударил телефон.

Женские визги смешивались с чьим-то мужским истеричным плачем. Кто-то молился торопливо и сбивчиво. Не знаю, как я вычленил это, среди шума, салон дребезжал так, что казалось сейчас самолёт развалиться от перегрузок. Уши закладывало.

Я активировал «Путеходец». Единственный способ уцелеть сейчас, это увеличить свою выживаемость.

— Мих, я падаю с самолётом! — заорал я. — У меня очень мало времени.

При поглощении жемчужины вы сможете перенять лишь часть её содержимого. Выберите приоритет:

— Очки умений

— Очки характеристик

— Умения

— Содержимое инвентаря

На приоритетном компоненте повышается шанс перенять набранный потенциал с наименьшими потерями.

Я задумался. Я помню, как Карма с мечом в животе сиганула с крыши и выжила. Это же как раз должно быть в умениях, но где вероятность, что по закону подлости, оно не окажется за бортом? В инвентаре вряд ли у неё найдётся телепорт или парашют. Возможно, раскачанные характеристики смогут меня спасти?

Твою ж налево. Что выбрать⁈

* * *

OG187 со скрипом шейного сочленения поднял голову и увидел падающий самолёт. Процессор напрягся, высчитывая скорость падения, заставляя систему охлаждения поработать. Расчёт, точнее, вердикт был однозначный — разобьются.

OG попытался улыбнуться, но забыл, что имитатор нижней челюсти ему сломал дряхлый лич. Мимоходом Сто Восемьдесят Седьмой открыл внутренние логи и отключил программу имитации дружелюбия до первого контакта с разумными, оцененными системой как «опасность».

Далёкий грохот падения раскатился по джунглям. Из руки выскочил плазменный резак, и механоид, кроша лианы пошёл к месту крушения.

* * *

Двухметровый крылатый ящер сидел на ветке. Когтистая лапа держала нагое женское тело, невкусные и некрасивые пернатые крылья, он уже оторвал и отбросил в сторону. Осторожно с хрустом открыл грудную клетку и съел сердце. Затем аккуратно когтем вырезал печень и проглотил её.

Поднял голову, услышав гул в небесах. Когда-то мама учила прятаться от таких птиц, но потом сама же охотилась на них. Этот стальной и неуклюжий псевдодракон почесал брюхо вершинами деревьев, а потом скрылся из вида и грохнулся где-то в дали. Даже крылья не сложил перед посадкой.

В месте крушения занялся пожар в небо поднялся столб чёрного дыма. Дракон уже обрёл зачатки сознания и мог побороть инстинкты, он не боялся столбов дыма, всё же это не живой зелёный опасный дым, который убил его отца, это обычный собрат огня.

Дракон откусил голову добычи. Самые ценные части важные для развития разума он пожрал. Можно полететь и посмотреть, что там. Всё-таки до превращения в драконида ему нужно сожрать ещё несколько тысяч разумных.

* * *

Земля содрогнулась. Геоморф почувствовал толчок небывалой силы. Даже, когда беременный великан падает, вибрации и то не такие мощные. Монстр испугался. Инстинкты вопили, что нужно бежать, но она давно не та глупая особь, что погибает, отложив яйца теоморфов, которые потом обращаются в аэроморфов и летят домой. Дом остался далеко. Тут все циклы работают по-другому.

Любопытство победило, когда он почувствовал вибрацию сородича. Ну уж нет, если там будет еда, незачем ей делиться.

* * *

Аурум. Это имя в насмешку он получил от старого вампира, что не стал убивать свежеобращеного оборотня, а вдоволь поиздевавшись отпустил его.

Уже который день он брёл голодным по этому проклятому лесу. Охота никак не складывалась. И на каждую новую попытку оставалось всё меньше сил. Аурум уже подумал притвориться мёртвым, и поймать добычу таким низким, как говорил вожак «щенячьим» способом.

Он не увидел сам момент падения, зато учуял запах крови, который ветер принёс. Рот наполнился слюной. Аурум чуть было не завыл и ринулся к цели.

* * *

Всё вокруг провоняло эльфами. Тетрадаэль и сам когда-то носил в себе частицу их крови. Точнее, это остроухие пошли от другой линии его предков. По крайней мере, так было в его мире. Здешние же эльфы страшно его бесили.

Испить из них было всё равно, что человеку хлебать болотную жижу. И разило от них кровавой магией их жестоких диких божков за версту. Вообще, тут ему по большей части нравилось, но вкусных экземпляров попадалось немного. Он уже всерьёз подумал кого-нибудь обратить, и посылать охотиться вместо себя.

Искусственную птицу местных аборигенов он услышал издали, и на всякий случай стал невидимым и скрылся за стволом дерева. Иногда они могли увидеть цель в разных спектрах и выстрелить из пулемёта или пустить ракету ради веселья.

Но эта птица не охотилась. Она стремительно неслась к земле. Ещё до падения Тетрадаэль понял, к чему идёт и рванул примерно туда, куда грохнется неболёт. Надо успеть урвать хоть немного вкусной кровушки, пока зверьё со всей округи не превратило обломки в пиршественный стол.