1

- А я говорил: убить его надо было! – пропыхтел я на бегу.

На самом деле я этого не говорил. Но ведь мог сказать же! Или хотя бы подумать, что продуманный царь Михаил может притащить подстраховку!

Когда мы с Иваном – пока еще, как выяснилось, царевичем… - вышли из престольной палаты – Михаил снял замок на родную кровь перед тем, как выйти к нам, скорее всего, как раз «на всякий случай» - нас уже ждал комитет по встрече. В лице «лимонных» стрельцов.

- На колени! – сверкнул глазами Иван.

Стрельцы Романовых замерли. Несколько из них бухнулись на колени. Остальные недоуменно заозирались. Командир стрельцов, в первый момент тоже замерший, огляделся и, ухмыльнувшись, сказал:

- Повеление на Повеление не Повеление.

Блин! Романов Повелел им никого не слушаться! А так как он жив, то, хоть мы и забрали его Венец, формально он все еще царь и его Повеления действуют! Миропомазание только дало Ивану доступ к Венцу, но не сделало его полноценным царем!

Те стрельцы, что опустились на колени, неловко поднялись и отряхивали полы кафтана.

- Взять их!

И мы побежали.

Да, глупо, наверное, смотрелось… Ладно я, я, хоть и боярин и почти князь, но привык убегать от превосходящих сил противника. Но Иван-то! Наследник предыдущего царя, обладатель Царского Венца – двух Венцов! – убегает от каких-то стрельцов!

Ладно – не убегает. Мы стратегически отступаем.

- Держите их!

- Замри!

А вот на тех, кто выскочил нам навстречу Романов свои Повеления не наложил и те послушно замерли.

- Задержите погоню! – быстро сориентировался Иван.

И, пока «лимонные» пробивались через людей, цепляющихся за них и всеми силами задерживающих, мы успели промчаться к выходу и выскочить наружу. В Кремль. Окруженный со всех сторон стенами, с запертыми на ночь воротами, и стражей, которая, возможно…

- Вот они!

…да нет, точно под Повелением…

И мы побежали.

Хорошо еще, что нам в спину не стреляют…

После этой мысли у меня прямо зачесалось между лопатками от ощущения, что сейчас загрохочут выстрелы, но стрельцы то ли вошли в азарт погони, то ли собирались взять нас живыми, в общем, мы благополучно добежали до Фроловских ворот. Где и остановились, тяжело дыша.

Ворота были заперты.

«Лимонные», тоже дыша, как паровозы, остановились, заухмылялись, после чего преспокойно зашагали к нам, уверенные, что никуда мы уже не денемся.

- Ну, - улыбался командир, - Что теперь скажешь, царевич?

Царевич ничего не сказал. Сказал я.

- Голос, убей их всех.

Да, в этой истории не только царь Михаил оказался продуманным и подстраховался на случай всяких неприятных неожиданностей и неожиданных неприятностей. Я тоже подумал о том, что все может пойти не так и не туда, и нам, возможно, придется убегать – правда, я думал, что нам придется убегать, если НЕ получится найти Венец, а не с ним на руках! – и подогнал максимально близко к Кремлю – внутрь не получилось бы – телегу с моим ультимативным оружием.

Злой, как волк, Голос, которая уже давно никого не убивала.

Зато сейчас оторвалась.

Мы с Иваном повернулись к привратной страже, выскочившей из дверей, и ошарашено глядящей на нас в окружении кучи трупов.

- Откройте ворота.

И, хотя Иван не стал использовать Повеление, его послушались. А вы не послушались бы?

2

Дальше все было просто: в раскрытые ворота въехала телега с ящиком, мы сели на нее и медленно, освещаемые рассветным небом, двинулись обратно туда, откуда только что убегали.

И больше нас никто не пытался остановить.

Михаил, все еще без сознания, лежал на полу в престольной палате, связанный, как колбаса-вязанка. Шучу – нас в Разбойном Приказе учили как связать человека так, чтобы и веревок немного потратить и чтоб не вырвался.

Марфа уже пришла в себя и тоже лежала на полу, свалившись с лавки. Крутилась, наверное, пытаясь вырваться. Да, ее я тоже связал. На ней на меня напало веселое настроение и Марфа была скручена на шибари-манер, ну, как я это самое шибари себе представляю.

- Ммм, мммм!!! – сердито сказала она.

Ага, кляп я ей тоже сделал. Неохота мне было выслушивать то, что она мне может сказать. Я это и так прекрасно знаю.

