Я всю ночь чувствовал её присутствие и решил держаться как можно дальше. Какой бы ни была боль в моей груди, она усиливалась, когда Квентин была рядом. Эта женщина была предназначена убить меня — так или иначе.

Держаться от неё подальше стало куда сложнее, когда появился Арчер.

Но это была не моя проблема. Арчер не мог её читать. Беспокоиться было не о чем. И даже если бы Арчер смог и узнал правду, какое это имело значение? Я ей ничего не был должен.

Женщина, демонстрировавшая свои пышные достоинства, крутилась у барной стойки, привлекая моё внимание, и я пустил в ход всё своё обаяние, чтобы отвлечься. К концу вечера она перегнулась через бар и притянула меня к поцелую. Ход уверенный, но просчитанный. Нарочитый. Приём, который она уже использовала на мужчинах раньше. Это было не как с Квентин, которая поступала так, как чувствовала, подчиняясь инстинкту.

Поцелуй был влажным, отдавал застоявшимся дымом, и вдруг я услышал это.

Тихий вздох. Когда я отстранился, я увидел, как Квентин проталкивается к выходу из паба, и по ней пробегают всполохи злости.

— Не сегодня, — сказал я. — Думаю, тебе лучше пойти домой.

Её явно не устроил мой отказ, но теперь я уже не был сосредоточен на ней. Моё внимание было приковано к Квентин и её реакции.

Паб опустел, я закрылся и отправился домой. Квен всё ещё не пришла, поэтому я стоял у двери, ожидая её.

— Где ты была? — спросил я, когда она наконец появилась на улице.

— Шла домой. Пошла более длинной дорогой.

Контролируемая агрессия — вот в чём Скотт была мастером. Если что-то выводило её из себя, она разбиралась с этим наедине, прежде чем встретиться с проблемой лицом к лицу. Меня поражала её сдержанность, хотя я видел, как временами она давала сбой рядом со мной.

Она подошла к двери, остановилась и начала искать ключи в сумке.

— Почему ты так резко ушла? — спросил я.

Она вздохнула, и ключи выпали из её руки, со звоном ударившись о землю.

Квен наклонилась, чтобы поднять их, но моя аура перехватила их раньше, чем она успела.

— Грей, — сказала она, выпрямляясь. — Сегодня я не в настроении играть в игры.

— Я не играю в игры, Скотт. Я хочу ответ.

— Мне стало нехорошо.

Ключи висели на моём указательном пальце, и она потянулась за ними. Я резко отвёл руку назад, и она споткнулась.

— Я думала, ты сказал, что не играешь в игры, — пробормотала Квен.

— Я думаю, ты мне врёшь.

— Отдай мои ключи.

— Скажи мне правду.

— Что ты хочешь от меня услышать, Грей?

Вот оно. Вот та самая вспышка злости, которой я подпитывался.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что мне было противно видеть, как ты тёрся о другую у бара? — спросила она.

Я усмехнулся. Она ревновала. Точно так же, как ревновала к Элве. Так же, как я сам ловил себя на ревности к Холдену и Арчеру.

Я вставил ключ в замок и открыл дверь, впуская нас в дом. Закрыл её и запер, когда мы оба оказались внутри, а Квен скинула туфли и словно уменьшилась в размерах.

— Я иду спать, — объявила она.

Она взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступени, и я последовал за ней. Дверь её спальни с грохотом захлопнулась, и я зарычал, позволяя своей ауре перенести меня на другую сторону.

— Личное пространство, Грейсон, — сказала мне Квентин, но в её голосе не было удивления из-за моего полного отсутствия границ.

— Это она меня поцеловала, между прочим, — холодно уточнил я.

— Ты её к этому подтолкнул!

Как она вообще могла стоять здесь и вести этот разговор, когда теперь у неё был парень, о котором следовало беспокоиться?

Я двинулся на неё, как охотник, загоняющий добычу, пока она не упёрлась спиной в стену своей комнаты.

— Чего ты хочешь от меня, Квентин?

Мои руки сомкнулись вокруг неё, загоняя в ловушку, и я уставился на неё сверху вниз.

Её ответ меня удивил.

— Дружбы.

Она смотрела на меня с такой искренностью, что я едва не рассмеялся.

