Виктория перешла в наступление на следующее же утро.

В понедельник, едва Аня села за свой стол, в ее почту пришло письмо с грифом «Срочно» от заместителя генерального директора. Задание: подготовить анализ рынка для нового инвестиционного проекта. Срок — три дня. Обычно такую работу выполняла команда из пяти человек за две недели.

Цель была ясна: поставить зарвавшуюся стажерку на место, вынудить уволиться по собственному желанию, показать всем, что даже с невидимым покровителем здесь главная — Виктория.

Аня прочитала письмо дважды, глубоко вздохнула и начала работать.

Она не спала первую ночь. Сидела в пустом офисе, заваленная распечатками, статистическими сборниками, отчетами аналитических агентств. Строила графики, сводила таблицы, искала закономерности в хаосе цифр. Единственным светом был тусклый экран монитора — другие лампы в помещении она не включала, чтобы не привлекать внимания охраны.

На вторую ночь она поняла, что не успевает. Глаза слипались, голова гудела, цифры расплывались перед лицом. Где-то за окном наступила глубокая ночь — Москва-Сити спала, только редкие огни горели на верхних этажах.

Аня уснула прямо за столом, положив голову на сложенные руки. Ей снился лес — холодный, темный, полный вражеских глаз. Она бежала сквозь чащу, а кто-то гнался за ней, тяжело дыша в затылок…

— Аня.

Голос был тихим, но настойчивым. Она вздрогнула, открыла глаза.

Рядом с ней на столе стояла чашка горячего кофе — темного, без сахара, такого, как она любила. И шоколадка. «Молочный шоколад с лесным орехом» — точно такая же, какую Максим дал ей в первую ночь в избе.

Она обернулась. В пустом офисе никого не было. Только легкий, едва уловимый запах — его одеколон, смешанный с дымом. И тень, мелькнувшая за стеклянной перегородкой.

Сердце забилось быстрее.

Она отпила кофе — он был идеальной температуры, как будто его только что сварили. Съела шоколадку, чувствуя, как сладость разгоняет в крови глюкозу, возвращая ясность мыслям.

Рука потянулась к мышке, и вдруг она заметила: графики, которые она не успела достроить, были уже готовы. Кто-то — невидимка, призрак — закончил ее работу. Данные были свежими, расчеты — безупречными. Кто-то имел доступ к закрытым базам и не боялся рискнуть.

Аня дописала отчет, проверила каждый лист, скомпоновала в презентацию и отправила Виктории в 7:58 утра — за две минуты до дедлайна.

Ответ пришел в течение часа: «Принято. Ждите оценки».

Она не ждала. Она вышла в коридор, чтобы выпить воды, и когда вернулась, в ящике ее стола лежал предмет, которого там точно не было утром.

Простой бумажник из недорогой кожи, потертый по краям. Аня открыла его дрожащими пальцами. Внутри — только одна вещь. Высохший, хрупкий лепесток шиповника. Тот самый, который она собрала у ручья, когда ждала Максима с охоты. Она думала, что потеряла его в суматохе эвакуации.

Он сохранил.

Значит, он был там, в лесу, не только спасителем, но и… кем-то большим. Кто-то, кто собирает осколки их истории, даже когда сама она готова была все забыть.

Аня сжала бумажник в кулаке, прижала к груди.

Это было безумие — рисковать так, подставляться, оставлять улики. Но это было и самое сильное послание из всех, что она получала: «Я помню. Я здесь. Я не сдамся».

К вечеру Виктория прислала новое письмо, на этот раз всем отделом: «Работа стажера Анны признана удовлетворительной. Проект закрыт».

«Удовлетворительной» — не «отличной». Не «выдающейся». Но она не провалилась. Она выжила в этой атаке.

Аня посмотрела на лепесток, бережно завернутый в салфетку и спрятанный в кошелек.

— Спасибо, — прошептала она, обращаясь к пустому офису. — Теперь наша очередь..