ГЛАВА 12

Келли никогда не отличалась чутким сном. Просыпаться и вставать с постели всегда было борьбой, испытанием силы воли.

Но она что-то услышала, что-то такое, что зацепило ее подсознание и заставило быстро очнуться. И переход от глубокого сна к бодрствованию был достаточно тревожным и выбивающим из колеи даже без ужаса от этого неопознанного звука.

Она открыла глаза. Темнота оставалась такой же полной и непроницаемой, как и за закрытыми веками. Тем не менее, ее взгляд беспокойно метался по сторонам, как будто это могло каким-то образом рассеять темноту. Она почти чувствовала, как тени давят на нее, такие густые, что по коже ползли мурашки, а в глазах стоял зуд.

Каждая частичка ее тела, включая сердцебиение, замерла, когда она снова услышала этот звук.

Щелчок. Чужой, колеблющийся щелчок, эхом разносящийся по туннелю.

Прежде чем Келли успела подумать, стоит ли ей заговорить, губы открылись, и с них сорвался вопрос.

— Что…

Большая мозолистая рука зажала Келли рот, заставляя ее замолчать. Она в панике вцепилась в нее обеими руками, впиваясь ногтями в твердую, шершавую шкуру.

Щелчок в туннеле закончился резким шипением.

Ее сердце колотилось о ребра, не замедляясь, даже когда она осознала, что рука, закрывающая ее рот, и теплое, твердое тело позади принадлежат Уркоту. Она чувствовала его напряжение. Мускулы были сжаты, как тугие пружины, и в груди чувствовалась слабая дрожь, когда он сдерживал дыхание.

Щелчок раздался снова, немного тише, немного глубже, немного ближе. И, о Боже, она знала, что это, даже если не знала, что его издавало.

Эхолокация.

Что-то царапнуло камень в туннеле. Для Келли это прозвучало так, словно какая-то конечность волочилась по полу пещеры. В тишине этого темного туннеля звук был оглушительным.

С мучительной медлительностью Уркот поднялся с пола алькова, увлекая Келли за собой. Казалось, он боялся вдохнуть. Она сама была слишком напугана, чтобы сделать вдох, несмотря на жжение в легких. Не надеясь на собственные ноги, Келли вцепилась в руку Уркота, пытаясь удержать себя в вертикальном положении.

Теперь ее спина еще плотнее прижималась к его груди, и она чувствовала, как его сердца бьются так же быстро и тяжело, как у нее. Любое существо, способное использовать эхолокацию, наверняка смогло бы услышать биение их сердец, не так ли? Сердцебиение Келли, должно быть, было здесь самым громким звуком, с ним мог соперничать только сердцебиение Уркота.

Еще одно царапанье раздалось всего в нескольких футах от нее. Это был звук, который она слышала от Уркота — царапанье когтей по камню.

Щелканье повторилось сразу за нишей. Как оно могло звучать таким… голодным?

У Келли внезапно подкосились колени, и ужас разлился по венам, отчего кровь застыла в жилах.

Монстр в темноте фыркнул. Она почувствовала, как его дыхание коснулось ее лица. Он неровно втянул носом воздух, и Келли зажмурилась, отворачивая лицо.

Эта тварь была прямо перед ней, прямо там, черт возьми, и она не могла ее видеть, не могла определить источник этого леденящего душу ужаса. Никогда за всю свою жизнь, даже во время пребывания в этом неукротимом чужом мире, она не чувствовала себя такой напуганной и беспомощной.

Существо снова издало щелчок. Находясь так близко, Келли кожей почувствовала слабые вибрации звука.

Оно знает. Оно знает, что мы здесь.

Словно в ответ на ее мысль, щелчки перешли в глубокое рокочущее рычание.

Оттолкнув Келли в сторону, Уркот рванул вперед. Она уперлась о холодную каменную стену, но дрожащие ноги подкосились, и Келли упала на колени. Она едва почувствовала удар. Огонь вспыхнул в ее легких, когда она, наконец, сделала судорожный вдох.

