Глава 15. Коварные вопросы и неожиданное назначение

Летти

Это утро принесло еще одно неожиданное событие в мою и без того нескучную в последнее время жизнь.

“Это же надо было уснуть на плече своего начальника?” — возмущался внутри моей головы тот самый вредный голос, который отвечал за хорошесть и правильность поведения.

Эта часть меня, которая знала этический кодекс психолога наизусть, негодовала, ругалась, а еще сгорала от стыда.

Картинки, достойные учебника по профессиональной деформации: “Практикантка и ректор: как НЕ надо выстраивать субординацию. Глава 1: Использование начальника в качестве ортопедической подушки”, ярким хороводом метались в голове и укоризненно грозили несуществующим пальцем.

Но другая часть — та, что, возможно, впервые за всю жизнь испытала всепоглощающее чувство безопасности, — тихо и нагло возражала:

“А что такого? Ты уснула и не отдавала отчет своим действиям. А он взрослый и мог принять решение уйти! Мог? Мог! Но не ушел. Значит….”

Черт знает, что это все значит, но внутренне хотелось сказать ему за это спасибо. За то, что не оттолкнул, не ушел и в прямом смысле подставил плечо, когда я так остро нуждалась в поддержке.

Я шла по коридору, чувствуя себя так, будто на мне висел невидимый плакат: “Она спала на плече ректора”.

Каждое “Угрюмого утра, мисс Летти!” от попадавшихся мне навстречу обитателей замка, я воспринимала как скрытый упрек.

Раньше я редко переживала о том, а что обо мне подумают другие, возможно, потому что никогда раньше не попадала в такие ситуации.

“Хватит себя накручивать, Летти! Соберись! Ничего катастрофического не произошло!” — пыталась я убедить саму себя, быстро переодевшись в свежее и направляясь в столовую, где меня, судя по всему, ждали новые испытания.

Первым на моем пути встал, конечно же, лорд Перфектус. Он перегородил мне дорогу в главном зале, осматривая мой новый темно-синий наряд с выражением человека, обнаружившего на дорогом персидском ковре пятно.

— Мисс Саншайн, — начал он и каждый слог звучал как удар хлыстом по самооценке. — Я вынужден констатировать, что ваши… реформы… привносят в нашу обитель некоторый… хаос. Вчерашний завтрак, безусловно, был съедобен. Но атмосфера! Все эти… причмокивания, довольные вздохи, этот запах корицы… Это вульгарно. Это лишено изящества. Напоминает трапезу в каком-нибудь деревенском кабаке.

Я посмотрела на его безупречный костюм, на идеально уложенные волосы.

“Ага, — подумала я. — Проблема не в каше, а в том, что люди ели ее с аппетитом, а не с траурным видом, как подобает на поминках по своему величию”.

— Понимаю вашу озабоченность, лорд Перфектус, — сказала я, делая заметку в блокноте:

“Для П. — отдельная сервировка, возможно, одноразовые перчатки и платочек для грусти”.

— Но, видите ли, сытый преподаватель — это более эффективный преподаватель. А эффективность, как я понимаю, ценится даже в самых утонченных кругах. Может, попробуем ввести “аристократические четверги”? С меню, одобренным лично вами? И обязательным дресс-кодом?

Он задумался, слегка поводя кончиком своего изящного носа.

— Гм… Это… звучит не лишенным смысла. Я мог бы составить список допустимых блюд и напитков. И проследить за эстетикой подачи.

— Вот и прекрасно! — воскликнула я. — Я как раз хотела попросить вас возглавить комитет по… э-э-э… кулинарно-этическому надзору. Ваш безупречный вкус нам жизненно необходим.

Перфектус выпрямился и в его глазах вспыхнул огонек, который я раньше не видела — интерес, смешанный с возможностью что-то контролировать.

— Ну, если вы настаиваете… Я просмотрю текущее меню и составлю рекомендации. Нельзя допустить, чтобы наш уровень опускался до… общепитовского.

