Летом 1240 года св. Александр при звоне колоколов и ликовании народа въехал в Новгород. Зимой того же 1240 года он с матерью, женой и всем княжьим двором уехал в Суздаль, поссорившись с новгородцами.
Эта распря на фоне общего несчастия Руси и постоянной угрозы врагов кажется непонятной. Но прежняя борьба Новгорода с князем, скрытая внешними событиями, продолжалась еще со времен Ярослава. Пока угроза была лишь угрозой, Новгород жил своей обычной вольной жизнью. Только когда враг подходил к рубежам, смолкал вечевой шум, наполнялись храмы, и Новгород искал защиты у князя. Только в дни походов воля князя и воля Новгорода сливались воедино. Когда наступал мир после короткого ликования победы, они снова становились враждебными.
Св. Александр, по-видимому, не был ослеплен невской победой. Эта победа была только началом длительной войны. Ее признаки сказывались во всем. Во время похода новгородцев к Неве меченосцы совершили набег на Псков. Поэтому св. Александр готовился к дальнейшей борьбе. Для него Новгород продолжал оставаться на военном положении, как и при выступлении в поход.
Но, видимо, новгородцы не понимали, что война не кончилась невской победой и что наступление шведов — лишь первое нападение Запада, за которым последуют другие. В попытках св. Александра к усилению своей власти князя-предводителя рати они увидели прежнюю враждебную им княжескую суздальскую волю. Сама слава св. Александра и любовь к нему народа делали его в глазах новгородских бояр еще более опасным для новгородской вольности. Это непонимание страшного часа Руси вызвало у св. Александра раздражение и досаду. На этой почве произошла распря, вызвавшая мятеж. Тогда св. Александр поклонился Св. Софии и отъехал в Переяславль.
В этой распре правым оказался св. Александр.
Еще летом 1240 года, в то время как св. Александр с новгородским ополчением отражал на Неве шведов, меченосцы вместе с медвежанами, юриевцами, велиадцами и князем Ярославом Владимировичем взяли Изборск — оплечье Пскова на западе, лежащий на взлобье высокого холма над двумя озерами, против литовских и ливонских лесов. Узнав о взятии своего пригорода, псковичи вышли всем городом под Изборск. Произошла злая сеча. Псковский воевода Гаврила Бориславлич был убит. Меченосцы погнали псковичей; многих убили, а многих захватили в плен. Гонясь за псковичами до самого города, они зажгли посад. Сгорели многие церкви. Меченосцы разграбили иконы и всю утварь церковную и опустошили села вокруг Пскова. Они простояли под Псковом неделю, города не взяли и, захвативши многих псковичей в плен, ушли. Но мира не наступило. В самом Пскове нашелся перебежчик, Твердило Иванкович. Он захватил власть в городе и при поддержке меченосцев начал воевать новгородские села. Многие из псковских бояр, противившихся немцам, с своими семьями бежали из-под власти Твердила в Новгород.
Той же зимой, уже по отъезде св. Александра, меченосцы опять пришли в новгородские владения чудь и водь, опустошили их, обложили данью и воздвигли город Копорье на самой новгородской земле. Оттуда они взяли Тесово и подошли на 30 верст к Новгороду, избивая по дорогам новгородских гостей. На севере они дошли до Луги. В это время на новгородские рубежи напала Литва. Меченосцы, чудь и литовцы рыскали по новгородским волостям, грабя жителей и отбирая лошадей и скот; предстоящей весной смердам нечем было пахать.
В этой беде новгородцы отправили к Ярославу Всеволодовичу послов с просьбой о князе. Но новгородцы не верили, что молодой князь выведет их из небывалых бед. Они снова послали к Ярославу архиепископа Спиридона с боярами, умоляя его отпустить на княжество св. Александра.
Ярослав согласился. Зимой 1241 года св. Александр после года отсутствия снова въехал в Новгород, и «рады быша новгородцы». Общие беды и невзгоды крепко связали св. Александра с Новгородом. Через все житие св. Александра проходит любовь к буйному, часто непокорному Новгороду, несмотря на ссоры и разногласия, а иногда и открытую борьбу. Для Новгорода св. Александр был одним из тех немногих князей, которых он любил и чтил как своего князя. И эта любовь, скрывавшаяся подчас за недовольством и ропотом веча, как свеча, горящая под нагаром, иногда вдруг вспыхивала и горела ярким светом. Так было в дни тяжкой болезни св. Александра, так было и в дни надвигавшейся общерусской беды.
Св. Александр, приехав в Новгород, застал его сумрачным и примолкшим. Вечевой колокол смолк, и распри временно утихли. Спешно строились укрепления, стягивались ополчения, и церкви наполнялись молящимися.
По приезде св. Александр собрал ополчение из новгородцев, ладожан, корельцев и ижорян, напал на воздвигнутое на новгородской земле Копорье, разрушил город до основания, перебил многих меченосцев, многих увел в плен, других отпустил, «бе милостив паче меры», а перебежчиков вожан и чудь велел казнить{54}.
В ответ на это нападение орденские братья, несмотря на зимнее время, напали на Псков и, разбив псковичан, посадили в город своих наместников.