Сразу за нишей туннель наполнился рычанием, к которому присоединились звуки невидимой борьбы — глухие удары падений, царапанье когтей, скребущих по полу пещеры, клацанье и скрежет клыков.

И даже глядя прямо на эти звуки округлившимися глазами, Келли ни черта не могла разглядеть. Она не могла сказать, с кем боролся Уркот, не могла сказать, все ли с ним в порядке, нужна ли ему помощь.

Кто-нибудь, пожалуйста, разбудите меня от этого кошмара.

Но это был не кошмар. Все было очень, очень реально. И Келли не могла прятаться здесь, в темноте, пока Уркот сражался за их жизни. И она не будет.

Ползая, она слепо и лихорадочно ощупывала пол ниши. Ее сумка должна была быть где-то поблизости.

Что-то с глухим стуком упало позади. Келли вздрогнула, отскочив к стене. Монстр зарычал, а затем невидимое существо оттащили назад, царапая пол.

С колотящимся сердцем, застрявшим где-то в горле, она ускорила поиски. Ее пальцы натыкались на россыпи камней, пока, наконец, не нашли рюкзак из выделанной кожи ятина.

Схватив сумку, она потянула к себе, встав на колени и пытаясь ее открыть. В такой темноте руки казались еще более неуклюжими, чем когда-либо. Неужели она действительно так туго завязала эту штуку?

Раздался хлюпающий звук, сопровождаемый мучительным рычанием. Она не могла сказать, исходил ли он от Уркота или от монстра.

О Боже, Уркот. Пожалуйста, будь в порядке.

Что-то жидкое выплеснулось на пол где-то позади нее.

Глубоко внутри она была скована льдом, поймана в безжалостную хватку ужаса. Но обжигающий жар бушевал прямо под поверхностью ее кожи. Разительный контраст заставил ее почувствовать, что она вот-вот взорвется.

Держи себя в руках, Келли. Держи себя⁠…

Узел наконец развязался.

— Да! — она раскрыла рюкзак и запустила руку внутрь.

Ее сердце замерло, когда другой звук, болезненное ворчание, донеслось из схватки. Это, несомненно, был Уркот. Даже если она понятия не имела, что делать, она должна была сделать хоть что-то.

Рука Келли нащупала в сумке сложенный солнечный фонарь. Она выхватила его и открыла фонарь, поворачиваясь навстречу этим неистовым, пугающим звукам.

Она включила фонарь.

Келли зажмурилась от яркого света, который после столь долгого пребывания в полной темноте казался ярче тысячи солнц. Существо завизжало и дико забилось, вызвав рычание у Уркота.

— О черт, — выдохнула Келли, когда ее глаза привыкли к свету.

Всего в нескольких футах от нее Уркот боролся с монстром — бледным вриксом такого же роста, как он, но более хрупкого телосложения. Вокруг была кровь, много крови, но из-за их борьбы и глубоких, беспокойных теней, создаваемых фонарем, было невозможно сказать, кому принадлежала эта кровь.

Глаза чудовища были плотно закрыты.

Она знала только одно — каждая секунда промедления была еще одной, в течение которой Уркот мог пострадать.

Стиснув зубы, Келли уронила фонарь, схватила с пола камень размером с футбольный мяч и вскочила на ноги.

Жвалы бледного врикса яростно набросились на Уркота, клешни на их концах щелкнули всего в нескольких дюймах от его лица и шеи. Эти двое представляли собой переплетение конечностей и когтей.

Сжимая камень обеими руками, Келли бросилась в хаос, прежде чем разум успел убедить ее в том, насколько плохой была эта идея. Она подняла свое грубое оружие высоко над головой и со всей силы опустила на один из суставов задней ноги бледного врикса.

Она почувствовала хруст, едва уловимый, но безошибочный, когда от отдачи ее руки дернулись вверх, выронив камень. Нога врикса подогнулась.

Рыча от ярости и боли, бледный врикс развернулся и бросился на нее.