— Великолепно! — воскликнула я радостно. — И я бы предложила вам обсудить с коллегами варианты остального меню, вдруг у кого-то будут еще какие-нибудь пожелания. Но основной контроль, конечно же, за вами.

Перфектус посмотрел на меня с легким прищуром, а затем слегка улыбнувшись, отправился терроризировать коллег.

“Одним нарциссом меньше, — мысленно поставила галочку я. — Теперь нужно найти того, кто боится собственной тени. Или, в его случае, любой тени”.

Фобиуса Вермиллиона я нашла там, где и предполагала — в самом темном углу общей библиотеки, за баррикадой из книг. Он что-то нервно шептал, разглядывая собственную ладонь при свете магического кристалла.

— Господин Вермиллион? — осторожно позвала я.

Он вздрогнул так, что кристалл выпал у него из рук и покатился по полу, оставляя за собой светящуюся дорожку.

— Тихо! — зашипел он, озираясь. — Вы его разбудите!

— Кого? — искренне не поняла я.

— Новый ужас! — прошептал он, указывая пальцем на… на вазон с папоротником, который я поставила тут вчера в рамках “озеленения тоски”. — Он… он дышит! И смотрит! Я видел, как его лист пошевелился, когда я проходил мимо! Это явно слежка! Возможно, заговор с целью узнать мои самые сокровенные страхи о неправильно завязанном галстуке!

Я посмотрела на безобидный папоротник, который мирно стоял в углу, очищая воздух и ни о чем не подозревал.

“Господи, да я сама скоро начну бояться, что мои растения за мной шпионят”, — подумала я.

— Господин Вермиллион, это папоротник, — максимально спокойно объяснила я. — Он не дышит в том смысле, в каком дышим мы. Он… фотосинтезирует. А лист пошевелился, потому что здесь, наконец, появилась небольшая циркуляция воздуха после того, как я открыла вот это окно.

Я указала на узкую щель в витраже, которую с трудом, но отворила вчера утром.

Он с опаской посмотрел на окно, потом на папоротник.

— Окно… — произнес он с ужасом. — А что, если через него залетит… что-нибудь? Непредсказуемое? С неопределенными намерениями?

— Тогда мы его поприветствуем и предложим чаю, — невозмутимо ответила я. — Но чтобы вы чувствовали себя в безопасности, давайте заключим сделку. Я привяжу к папоротнику вот эту ленточку, — я оторвала полоску от своего блокнота. — Если он сдвинется с места, ленточка порвется. Вы будете первым, кто узнает о его коварных планах. А окно мы будем открывать только на час в день, под вашим личным наблюдением. Договорились?

Фобиус долго смотрел на меня, потом на ленточку, потом снова на меня. Наконец, кивнул.

— Логично, — прошептал он. — Но наблюдение будет круглосуточным. Я заведу журнал.

“Еще одна победа, достигнутая с помощью абсурда, — констатировала я про себя, отходя. — Осталось найти леди, которая может в любой момент забыть, где она находится”.

Анексу Стрендж я обнаружила… нигде. Вернее, она физически стояла посреди коридора, недалеко от своего кабинета, но выражение ее лица было настолько отстраненным, что казалось, она разглядывает сквозь стены иные миры.

— Леди Стрендж? — осторожно позвала я, стараясь попасть в ее поле зрения.

Она медленно повернула ко мне голову. Ее глаза были пустыми, как окна заброшенного дома.

— Здесь слишком… красно, — произнесла она без интонации.

Я огляделась. Коридор был серым с легкими отблесками фиолетового, как и всегда.

— Красно? — переспросила я.

— В воздухе. От… перемен. Они яркие. Громкие. Мешают плыть, — она сделала рукой плавное движение.

“Понятно. Мои реформы для нее — это раздражающий шум, мешающий диссоциировать в привычном комфорте”, — сообразила я.

