Три года спустя

— Алла Сергеевна, мне кажется, что в гостиной стоило бы использовать более теплые тона. Этот серый, который вы предлагаете, выглядит слишком холодным. Я бы хотел что-то уютнее, знаете, чтобы приходить вечером и чувствовать… тепло. А то мне так холодно… хочется, чтобы хоть кто-то… эм… согрел… или что-то, — добавляет без особого энтузиазма.

Мужчина напротив меня улыбается.

Слишком широко.

Слишком сладко.

Слишком многозначительно.

Отчего меня передергивает.

Чувствую себя максимально неуютно, даже несмотря на то, что сижу в своей переговорной, за своим столом, в своем кресле, своей фирме, которую построила почти с нуля после того, как моя жизнь полетела под откос.

Передо мной на круглом деревянном столе лежат образцы обоев, тканей, напольных покрытий. На ноутбуке открыта трехмерная модель загородного дома клиента. Работа интересная. Денежная. Престижная. И я могла бы получить удовольствие от этого проекта, если бы не одно “но”...

… клиент жутко бесит.

— Дмитрий, — говорю ровно, профессионально, стараясь не показывать раздражения. — Вы наняли меня как дизайнера интерьеров, потому что вам понравилось мое портфолио. Серый в данном случае — это не холод, это база. На него лягут акценты — текстиль, свет, декор. Если мы сделаем стены теплыми, комната потеряет глубину.

— Глубину, — он растягивает слово, будто пробует его на вкус, трет подбородок со щетиной, в которой явно проглядывает седина, смотрит на меня исподлобья с легким прищуром, а я… я чувствую, как закипаю изнутри. — Алла Сергеевна, вы такая умная. Именно это мне в вас очень нравится, — произносит с явной хрипотцой в голосе, от которой меня начинает мутить.

Дмитрий смотрит на меня поверх дорогих очков в тонкой оправе, при этом в его глазах светится откровенный интерес. Не к проекту. Ко мне. Этот “интерес” чувствуется в каждой фразе, в каждом взгляде, в каждом дурацком “Алла Сергеевна”, которое он произносит с придыханием, будто мы на свидании, а не на деловой встрече.

Клиент со мной флиртует. Откровенно. Нагло. Не стесняясь.

Именно это бесит до скрежета зубовного, до боли в сжатых кулаках, до желания встать и вылить ему на голову воду из графина.

— Дмитрий, — складываю руки на столе. Смотрю на мужчину в упор, прежде чем чеканю каждое слово: — Давайте вернемся к проекту. Ваши пожелания по спальне я записала. По кухне — тоже. По гостиной у нас возникли разногласия. Я подготовлю два варианта — с теплым подтоном, как вы хотите, и с холодным, как предлагаю я. Вы посмотрите, сравните, и мы обсудим дальше. Договорились?

Мужчина наклоняет голову набок. В его глазах мелькает что-то вроде уважения. Или разочарования. Или того и другого вместе. Дмитрий, явно, не привык к том, чтобы ему отказывали, особенно женщины. Но я — не та женщина, которая будет улыбаться в ответ на откровенный флирт, когда речь идет о работе… не говоря уже о том, что на безымянном пальце мужчина красуется кольцо.

— Хорошо, — кивает он после долгой паузы. — Вы очень принципиальная, Алла Сергеевна. Мне это тоже в вас нравится.

— Я не стремлюсь нравиться, — отвечаю сухо, даже жестко. — Я делаю свою работу. И хочу, чтобы мы с вами сосредоточились именно на ней, а не на чем-то другом.

Дмитрий усмехается, поправляет галстук. откидывается на спинку стула. Взглядом скользит по моему лицу, по шее, по рукам, из-за чего я чувствую себя вещью на витрине, словно меня рассматривают потенциальный покупатель.

Отвратительно.

Но вместо того, чтобы послать очередного кобеля подольше, молчу. Потому что нахожусь на работе. Потому что я профессионал. Потому что моя репутация для меня важна.

Вот только вестись на провокации Дмитрия, я тоже не собираюсь, как и делись с ним постель, на что он откровенно намекал, когда описывал, каким видит дизайн спальни.