Иван сел на престол, задумчиво положил романовский Венец на подставку, и произнес:

- Ну, кажется, всё.

3

Коронация, сиречь официальное помазание на царство состоялось только через месяц. Дело это такое, торжественное, нужно пригласить всех и вся, все как следует организовать, а не торопиться, как Романов. Мы ж, то есть Иван Васильевич, не какой-то там узурпатор, а законный наследник, ему торопиться некуда. Вон, Романов торопился и где теперь Романов?

А Романов, если кому интересно, в Архангельском соборе. Почти целиком. Не считая головы.

Голову ему, как узурпатору и самозванцу, отрубили на Лобном месте при большом скоплении народа. И не так, как боярыне Морозовой, а по-настоящему. Я специально подошел, голову потрогал.

Тело похоронили в том самом соборе, где всех русских царей хоронили. Хоть и узурпатор, сказал царь Иван Васильевич, а все же царь. А вот голову наш Васильевич куда-то дел. Надеюсь, не чашу из черепа решил сделать, чтобы пить вино… Или, на манер скифов, как нам на истории рассказывали – поставил в почетном углу, чтоб, так сказать, охранял дом и имущество.

Марфу оставили в живых, потому как к захвату престола она никакого отношения не имела. А капризность и стервозность у нас смертью не караются. Правда, после той ночи Марфа сильно изменилась. Строить из себя золотую молодежь перестала, по слухам, даже родных не узнает. Ну, может еще придет в себя, станет нормальной… Иван Васильевич собирался ее отдать на поруки в какой-нибудь боярский род, и я уже успел испугаться, что она достанется МНЕ – не надо мне такого счастья! – но, слава богу, спихнул он ее кому-то другому.

Вообще, особых репрессий наш новый царь государь не устраивал. Так, пара десятков казненных, прекращение рода Романовых – царь разбил его на четыре рода, каждому повелел назваться новым именем, а именем Романовых более никому не зваться – лишение некоторых бояр части земель, денежные штрафы в неуютном размере… По меркам его папы – буквально легко отделались.

Я собирался было отправляться обратно на Алтай. Потому как давно уже понял, что от власти на Руси чем далее, тем целее. Сейчас Иван наш Васильевич искренне мне благодарен и готов мне и княжеский титул, и денег, и шубу с царского плеча… А потом, если я продолжу ему глаза мозолить – кто знает, что он подумает. Вспомнит, как по моему гениальному плану ему приходилось в женской одежде ходить, или просто мой вид будет ему каждодневно напоминать, что он благодаря мне на престоле сидит. А такое напоминание – вещь неприятная, настроение портящая. А цари, как известно, не любят, когда им портят настроение… Не-не-не, от царской благодарности, как я уже сказал, чем дальше, тем лучше. Я б и в тот самый Магадан сбежал, да там меня не ждут. А вот на Алтае – ждут.

Связался я со своей сестрой Клавочкой, через волшебное зеркало, спросил, как там дела, в славном городе Осетровске. Дела шли себе неторопливо – засеяли поли, скоро урожай собирать, рыбаки рыбку ловят, охотники дичь бьют, пасеки растут, как на дрожжах, серебро в казну из моего нелегального монетного двора течет пусть не рекой, но достаточно мощной струей. Торговцы из окрестных племен заезжают, торгуют всяким разным. Заезжали под видом торговцев джунгарские шпионы, которых, к сожалению, моя контрразведка, в лице той самой сестренки, вычислить не смогла за недостатком опыта. Просто джунгары решили еще и по лесам пошариться, возможно, разведывая какими тропами лучше к городу подойти. Пошарились – и наткнулись на оборотней. После чего шпиону и… того. Кончились. Оборотни вообще ведут себя похвально – на крестьян не нападают, на горожан тоже, и на торговцев… тьфу. Ни на кого, короче, не нападают. И внезапно куда-то исчезнувших людей у нас тоже не наблюдается. Правда, некоторые обвиняют оборотней в пропажей кур, но, знаете ли, моя фантазия отказывается представлять оборотня, который тайком ночью лезет в курятник. Скорее всего – банальная лиса. Мои подданные вообще не знают, что вот эти ребята из лесных поселений – те самые оборотни, с которыми мы не так давно бились. Нет, я думаю, кто-то и догадывается, но, как это бывает у русских – пока ведешь себя мирно, считаем тебя другом.