— А если мы сделаем для вас… тихую гавань? — предложила я. — Комнату, где ничего не будет меняться. Где всегда будет полумрак, тишина и… ну, не знаю, аквариум с медленными рыбками? Чтобы было на что смотреть, когда хочется уплыть?

В ее пустых глазах что-то дрогнуло.

— Аквариум… — повторила она задумчиво. — Без ярких рыбок. Серая галька. Одна улитка.

— Одну улитку и серую гальку обеспечу, — пообещала я. — И табличку на дверь: “Тихая гавань. Вход только для леди Стрендж”.

Она медленно кивнула и снова уставилась в стену, но теперь, кажется, с чуть меньшим напряжением.

Я уже собиралась отправиться дальше, когда меня нагнал Искрик, который таинственно прошипел:

— Летти! Он зовет тебя! В кабинет! Выглядит… ну, как обычно. Только, по-моему, у него рубашка серая.

“Серая рубашка? Где, интересно он ее взял?” — с иронией подумала я, направляясь к ледяной башне.

Сайрон стоял у окна в своем кабинете, глядя на клубящийся туман. Когда я вошла, он обернулся и его взгляд скользнул по мне с привычной холодной оценкой.

— Садись, Саншайн, — сказал он, указывая на стул перед столом. — Мне нужно с тобой поговорить.

“Вот и началось, — пронеслось у меня в голове. — Сейчас будет разговор о профессиональных границах и недопустимости использования начальника в качестве подставки под голову”.

— Мне придется отлучиться на несколько дней, — произнес он без предисловий. — Верховный созвал срочный совет. По делам, о которых ты, к счастью для своего душевного спокойствия, ничего не знаешь.

Я замерла. Он уезжает?

— Так как других более-менее разумных существ здесь не наблюдается, — продолжил он и в его голосе прозвучала та самая, не оставляющая сомнений убежденность, — в мое отсутствие, ты будешь исполняющей обязанности ректора. Формально. Я буду на связи, но все оперативное управление — на тебе.

В ушах зазвенело. Я представила себе Громобоя с молотком, Моргану с новым траурным циклом лекций и Фобиуса, требующего эвакуации из-за мутировавшего папоротника.

— Вы… вы уверены? — выдавила я. — Я имею в виду, господин Мортигор…

— Сайрон, — мягко, но уверенно перебил он.

— Что? — не поняла я.

— После всего, что между нами было, — произнес он и в его ледяных глазах вспыхнула опасная, игривая искорка, — ты можешь звать меня просто по имени.

Мой мозг на секунду завис.

“После всего, что между нами было?”

Что это значит? Неужели он считает, что совместное приготовление каши и один (всего один!) неловкий сон на плече дают право на панибратство? Хотя… стоп.

— А что между нами было? — с еще большим недоумением спросила я.

Он наклонился через стол, ухмыльнувшись той самой, коварной, чуть кривой улыбка.

— А ты не помнишь? — лукаво взглянув мне в глаза, невинным голосом спросил Сайрон.

И тут я почувствовала, как почва уходит у меня из-под ног. Не в переносном, а почти в прямом смысле. Потому что мой мозг, тот самый, который досконально знал кодекс психолога, вдруг отключился, оставив на проигрыше одну-единственную, паническую мысль:

“ЧТО МЕЖДУ НАМИ БЫЛО?”

Он выпрямился и улыбка сменилась привычной деловой сдержанностью, но в уголках его глаз все еще играл тот самый, дразнящий огонек.

— В общем, я очень надеюсь, что по возвращении не обнаружу здесь филиала праздника солнцестояния, — сказал он, словно и не было только что этого странного обмена репликами. — Необходимые документы вот в этой папке. Не поджигай академию. Или поджигай, но так, чтобы это можно было потом красиво объяснить в отчете. Удачи, Саншайн.

С этими словами, он щелкнул пальцами и исчез, а я осталась стоять посреди его кабинета с папкой в обнимку и миллионом вопросов, на которые у меня не было ответов.