Меня аж передергивает от его:

“Алла Сергеевна, как вы смотрите на то, чтобы в спальне использовать бордовые оттенки? Это так… заводит”.

Фу!

Если по цветам, которые будут использоваться в интерьере гостиной, я решила поспорить — все-таки это “лицо” проекта, то спальню оставила на усмотрение мужчины. Записала все его дурацкие предложения, хотя меня от них конкретно так подташнивало.

Вот только на этом мужчина не остановился, продолжал осыпать меня пошлыми намеками, хотя я всеми силами делала вид, что не понимаю их.

Боже, почему некоторые мужчины не понимают слова “нет”? Вот почему?!

Я вообще не хочу никаких отношений, а женатики так тем более табу.

После того, как мой дорогой муженек использовал меня, выбросил, как ненужную вещь, и ушел к моей племяннице, мне хватило “любви” на всю жизнь.

Я до сих пор помню его ложь, предательство, причиненную мне боль. И конечно же, помню больничную палату, где я чуть не умерла, пока мой “любимый” мужчина строил планы на новую жизнь с Кристиной.

Всего этого мне хватило с лихвой, на десять жизней вперед.

Поэтому неудивительно, что мне никто не нужен. Ни этот Дмитрий с его грязными намеками. Ни кто-либо еще. Я построила свою жизнь заново — из пепла, из осколков того, что осталось после развода. И не позволю ни одному мужчине разрушить ее снова. У меня нет ни желания, ни сил, ни времени на всю эту любовную возню.

Я знаю, что выгляжу неплохо. Даже сейчас, когда стараюсь не привлекать к себе особого внимания — ношу строгие костюмы, собираю волосы в пучок, почти не пользуюсь косметикой, — многие считают меня действительно привлекательной, из-за чего решают попробовать захомутать. Подавляющее большинство мужиков думают, что я слабая, одинокая женщина, которая просто ждет сильного плеча. Думают, что я уступлю, если надавить, что соглашусь на скидку в обмен на комплимент, что поведусь на ужин, на цветы, на сладкие речи. В конце концов, думают, что я же обычная баба, которой нужен мужик.

Ошибаются. Ошибаются все, от первого до последнего.

Я уже не та Алла, которая верила каждому мужскому слову. Не та, которая отдавала себя без остатка, не думая о последствиях. Не та, которая думала, что любовь — это все… что ради любви можно простить все на свете… что ради любви можно отдать даже часть себя.

Теперь я знаю: любовь — это ловушка. Красивая. Сладкая. Убийственная. И больше никогда в нее не попадусь, даже если весь мир будет кричать, что я должна дать себе еще один шанс.

Мне не нужны шансы. Мне нужна только моя работа, моя фирма, моя независимость. И всем, кто приходит ко мне с проектом, это уже должно быть известно. Моя репутация говорит сама за себя: Алла Сергеевна — профессионал высочайшего уровня, но с ней нельзя ни флиртовать, ни торговаться, ни пытаться наладить “личные отношения”. Она жесткая, холодная и неприступная.

Именно такой меня сделала жизнь и пережитое предательство. И я не собираюсь меняться.

— Дмитрий, — мой голос становится жестче, почти ледяным, потому что я вижу — мужчина снова собирается перевести разговор в другое русло. — Я ценю ваше время и свое. Давайте закончим с формальностями и перейдем к делу.

Он поднимает брови, притворяясь удивленным:

— Какими формальностями?

— Вы пришли ко мне с проектом. Я предложила решения. Вы сомневаетесь. Я предлагаю два варианта на выбор. Все остальное — не по адресу. Если вы хотите обсудить цветовую гамму или материалы — пожалуйста. Если вы хотите обсудить что-то еще, касающееся меня лично — я не намерена тратить на это ни секунды своего времени.

Мужчина молчит. Смотрит на меня нечитаемым взглядом, но в итоге глазах что-то меняется. Флирт уступает место расчету.

Дмитрий наконец понимает, что я не ведусь на его провокации, что я не из тех, кого можно купить комплиментом или ужином в дорогом ресторане.