Моя личная оборотница Ока скучает по родным, но держится. Жалеет, что у нее нет такого волшебного зеркальца.

Кстати, о зеркалах – к приближающемуся коронованию в Москву прибыл из Пскова мой тамошний отец, псковский губной староста, Тимофей-Лыкас. Тот самый, который на вызовы через волшебное зеркальце не отвечает, так что я уже решил было, что опять сиротой остался. Да вот нет, не сожрешь моего папу просто так, без хрена – жив-здоров, рад меня видеть живьем. А зеркальце – служанка, дура косорукая, разбила, когда пыль вытирала.

Что вам еще рассказать? Аглашенька моя любимая тоже на Алтай хочет. У нее, правда, нет того понимания насчет царской благодарности, как у меня, но ее очаровательная попка чует возможные приближающиеся неприятности не хуже, чем моя голова. А, может, моей скоморошке просто хочется быть рядом со мной и неважно где – хоть в Москве, хоть на Алтае… Хоть в том же Магадане.

Ржевский с Милославским спелись, спились – в смысле, бухаю теперь вместе – и обошли чуть ли не всех московских девиц различной степени доступности. И все игорные избы. Пока Милославского не начали оттуда гнать еще на входе. Я не зря подозревал, что не просто так он влез тогда в игру с явными мошенниками. Он и сам, как выяснилось, играть, полагаясь на волю случая, не очень-то любит. Очень надеюсь, что на Алтай он со мной не захочет отправляться. Не надо мне там азартных игр и разврата!

Романовский Царский Венец Иван Васильевич отдал Тувалкаину. Тот обещал посмотреть, что с ним можно сделать. В том смысле – можно ли исправить так, чтобы он, как и исходный Венец, разгонял нечисть на Руси. Тогда наш новый царь оставит его себе, в каком-нибудь тайнике, в качестве запасного. Ну или исправить его нельзя – тогда сломать как-нибудь так, чтобы он перестал быть Царским Источником и остался просто венцом. Типа такая подделка для тех, кто захочет у царя его Венец украсть. А, может, это уже мои подозрения – либо сам Тувалкаин, либо царь, кто-то из них хочет посмотреть, можно ли из Царского Источника сделать какой-нибудь источник еще круче. Ну, по типу как Царский из боярского. Может, какой-нибудь Императорский получится.

Волшебное зеркало царица Ксении-Кримхильды нашлось в ее покоях, в тайной комнатке. Правда, как заставить его действовать – никто так и не понял. Возможно, нужны какие-то особые слова, типа как в «Белоснежке» - «Зеркало, зеркало, на стене…». Нет, эти не работают, я пробовал. А, возможно, оно работало только с царицей и сейчас превратилось в настенное украшение. У меня есть зеркальных дел мастер, вот пусть он голову и ломает.

Голос, кстати, сильно подобрела и уже не порывается убивать всех человеков. Потому что я отвез ее к месту казни Михаила Романова. И пусть это не он, а его предки, уничтожил род Сисеевых и сделал ее из Источника… ну, вот тем, кем она стала… - ее мстительность удовлетворена. Что, конечно, не означает, что эта яндере не убьет того, кто ей не понравится.

Ах, да – я же начал с того, что собирался уехать на Алтай. Собирался – и разобрался. Царь наш государь сказал, что без моего личного присутствия и коронация не коронация и вообще. Мои аргументы, что, в таком разе часть пути придется брести по бездорожью под осенними дождями были отконтрены подарком мне чародейного холопа, владеющего Земляным Словом. Не таким мощным, как тот холоп, что мне от Морозовых достался, всего лишь позволяющим почти мгновенно высушить участок дороги до каменного состояния под любым дождем.

В общем – пришлось остаться.

Итак – все хорошо. Я теперь – князь, почти самовластный правитель, от налогов освобожден, могу чеканить свою монету и носить свой собственный флаг. Царь – мой друг, и если я сразу после коронации уеду, так и останусь его другом. Вотчина моя растет и развивается, богатея и прирастая. Под боком у меня сопит счастливая и любимая жена.

Все хорошо. Все хорошо!

С этой мыслью я заснул.

И во сне опять пришла ОНА.

Та самая женщина, которая уже приходила ко мне в сны и которую я уже начал забывать. Та самая, что выглядит знакомой, но я ее не помню. Та самая, чьи появления меня пугают.

- Молодец, Максимушка, - сказала она, - Все правильно сделал, лучше чем я ожидала. Пора тебе назад.