— Прости?

Квентин отвела взгляд.

— Я в отношениях, — сказала она, — но я скучаю по тебе.

Слова прозвучали очень тихо, но до моих ушей дошли кристально ясно. Это было написано у неё на лице. Всё это изначально было временным. Квентин Скотт была из тех женщин, которым нужны обязательства и настоящие отношения. Она не получит этого от меня, и мы оба это знали, поэтому она сделала выбор. Но при этом всё равно хотела, чтобы я был рядом.

— Это ты перестала со мной разговаривать, — напомнил я.

Она снова подняла на меня взгляд.

— Я знаю. Прости.

Что мне вообще делать с этой женщиной?

Я скучал по ней. То, как мы теперь избегали друг друга, было совершенно ни к чему, но я не был уверен, что могу доверять себе рядом с ней. Одержимость изменилась, закрутилась по спирали, пока я окончательно не потерял над ней контроль.

Мы стояли так несколько минут, и я боролся с самим собой, не зная, смогу ли дать ей то, чего она хочет, но одно лишь её присутствие, разговор с ней снова — снимали всю боль в моей груди.

— Ладно. Мы друзья, — сказал я, отталкиваясь от стены, чтобы дать ей пространство. — Я оставлю тебя спать.

Я вышел из комнаты и направился в свою.

Друзья.

Она хотела быть друзьями.

Если она хотела быть друзьями, тогда почему так ревновала к какой-то случайной женщине, которая сама на меня набросилась?

Нет. Она хотела большего, чем дружба, но не позволяла себе этого. Квентин была слишком практичной. Она смотрела дальше этого проекта.

Я покачал головой, стягивая с себя одежду, прежде чем лечь в постель. Закинул руки за голову и уставился в потолок.

Дело было даже не в том, что мне нужна была та женщина из паба. Она сама на меня бросилась, а я всё равно не мог перестать сравнивать её с Квентин. Безумие — как она незаметно захватила мою жизнь.

Чем быстрее этот проект закончится, тем лучше. Может быть, тогда нам действительно удастся вернуть всё к норме. Пребывание на земле выбивало всё из равновесия. Дома, в Элизии, я буду свободен от Квен и от той власти, которую она имела надо мной.

Но даже я понимал, что лгу самому себе.

Стук в дверь заставил меня повернуть голову. Квен стояла в пижаме и смотрела на меня.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Нет. Я… Неважно.

Она развернулась, но я позволил тонкой нити ауры скользнуть к ней, обвиться вокруг её талии.

— Что такое? — спросил я снова.

Квен тяжело вздохнула.

— Я просто… Можно мне остаться с тобой?

Эта женщина меня погубит. Я на мгновение сжал челюсти, а затем позволил своей ауре притянуть её к кровати.

— Конечно, — сказал я сквозь зубы.

До того как Холден вмешался со своими сорок пятыми, мы проводили ночи вместе. Она сидела в постели, работая над презентациями и таблицами, а я, держа книгу в руках, молча наблюдал за ней.

Было что-то в том, чтобы просыпаться рядом с ней по утрам, прежде чем она успевала заправиться кофеином и вспыхнуть амбициями, — что действовало на меня как наркотик. Я видел её раньше всех. Я видел её в момент, когда она была наиболее уязвимой.

— Мне нравится левая сторона, — заметила она.

— Хрен тебе. Либо ложись, либо проваливай.

Она закатила глаза, затем забралась в постель и устроилась рядом со мной. Я повернулся к ней лицом.

— Так друзья и делают? — спросил я, не удержавшись.

Квен пожала плечами.

— Я делила постель с друзьями, когда ездила на ночёвки.

Она пришла подготовленной — с оправданием.

— Может, ещё захочешь накрасить мне ногти и заплести косички? — поддел я её.

Она подняла руку и провела ею по моим волосам. В этом жесте была нежность, которая проявлялась только в уединении нашего пузыря. Было бы так легко поцеловать её, но я подавил эти мысли. Она уже нашла оправдание тому, что лежит со мной в одной постели, и я не собирался делать ничего, что могло бы её спугнуть.

— Друзья ещё и разговаривают, — продолжила она.

— Мы разговариваем.

— Я имею в виду честно.