Услышав об этом, св. Александр «велми оскорбе за кровь християньскую и, не умедлив нимало, но разгоревся духом и своею ревностью по святей Троице и по святей Софии, и поим с собою брата своего и вся воа своя, и прииде к Новугороду и поклонися Святей Софии с молбою и плачемь»{55}.
Во главе новгородского и низового войска св. Александр с братом Андреем пошел на орден. По дороге он взял приступом Псков и орденских наместников отослал закованными в Новгород. Из-под Пскова он двинулся дальше и вошел во владения ордена.
Вступив в орденские земли, св. Александр пустил полки в зажития. Меченосцы напали на передовой полк новгородцев и изрубили его. Домаш Твердиславович, брат новгородского посадника, «муж добр», был убит. Из всего полка лишь немногие успели убежать к своему князю.
При известии о вторжении русских магистр собрал весь орден и подчиненные ему племена и выступил к рубежам. Узнав, что на него идет большая рать, св. Александр отступил из орденских владений, перешел через Чудское озеро и поставил свои полки на русском его берегу, на Узмени у Вороньего камня. Наступил уже апрель, но все еще лежали снега, и озеро было покрыто крепким льдом. Готовился решительный бой. На новгородцев шел весь орден. Немцы шли «похваляясь», уверенные в своей победе. Из рассказа летописи видно, что вся новгородская рать сознавала глубокую серьезность боя. В этом рассказе в напряженном ожидании битвы есть ощущение лежащей за спиной русской земли, участь которой зависела от исхода сечи. Исполнившись ратного духа, новгородцы сказали св. Александру: «О, кня-же наш честный и драгий; ныне приспе время положити главы своя за тя»{56}. Но вершина этого сознания решительности боя заключается в молитвах св. Александра, которые приводит летопись: св. Александр вошел в церковь Св. Троицы и, воздев руки и помолившись, сказал: «суди, Боже, и разсуди прю мою от языка велеречива: помози, Господи, яко же древле Моисееви на Амалика и прадеду моему, князю Ярославу, на окаяннаго Святополка»{57}.
В субботу (5 апреля) на восходе солнца рать меченосцев в накинутых поверх доспехов белых плащах с нашитыми на них красным крестом и мечом двинулась по льду озера на новгородцев. Построившись клином — «свиньей» — и сомкнув щиты, они врезались в русскую рать и пробились через нее. Среди новгородцев началось смятение. Тогда св. Александр с запасным полком ударил в тыл врага. Началась сеча «зла и велика... и трус от копей ломленье и звук от мечного сечения. и не бе видети озеру, покрыло бо есть все кровью». Чудь, шедшая вместе с орденом, не устояв, побежала, опрокинув и меченосцев. Новгородцы гнали их по озеру семь верст до другого берега озера, называемого Супличским. На широком ледяном пространстве бежавшим некуда было скрыться. В битве пало 500 меченосцев и множество чуди.
Пятьдесят рыцарей было взято в плен и приведено в Новгород. Многие утонули в озере, провалившись в полыньи, а многие израненные скрылись в лесах.
Как во времена невской битвы, современники видели Божий полк в воздухе, помогавший новгородцам.
Св. Александр со славою въехал в Псков. За конем его шли пленные рыцари. Игумены и священники и множество народу, с образами и хоругвями, вышли ему навстречу.
Св. Александр проехал прямо в собор Св. Троицы, где был отслужен молебен.
Летописец, заканчивая описание этой сечи, восклицает: «О, невегласи псковичи, аще забудете великаго князя Александра Ярославича, или отступите от него, или от детей его, или от всего роду его, уподобитеся жидомь, их же препита Господь в пустыни крастельми печеными, и сих всех забыта благ Бога своего, изведшаго из работы Египетскиа Моисеем; се же вам глаголю: аще кто приидет напоследок род его великых князей, или в печали приидет к вам жити во Псков, а не примите его или не почтите его, наречется вторая жидова»{58}.
Разгром на Чудском озере тяжело поразил орден. Меченосцы выставили против русских всю свою силу, и вся эта сила была разбита. Тем же летом магистр прислал в Новгород послов с предложением мира. Орден отказывался от своих завоеваний в новгородских владениях и предлагал обмен пленных меченосцев на захваченных им в плен новгородцев и псковичей.
Борьба с Западом не окончилась Невской и Чудской битвами. Она, возобновляясь еще при жизни св. Александра, продолжалась несколько столетий. Но Ледовое побоище сломило вражескую волну в то время, когда она была особенно сильна и когда благодаря ослаблению Руси успех ордена был бы решительным и окончательным. На Чудском озере и на Неве св. Александр отстоял самобытность Руси от Запада в самое тяжелое время татарского полона. Обе эти сечи были битвами, которые не принесли ни мира, ни полного освобождения, но которые обозначают собою глубокий перелом, направляют историческую жизнь народа в иное русло.
Память об этих битвах долго жила и в Новгороде, и в Пскове. Более трехсот лет на всех ектеньях поминались павшие в сечах на Неве и на Чудском озере.