Совещание правления назначили на среду, девять утра.

Зал заседаний на тридцатом этаже был полон. Акционеры, топ-менеджеры, ключевые партнеры — все те, кто дергал нити огромной марионетки под названием «Кристалл-Холдинг». Виктория вошла последней — как всегда, эффектная, уверенная, с безупречной укладкой и бриллиантами. Она заняла место по правую руку от Максима, как и подобало заместителю и невесте.

Аня сидела в третьем ряду, среди младшего персонала, приглашенного для протокола. Ее сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Сегодня все должно было закончиться.

Максим поднялся. Он был в черном костюме, белой рубашке и темном галстуке — строгий, собранный, как перед боем.

— Коллеги, — начал он, и его голос разнесся по залу, не повышаясь, но заполняя каждую нишу. — Сегодня я вынужден отойти от повестки. Будут представлены результаты внутреннего аудита, который проводился последние две недели.

Виктория слегка нахмурилась — разве не она подписывала все аудиторские отчеты?

— Речь идет о финансовых нарушениях в дочернем предприятии «Стройресурс», — продолжил Максим. — Хищения средств, подставные контракты, отмывание денег через сеть офшорных компаний.

По залу прошел шепот.

— Аудиторы обнаружили, — Максим перешел к сути, — что схема контролировалась одним из ключевых сотрудников компании. Человеком, который занимал высокий пост и пользовался безграничным доверием.

Он нажал кнопку пульта. На экране за спиной появились схемы, цифры, названия фирм.

— Связи этой сотрудницы с криминальными структурами, включая покойного Аркадия Семенова, а также с Игорем Михайловым, обвиняемым в покушении на убийство, — Максим повысил голос, — документально подтверждены.

Виктория побелела. Она открыла рот, но Максим жестом остановил ее.

— Виктория Аркадьевна, — сказал он ледяным тоном. — Вы уволены с формулировкой «за грубые нарушения должностных обязанностей и нанесение ущерба репутации компании». Все материалы переданы в правоохранительные органы.

Она вскочила.

— Это клевета! — закричала она, и впервые ее голос сорвался на визг. — У вас нет доказательств! Я предъявлю компромат на вашу семью! На вашего отца! Все узнают, из какого дерьма вы вылезли, Орлов!

— Ваш компромат, — спокойно ответил Максим, — фальшивка. Мои юристы проверили каждый документ. Он не имеет юридической силы. А вот ваши фотографии из порностудии десятилетней давности и записи переговоров с клиентами эскорт-услуг, — на экране мелькнули размытые, но узнаваемые кадры, — вполне реальны.

Зал замер.

Виктория смотрела на себя — молодую, накрашенную, в дешевом белье — и лицо ее превратилось в маску ужаса и ненависти. Она попыталась что-то сказать, но только хватала ртом воздух.

— Все копии переданы адвокатам, — закончил Максим. — Если хотя бы одно слово об этом деле или об Анне, — он бросил взгляд в третий ряд, — выйдет за пределы этой комнаты, эти материалы уйдут в СМИ и прокуратуру. У вас ровно сутки, чтобы освободить кабинет. Охрана проводит.

Два крепких мужчины в черном подошли к Виктории. Она вырвалась, в последний раз бросила на Аню взгляд, полный обещания мести, и выбежала из зала, спотыкаясь на высоких каблуках.

Тишина стояла такая, что слышно было, как жужжит проектор.

Максим закрыл папку, повернулся к залу.

— Вопросы?

Никто не задал ни одного..