— Алла Сергеевна, — мужчина наклоняется вперед, опирается локтями на стол, а меня окутывает запах его дорогого одеколона — приторный, липкий, с нотками мускуса и табака. — Я просто хочу найти с вами общий язык. Не только в работе. Вы же понимаете, о чем я.

Вот оно. Сказано прямо. Без намеков и полутонов.

Выдерживаю паузу. Смотрю на Дмитрие. На его холеное лицо. На дорогой костюм. На часы, которые блестят на запястье. После чего спокойно, четко, не повышая голоса, но так, что каждое слово бьет наотмашь, говорю:

— Дмитрий, я скажу вам прямо, чтобы не осталось никаких недопониманий. Если вы захотите со мной работать, то советую придержать коней. Вы же не просто так пришли ко мне. Вы пришли по чьей-то рекомендации. Значит, понимаете, что я — лучшая в своем деле. Поэтому давайте не будем переходить на личности. Работать с мужчиной, который считает, что я что-то ему должна, который не ценит меня как профессионала, я не собираюсь. Мне не нужны ваши комплименты. Мне не нужны ваши намеки. Мне не нужны ужины и цветы. Мне нужно четкое техническое задание, своевременная оплата и уважение к моему труду. Все.

Дмитрий выпрямляется. На лице появляется удивление и досада, а еще восхищение и… предвкушение? Вот только последнее быстро исчезает, сменяясь маской равнодушия и холодной улыбкой.

— Хорошо, — говорит мужчина после долгой паузы, а в его голосе проскальзывает что-то похожее на смирение. — Понял. Работаем по-вашему. Готовьте два варианта. Я посмотрю оба, а потом решу.

Сдается. Я вижу это по его плечам, которые опускаются. По взгляду, который становится деловым, а не игривым. Дмитрий все-таки понял, что со мной его коронный номер под названием “Как охмурить любую бабу?” не пройдет, что я не собираюсь идти ему на уступки ни в работе, ни в чем-то еще.

Но меня это не радует.

Потому что бесит другое.

Бесит то, что мужчина женат и умеет флиртовать со мной.

Снова смотрю на кольцо на безымянном пальце мужчины. Дорогое. Золотое. С каким-то замысловатым узором. Кольцо, которое он постоянно крутит, будто оно ему мешает. Кольцо, на которое он не обращает никакого внимания. Будто ему плевать на женщину, которая ждет его дома. Будто клятвы, которые он ей давал, ничего не значат. Будто его жена — пустое место, а не живой человек, который верит ему, надеется на него, любит его.

Такое отношение Дмитрия к своей жене бесит до желания встать и вышвырнуть его из моего офиса.

Потому что я знаю, каково это — быть на месте той, невидимой жены. Ждать. Верить. Надеяться. А потом узнать, что твой мужчина врет тебе каждый день, каждую ночь, каждую минуту.

Знаю. Прошла через это. И это сломало меня тогда. Но теперь — теперь я стала сильнее.

Именно поэтому с некоторых пор записываю все разговоры с клиентами-мужчинами на телефон. Все. Каждый. С самого начала своей карьеры, с того момента, как открыла свою фирму. Включаю диктофон, когда приходит новый клиент. Выключаю, когда уходит. На всякий случай. На случай, если придется доказывать, что я не давала повода, не обещала лишнего, не переступала границ. На случай, если кто-то из них решит, что может позволить себе лишнее.

И если Дмитрий перейдет черту еще раз — если позволит себе что-то более откровенное, чем эти дурацкие намеки, — я отправлю запись его жене. Не из мести. Не из злобы. Не потому, что хочу разрушить чужую семью. А потому что она имеет право знать, с кем живет. Потому что кто-то должен был сделать это для меня тогда. Предупредить. Сказать: “Осторожно, твой муж — не тот, за кого себя выдает. Он предаст тебя при первой же возможности”.

Но никто не предупредил. Я узнала все сама, когда было уже поздно, и я уже отдала ему свою почку, свою жизнь, свою любовь.

— Тогда до встречи через неделю, — встаю из-за стола, показывая, что встреча окончена. — Пришлю вам на почту два варианта визуализации. Выберете — подпишем договор.