— И в чём же, по-твоему, я нечестен?

— В Арчере.

Я напрягся и заметил:

— Я видел, как ты разговаривала с ним в баре.

— Он постоянно меня находит. Сказал, что ты забрал у него кое-что и что, если я хочу узнать больше, мне стоит спросить тебя.

Арчер повсюду сеял маленькие зёрна сомнений. Бог секретов. Водная чаша должна была наградить его способностями к разжиганию дерьма, раз уж у него был настоящий талант к этому искусству.

Я не мог ей рассказать. Не хотел рассказывать и раньше, до того как мы узнали её статус, но теперь, когда я знал, кем она является, я никогда не смогу говорить с ней об этой части своего прошлого. По крайней мере, если хочу, чтобы она продолжала думать обо мне так, как думает сейчас.

— Вы явно друг друга не любите, — настаивала она.

— Я прожил гораздо больше тебя, Скотт. За свою жизнь я сделал много вещей. Некоторые из этих решений он принял слишком близко к сердцу.

— Например?

— Это дела божеств, Скотт. И это прошлое. Мне не особо хочется снова всё это поднимать.

Она прикусила нижнюю губу.

— Он пытается посеять раздор, — твёрдо сказал я. — Не позволяй ему. Он озлоблен из-за того, что не попал в элиту.

Квен задумалась над этим в тишине, и я попытался отвлечь её мысли.

— Ещё вопросы? — спросил я.

Её губы изогнулись в улыбке.

— Миллионы.

— Валяй.

— Какой у тебя цветок?

— Миллионы вопросов — и ты начинаешь с этого?

— У меня мозги сейчас слегка поджарены. Неделя была длинной.

Я поднял руку, крепко сжал кулак и снова раскрыл его. На моей ладони лежала одинокая калла Одесса. Тонкая и чёрная, она резко выделялась на фоне моей кожи.

— Это красиво, — выдохнула она. — Кажется, я раньше таких не видела.

Пусть Арчер засунет свои жёлтые тюльпаны куда подальше. Квентин тянулась к моему цвету так же, как тянулась ко мне. Я позволил цветку исчезнуть и уложил руку на её талию.

— Грей, — сказала она.

— Я устраиваюсь поудобнее. Можно я задам тебе вопрос?

— Конечно.

Я знал, что хочу спросить, но не был уверен, что она ответит. Крайне закрытая, Квен всегда держала карты при себе.

— То кольцо, — начал я, и она напряглась под моим прикосновением, тело стало жёстким, стоило мне коснуться болезненной темы. — Какая у него история?

Несколько мгновений стояла тишина, но она не сбежала.

— Что случилось? — подтолкнул я её с любопытством.

Мне было любопытно с тех пор, как Эрик коснулся её и заговорил с ней в баре. Любопытство только росло с тех пор, как я нашёл кольцо. Я мог бы узнать всё без труда, но хотел, чтобы она рассказала сама.

Может, Эрик был прав и мне нравились чужие страдания, а может, дело было в том, что она решила открыться именно мне, и это ощущалось как победа.

— Он ушёл, — резко сказала она. Квентин всегда говорила фактами.

— И?

— Что, Грей? — огрызнулась она. — Что ты хочешь узнать?

— Почему это так тебя злит?

— Ты не можешь просто сам выяснить?

— Тебе бы это не понравилось.

Она посмотрела на меня, затем закрыла глаза.

— Я влюбилась в парня по имени Итан, когда училась на бакалавриате.

— Сколько тебе было лет?

— Девятнадцать.

— Это была не любовь.

— Пошёл ты.

Она дёрнулась под моей рукой, словно собиралась уйти, поэтому я притянул её ближе к себе. Квентин никуда не денется. Я не чувствовал себя таким спокойным уже несколько недель. Вот где ей место.

— Прости, — сказал я. — Я делаю выводы только в конце.

Тяжело вздохнув, она продолжила:

— Он заботился обо мне. Мои родители умерли годом раньше, а Кэсс была в Нью-Йорке. Итан следил, чтобы со мной всё было в порядке. Помогал держать голову на плечах.

Она смотрела на мою грудь, пальцами осторожно выводя узоры, пока вспоминала прошлое. Не злая, не настороженная, не деловая. Это была Квен — уязвимая.