Келли с криком отшатнулась назад.

Освещенные фонарем черты лица врикса врезались ей в память. Головной гребень, загибающийся назад, как свод черепа. Клыки обнажены в оскале. Прямые темные волосы спадают на шею и плечи. И жвалы, заканчивающиеся не клыками, а зловещими клешнями, зазубренными на внутренней стороне.

Его взгляд был прикован к Келли, пылая яростью и голодом.

Руки Уркота сжались по бокам головы врикса, резко остановив его выпад. Его руки и передние ноги метнулись к Келли, и она отступила, пока не врезалась в дальнюю стену ниши. Эти похожие на клешни жвалы щелкнули в пустом воздухе.

Уркот оттащил другого врикса, заставив верхнюю часть его тела опасно откинуться назад. Теперь его верхние руки тянулись к нему. С гортанным рычанием Уркот дернул голову бледного врикса в сторону.

Раздался хруст, похожий на звук большой ветки, отламывающейся от ствола дерева. Тело бледного врикса обмякло, удерживаемое только Уркотом, обхватившим его голову, которая теперь была обращена почти полностью назад.

Он ослабил хватку, позволив бледному вриксу рухнуть бесформенной кучей. Плечи Уркота поднимались и опускались в такт резкому дыханию. Темно-малиновый цвет блестел на его шкуре, контрастируя с ярко-синими отметинами.

Взгляд Уркота встретился со глазами Келли, когда он перешагнул через труп, чтобы подойти к ней ближе. В его глазах светились затаенная ярость, боль и глубокое, искреннее беспокойство.

— С тобой все в порядке?

Слышать его голос, нарушающий тишину после всех ужасных звуков, царивших в темноте, было бальзамом для ее души. Конец кошмару, от которого она проснулась.

Она бросилась к нему, обхватив руками его талию в яростном объятии. И он, не колеблясь, обнял ее.

— Ты в порядке, — сказала она, дрожа всем телом и трясясь челюстью. — Ты в порядке.

Уркот был таким же твердым, как камень вокруг них, но гораздо, гораздо теплее, гораздо приветливее.

— Спокойно, женщина, — прогрохотал Уркот. — Мы в безопасности.

В безопасности. Они были в безопасности. Их не разорвали в клочья, не убили, не… съели.

Не думай об этом!

Келли закрыла глаза и сосредоточилась на биении сердец Уркота в его груди. Это успокаивало ее, давало ей почву под ногами и было доказательством того, что они живы. Еще одну опасность преодолели вместе.

Она впилась пальцами ему в спину и крепче обняла.

Почему я не могу перестать дрожать?

Уркот запустил когти в ее волосы.

— Дыши. Успокойся.

Ничто в этой ситуации не было правильным, ничто не было в порядке, за исключением Уркота. Пока они вместе, она действительно в безопасности.

Они обнимали друг друга, пока их сердца постепенно замедлялись, дыхание успокаивалось, и ее дрожь наконец прекратилась.

Но когда она глубоко вдохнула его запах, то почувствовала кое-что еще.

Запах крови.

Келли отпрянула от него, схватив за предплечья, пока осматривала его грудь и руки.

— Ты ранен? Тут кровь. О черт, здесь так много крови.

Уркот оглядел себя. Часть этой крови определенно принадлежала ему: она могла видеть царапины и порезы.

Он хмыкнул.

— Я в порядке.

— Но там царапина…

Уркот крепко взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Я в порядке, Келли. Я быстро поправлюсь.

Она прерывисто вздохнула и провела пальцами вверх и вниз по его предплечьям, неуверенная, пытается ли успокоить его или себя.

— Хорошо. Хорошо.

Его большой палец погладил ее по щеке.

— Ты в порядке?

Она кивнула.

— Я в порядке.

— Хорошо, — его жвалы дрогнули. — Храбрая самка. Ты защитила меня.

Тепло залило ее щеки от его похвалы.

— Я пыталась.

Он поднял верхнюю руку и провел тыльной стороной когтей по ее щеке.

— И это очень смело, да? Пытаться, даже когда страшно. И ты не просто пыталась, Келли. У тебя получилось.

Издав трель, Уркот приблизил свое лицо к ее.

— Я, должно быть, тебе нравлюсь.

Келли усмехнулась, когда тепло внутри нее разгорелось еще сильнее.

— Да.

Очень сильно.

— Хорошо, — промурлыкал он. — У меня твердая голова, но я не хочу испытывать ее о твой камень.

— Фу, — Она толкнула его в грудь. — Не смешно.

Он защебетал, выпрямляясь.

Уголки ее губ дрогнули, прежде чем сложиться в улыбку.

— Ладно, может, так оно и есть. Но мне все равно не нравится мысль о том, что тебе причинят боль.

— Ах, Келли… — он придвинулся ближе и обхватил ее лицо своими большими, сильными руками. — Я приму любые раны, чтобы защитить тебя.

Глаза Келли расширились, а живот затрепетал.

Все мужчины, что были у нее в прошлом, оказались пустыми. Их заботили лишь они сами, их желания, их удовольствие. После того, как ей разбил сердце первый парень, которому она отдала свою невинность, и отношений с парнями в колледже, интересовавшимися только тем, что могут от нее получить, Келли потеряла интерес к отношениям. Возможно, она даже разуверилась в самой их сути.

Не было никаких обязательств, никакого… партнерства. Никакой заботы.

Сами по себе слова, сказанные Уркотом, были более значимыми, чем все, что когда-либо говорили ей те другие парни. Но в сочетании с тем фактом, что он повторял эти слова каждый день, все эти месяцы их знакомства, даже не прося ничего взамен?

Я действительно ничего не замечала.

Врикс, стоящий перед ней, хотел ее. Не из-за того, что она могла ему дать, а из-за того, кем она была.

И я хочу его.

Прежде чем она успела отреагировать или придумать ответ, он опустил руки и отступил в сторону, наклоняясь, чтобы забрать ее сумку. И все слова, которые она могла бы произнести, замерли у нее на языке, когда она увидела тело бледного врикса на земле перед собой.

Келли взяла фонарь и подошла к вриксу. Хотя он был явно мертв, она для верности пнула его по ноге. Когда он не двинулся с места, она подошла ближе и присела на корточки, направив на него фонарь.

Краткий кошмарный проблеск, который она увидела, когда он напал на нее, был реальным.

Его шкура была бледной, болезненно-белой, а тело истощенным, с длинными, нескладными конечностями, измазанными грязью и кровью. Местами она могла видеть кости, проступающие сквозь его шкуру, особенно на груди, где шкура прилипала к ребрам. Злобно длинные, острые когти торчали из его пальцев, как лезвия. Но страшнее всего было его лицо.

У теневых охотников и терновых черепов не было губ, как у людей. Их твердые рты скрывали клыки, когда были закрыты. Но зубы этого врикса были выставлены напоказ, как у голого черепа, длинные, тонкие и заостренные. Восемь черных глаз-бусинок были открыты и безжизненны, по три пары располагались друг над другом, а последняя пара меньшего размера располагалась вне этого ряда.

Келли уставилась на его когтистые жвалы и содрогнулась. Они напомнили ей ротовые органы верблюжьего паука.

Это было существо, созданное для раздирания плоти.

— Это… это…

— Странник духа, — произнес Уркот у нее за спиной.

Она прикрыла рот рукой, уставившись широко раскрытыми глазами на ужасающего врикса.

— О черт, черт, черт.

Истории, которые рассказывал ей Уркот, были правдой. Опасения, которыми он поделился с ней, были реальными.

Встав, Келли повернулась к нему лицом.

— Будут еще? Если здесь один, то должны быть и другие поблизости, верно?

— Я не знаю, — он поднял ее сумку. — Но мы должны идти. Судя по звукам и запаху крови, что-то скоро придет.