— Договорились, — Дмитрий тоже встает. Протягивает руку. Не хочу к нему прикасаться, но пересиливаю себя. Пожимаю его ладонь сухо, быстро, без малейшего намека на что-либо, кроме делового этикета. — Алла Сергеевна, вы удивительная женщина.

Черт! Интерес в глазах мужчины не погас. Наоборот, кажется, вспыхнул с новой силой, даже если на мгновение.

— Я профессионал, — поправляю, неотрывно глядя на Дмитрия, стараясь не показывать ему свою сладость. — Всего хорошего, Дмитрий. Жду вашего решения.

В конец концом мужчина прощается и уходит. Дверь за ним закрывается, и только после этого позволяю себе выдохнуть..

Господи, когда это закончится? Когда мужчины перестанут думать, что могут использовать женщин в своих интересах? Когда поймут, что мы — не игрушки, не украшения, не придаток к их деньгам и положению? Когда научатся уважать чужой труд, чужое время, чужие границы?

Наверное, никогда.

Но я хотя бы могу не участвовать в этой игре. Могу оставаться собой — сильной, независимой, свободной.

Выхожу из переговорной. Иду по коридору и наконец-то чувствую себя как дома,

Я люблю свой офис. Светлый. Просторный. С большими окнами, выходящими на оживленную улицу. С живыми растениями в горшках, которые я поливаю сама каждое утро. Все сделано по моему вкусу: стены цвета слоновой кости, удобные диваны для клиентов, стойка ресепшн из натурального дерева, которую заказывала у знакомого столяра. Никакой вычурности. Никакой пошлости. Никакой безвкусицы. Только функциональность, красота и уют.

Фирма называется просто — “Алла”.

В этом названии сошлось все: мое имя, моя репутация, мое детище, которое я вырастила из ничего.

Я прошла долгий путь, чтобы оказаться здесь. Долгий, тяжелый, полный слез и отчаяния путь.

После того, как моя жизнь висела на волоске, а Лев бросил меня умирать и ушел к Кристине, я все-таки выкарабкалась — чудом, на лекарствах и вере в то, что все будет хорошо.

Именно пока я лежала в больнице, решила для себя, что больше никогда не буду зависеть от мужчины и ничего не отдам мужу… ни одной лишней копейки!

Развод был грязным. Очень грязным!

Лев, видимо, надеялся, что я сломаюсь либо же у меня не хватит сил бороться. Уверена, бывший рассчитывал на то, что я подпишу все, что он мне подсунет, лишь бы от меня отстали. Сначала пытался договориться со мной — в кавычках, конечно. Приходил в больницу, когда меня перевели из реанимации, в которую попала после нашей судьбоносной встречи, в обычную палату и уговаривал: “Алла, ну зачем тебе эта дом? Тебе одной его будет много. Давай я выкуплю твою долю, а ты себе построишь другой… поменьше. Зачем тебе эти проблемы?” Я смотрела на Льва и не верила, что этот человек когда-то был для меня всем.

Потом, когда муж понял, что уговоры не работают, нанял какого-то юриста-шарлатана, который попытался подделать документы. Хотел доказать, что я подписала брачный договор, хотя его не было. Вдобавок, попробовал забрать у меня не только дом, но и мою долю в фирме мужа.

Но мой адвокат оказался куда более пробивным — все-таки им оказалась моя подруга. Ира — профессионал высочайшего уровня. Она разнесла все аргументы второй стороны в пух и прах. Предоставила суду доказательства: выписки, свидетельские показания, экспертизы, настоящие договора. Доказала, что я имею право на половину всего совместно нажитого имущества, потому что я не просто сидела дома, а работала, зарабатывала, вкладывала.

В итоге Лев не получил ничего сверх того, что полагалось ему по закону. А по закону мы делили все пополам. И ему это очень не понравилось. Он муж злился, угрожал, даже приходил ко мне в больницу скандалить. Но я не отступила.