— Когда мы закончили университет, он пошёл работать в индустрию, а я начала писать докторскую. Всё было нормально. Всё было хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Он сделал мне предложение.

— Кольцо —

— Да. Это то самое кольцо, которое он мне подарил. — Она медленно подняла взгляд с кривой улыбкой. — Ты был прав. Оно не совсем в моём вкусе.

— Что случилось?

Квен пожала плечами.

— Его начали задевать всякие вещи. Мы назначили свадьбу на время после моего выпуска, и его коллеги подшучивали, что получится «мистер и доктор». Я много работала ради своего звания, так что, естественно, собиралась использовать его, когда нужно.

— И правильно.

Она приподняла бровь, глядя на меня. Но я был существом гордым, так что понимал.

— Он становился всё более враждебным по отношению ко всему. Предлагал мне бросить учёбу и устроиться работать к нему. Он уже продвигался вверх по карьерной лестнице, но меня не интересует большая фарма.

— Он хотел, чтобы ты ушла, не закончив?

— Угу. А потом —

Квентин уткнулась лицом в подушку, и я подумал, что она плачет. Затем она снова подняла голову, и я увидел, что она совершенно спокойна.

— А потом, — продолжила она, — однажды утром он сказал мне, что больше меня не любит. Что я люблю свою работу больше, чем его. И Итан собрал свои вещи и ушёл от меня. Мне пришлось отменять свадьбу и всё всем объяснять. Я заблокировала его везде, с головой ушла в работу — и вот я здесь.

Квен разогналась, и мне показалось, что ей просто нужно это выговорить. Сколько людей вообще знали правду о том, что произошло в её жизни?

— Я отдала пять лет своей жизни человеку и думала, что это только начало, а он в итоге просто повернулся ко мне и сказал, что даже больше меня не любит. Людям легко меня бросать. Не знаю, в чём дело, но я не стою того, чтобы рядом оставались. Я на собственной шкуре поняла, что единственный человек, на которого могу рассчитывать, — это я сама.

Она посмотрела мне прямо в глаза, словно подначивая возразить, словно была уверена, что я смогу легко её сломать. Я этого не сделал. Я держал свои силы под контролем и кивнул.

— Справедливо, — сказал я. — Скотт принадлежит Скотт и больше никому.

Она помолчала, а потом спросила:

— Ни подколок? Ни рассказов о том, какая я жалкая Смертная?

— Нет.

— Удивительно.

Я пожал плечами, прокручивая полученную информацию в голове.

Теперь становилось понятно, почему она ведёт себя именно так. Она много работала и уделяла время лишь избранным людям. Это было прямым следствием того жалкого подобия мужчины.

Кто вообще мог так её оставить? Квентин могла быть сложной — в этом не было сомнений, — но она не заслуживала, чтобы её бросили так бессердечно.

Гнев бурлил где-то под поверхностью. Почему она не обратилась ко мне раньше? Если бы она помолилась мне, я бы помог ей отомстить. Но она этого не сделала. Квен справилась так, как справлялась со всем — одна и в своё время.

— Я не думаю, что ты была влюблена, — сказал я честно.

Она уже открыла рот, чтобы возразить, но я продолжил:

— Вы не были связаны душами.

— Связаны душами? Типа родственные души?

Я тихо хмыкнул.

— Так Смертные это называют? Вы все такие переменчивые существа. Любой, за кого вы выходите замуж, объявляется родственной душой. Эрик знает об этом больше, чем я, но если ты связана душами с человеком, это значит, что он был создан для тебя. Он и Слоан связаны душами.

— Я не верю в родственные души. И в связь душ тоже.

— Ты вообще мало во что веришь, да, Скотт?

Она улыбнулась и прижалась ко мне.

— Я реалист, Грей. Любовь — это цепочка химических реакций. Это не какой-то великий, возвышенный жест, каким её любят представлять. Никаких родственных душ и любви с первого взгляда. Это два человека, которые пытаются понять, стоит ли им быть вместе, и надеются, что всё не развалится и не уничтожит их полностью.

— Ты правда в это веришь? — спросил я, поражённый её холодным, расчётливым выводом.

— Это то, что я знаю.