Квартиру — светлую, с большими окнами и видом на парк, где мы когда-то были счастливы, — я оставила себе. Долю мужа выкупил посредник, чтобы мой бывший не догадывался, кому она достанется. Я не смогла ее отдать. Не потому, что она была дорогой. Просто в каждом ее углу жили воспоминания. Хорошие. Воспоминания о том, что я когда-то умела любить и верить.

Загородный дом, который так сильно хотел получить мой муж, чтобы построить там свою “счастливую” семью, пришлось продать. На него я не претендовала. Он бы напоминал мне о будущем, которому так и не суждено было стать реальностью. Радовало только то, что Лев его тоже так и не получил. Теперь там живут другая семья. Действительно счастливая. Я узнавала.

Нашу общую фирму мы тоже разделили. Лев забрал себе строительный бизнес. Я забрала свою часть — дизайнерскую. Клиентов перетянула не всех, но многих, все-таки даже работая под началом мужа мне удалось заработать свою репутацию.

Моя фирма стала моей крепостью, где действуют мои правила, которые никому нельзя нарушать даже зарвавшимся клиентам.

И именно сейчас эта “крепость” придает мне сил после тяжелых переговоров.

Подхожу к стойке ресепшн, за который сидит моя помощница. Лена — девушка двадцати пяти лет, с русыми волосами, собранными в аккуратный пучок, в строгом офисном костюме и с вечной доброжелательной улыбкой на лице, — работает у меня уже два года. Я благодарна ей за то, что она никогда не задает лишних вопросов, не лезет в душу и делает свою работу безупречно. На нее всегда можно положиться.

— Лена, что у меня по расписанию? — спрашиваю, поправляя блузку и проводя рукой по волосам, которые выбились из пучка. — Есть еще встречи?

Лена смотрит на монитор. Быстро пробегает глазами по строчкам. Потом поднимает глаза на меня.

— По расписанию нет, — заглядывает за мое плечо, где у нас находится зона ожидания, огороженная “живым” уголком и колоннами. — Но тут к вам…

Только и успевает произнести Лена, как ее прерывает громкий, звонкий, полный фальшивой радости и какой-то неестественной, театральной приторности крик, раздающейся за моей спиной:

— Тетя Алла! Давно не виделись!

* * *

Девочки, а вы видели, что у меня вышла НОВИНКА?

БЫВШИЙ МУЖ. НЕ ПРОСИ ПРОСТИТЬ

— Я ухожу от тебя и забираю сына с собой! — рявкает муж, глядя на меня сверху вниз. — Надеюсь, ты не будешь чинить препятствия в разводе.

— Если хочешь уйти, уходи, но сына я тебе не отдам... — у меня больше нет ни на что сил, даже на то, чтобы бороться со Стасом. Особенно после того как я узнала о его измене.

— Как будто ты сможешь мне помешать, — саркастически хмыкает муж.

Срываюсь и толкаю его в грудь:

— Егор болен! Болен! Ему мама нужна, а не какая-то приходящая тетка, которая только и мечтает о том, чтобы греть твою постель.

— Во-первых, Раиса — не какая-то тетка, а моя любимая женщина. А во-вторых... ты все равно не можешь предоставить нашему сыну должный уход. У тебя на это нет средств. А я предоставлю ему не только лучшие клиники и лучших врачей, но и создам все условия для того, чтобы Егор жил свою лучшую жизнь. Только тебе в этой жизни нет места, — смотрит на меня, так, будто никогда не любил. — Считай, что перед тобой сейчас на чаше весов находится жизнь и здоровье нашего сына и твоя гордость. Что ты выберешь?

Я “выбрала” первое. А через шесть лет узнала, что единственное обещание, которое муж мне дал, — он не сдержал!

— Это ты... ты во всем виноват! Ты! Я тебя никогда не прощу!

— Как будто мне нужно твое прощение, — выплевывает Стас. — Да и вообще чего ты так распереживалась, а? Твой хахаль не может постараться и еще одного ребеночка тебе заделать? Столько лет все-таки прошло. Ну ладно, уговорила, давай я сделаю тебе одолжение и оплодотворю тебя... снова! Только смотри, чтобы на этот раз мой наследник оказался не бракованным!

ЗАГЛЯДЫВАЙТЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО