Утро перед балом напоминало улей, где вместо пчёл суетились горничные, портные и парикмахеры. Воздух в покоях Кассандры был густ от запаха утюгов, пудры и возбуждённых голосов. Я стояла на низком табурете, покорно позволяя закалывать последние штрихи к своему наряду, но мысли были далеко.

Мой взгляд, будто привязанный невидимой нитью, снова и снова возвращался к Луниану. Он скромно пристроился у окна, якобы наблюдая за подготовкой, но его внимание, казалось, целиком принадлежало Кассандре. Он ловил каждое её слово, кивал, улыбался той редкой, искренней улыбкой, которую я почти не видела в лаборатории. А когда она, кружась перед зеркалом, спрашивала мнение о выборе между двумя оттенками шёлковой ленты, он не просто ответил — он заговорил о свойствах красителей, о том, как свет факелов будет играть на том или ином цвете, с такой лёгкостью и увлечённостью, что даже строгая экономка на мгновение забыла о своих обязанностях.

«Он здесь целое утро, — сверлила мысль. — Пришёл с каким-то мнимым посланием от Абрахама и не уходит. И смотрит. Смотрит так…»

Холодное, подозрительное чувство. Тот самый ледяной осколок, который Ричард вонзил мне в душу той ночью. Я вспоминала его слова: «Излишнее любопытство». А что, если это любопытство не к планам замка, а к… невесте принца? Что, если его миссия — шпионаж через принцессу?

Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Мои пальцы непроизвольно сжали складки голубого тюля. Платье, которое для меня сшили, было прекрасным — цвета зимнего неба перед рассветом, с серебряной вышивкой, имитирующей морозные узоры. Оно должно было подчеркнуть мою магию, мою «уникальность». А Кассандра в своём пламени из алого бархата и золота выглядела как живое солнце. И между этими двумя стихиями кружился Луниан, тихий, незаметный, но почему-то оказавшийся в самом центре внимания.

— Кажется, мы закончили, — голос главной горничной вывел меня из раздумий. — Вы выглядите превосходно, графиня.

Я механически поблагодарила, спустилась с табурета. Кассандра, уже полностью готовая, сияла. Она подошла ко мне, взяв обе мои руки в свои.

— Мы будем самыми яркими звёздами на этом балу, — заверила она меня, и в её глазах не было ни капли лукавства, только чистый, почти детский восторг. — Ты — ледяная королева, а я… попробую не растопить тебя своим пылом.

Она рассмеялась, и её смех был таким заразительным, что я невольно улыбнулась в ответ. Но даже в этот момент мой взгляд скользнул к Луниану. Он смотрел на неё с таким открытым восхищением, что у меня снова сжалось сердце. Он поймал мой взгляд и быстро, виновато опустил глаза.

Весь день, пока шли последние приготовления, я неотступно следила за ним. Наблюдала, как он «случайно» оказывается рядом, когда Кассандра обсуждала меню с управителем. Как он вызвался проверить освещение в бальном зале, хотя это явно не входило в обязанности ученика мага. Как он задержался после того, как все разошлись, чтобы помочь ей подобрать оброненную запонку.

Каждое такое действие, невинное само по себе, в моём воспалённом воображении обрастало зловещими подробностями. Ричард был прав. Здесь что-то не так.

Наконец, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая снега в кроваво-золотые тона, Кассандра отпустила всех, чтобы отдохнуть перед вечером. Луниан, поклонившись, вышел последним. Я, сделав вид, что поправляю складку на занавесе, выскользнула вслед за ним.

Я шла за ним по коридорам, прячась в глубоких нишах и за поворотами. Он не оглядывался, шёл быстро, но не бежал, погружённый в свои мысли. Мы миновали жилые покои, спустились по служебной лестнице и оказались в той части замка, где располагались комнаты младших слуг и кладовые. Здесь было тихо и пустынно. Луниан остановился у одной из невзрачных дверей, огляделся — моё сердце замерло, я прижалась к холодной стене, — и постучал.

Дверь приоткрылась, из щели мелькнула чья-то рука, и Луниану передали небольшой, тёмный свёрток. Он быстро сунул его в складки плаща, кивнул, и дверь закрылась. Он повернулся и… направился прямо ко мне.

Убежать было некуда. Я замерла, пытаясь принять вид человека, который просто заблудился. — Хлоя? — его голос прозвучал удивлённо, но без испуга. — Что ты здесь делаешь?

— Я… я искала… — я безнадёжно запнулась, чувствуя, как жар заливает лицо. — Просто гуляла. Осматривала замок. Он подошёл ближе, и в его глазах появилась знакомая смесь понимания и усталой печали.

— Гуляла. По служебным коридорам. Вслед за мной, — сказал он мягко, без упрёка. — Ты с утра за мной следишь. Не сводила глаз. Хочешь объяснить, почему? Все мои подозрения, все страхи, вбитые Ричардом, клокотали внутри, требуя выхода. И вид этого свёртка, этой тайной передачи в глухом коридоре, стал последней каплей. Лёд в моей груди треснул.

— Потому что я не верю тебе! — вырвалось у меня, тихо, но с такой силой, что он отшатнулся. — Ты всё время рядом с Кассандрой. Ты ей что-то нашептываешь, ты за ней увиваешься! А теперь… тайные встречи, свёртки! Что это, Луниан? Очередное задание твоих хозяев? Узнать распорядок её дня? Подобраться ближе? Или… или ты сам что-то задумал?

Я выпалила всё одним духом, задыхаясь. В глазах Луниана сначала отразилось шокированное непонимание, потом — вспышка гнева. — Ты серьёзно? — прошептал он, и его голос дрогнул. — Ты думаешь, что я… шпион? Или… что хуже?

Он покачал головой, и внезапно гнев сменился чем-то другим — горькой, почти шутливой досадой.

— Боги, Хлоя, если бы я и вправду был предателем или ухажёром с нечистыми помыслами, я бы давно провалился с твоей-то слежкой! — он рассмеялся коротко, без веселья. — Ты прячешься за углами, как испуганный кролик, смотришь так, будто пытаешься меня испепелить взглядом. Настоящий шпион так себя не ведёт. Настоящего шпиона ты бы и не заметила.

Я стояла, чувствуя, как моя уверенность тает, как весенний снег под его словами. — Но… но ты постоянно с ней… и этот свёрток… — слабо попыталась я возразить.

Луниан вздохнул, достал из складок плаща тот самый тёмный свёрток и развернул его. Внутри лежала баночка с густой, коричневатой мазью и несколько пакетиков с сушёными травами.

— Мазь для спины старого Абрахама, — пояснил он просто. — У него радикулит обостряется к перемене погоды. А травы — успокаивающий чай для Кассандры. У неё от всех этих хлопот голова раскалывается. И да, — он покраснел, опустив глаза, — Я много времени с ней провожу. Потому что она… потому что с ней легко. Она не смотрит на меня как на неудачника, который не может даже росток оживить. Она смеётся над моими шутками, слушает, когда я говорю о магии, даже если сама в ней не сильна. Она просто… хороший человек. Интересный. И мне с ней… приятно.

Он сказал это так искренне, с такой неловкой, трогательной прямотой, что все мои ледяные стены рухнули разом. Стыд нахлынул волной, горячей и удушающей. Я видела теперь не таинственного агента, а просто застенчивого юношу, который впервые в жизни почувствовал себя нужным и интересным для кого-то. И которого я, своим недоверием, чуть не растоптала.

— О, Луниан… — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются предательской влагой. — Прости меня. Я… я такая дура. Ричард сказал… он намекнул… и я поверила… я так испугалась за неё…

— Ричард, — произнёс Луниан, и в его голосе снова промелькнула тень обиды, но уже более спокойной. — Он защищает свои интересы. И свою невесту. Я понимаю. Но, Хлоя, — он посмотрел на меня прямо, — если мы с тобой хотим выжить в этих стенах, мы должны доверять друг другу. Хотя бы нам. Иначе мы сойдём с ума от подозрений. Я тебе не враг. Я твой… друг. Надеюсь.

Он протянул руку. Я, не раздумывая, взяла её. Его ладонь была тёплой и немного шершавой от работы с травами и реагентами. — Друг, — подтвердила я, сжимая его пальцы. — Прости ещё раз. Я была не права.

— Забудь, — он улыбнулся, и на этот раз улыбка была лёгкой, почти счастливой. — Но в следующий раз, если что, спроси напрямую. А не устраивай погони по коридорам. Ты шумишь, как отряд королевской гвардии на учениях.

Я фыркнула. Мы стояли в полумраке служебного коридора, но тяжёлая ноша с моей души наконец свалилась. Луниан не был угрозой. Он был просто… Лунианом. Неуклюжим, добрым, и, как выяснилось, влюблённым. Мысль заставила меня улыбнуться.

— Так… тебе она нравится? По-настоящему? — осторожно спросила я. Он покраснел так, что даже в сумраке это было заметно, и потупился.

— Она… принцесса. Обручена с наследным принцем, — пробормотал он. — Это… несерьёзно. Просто… приятно, что такая яркая, умная девушка находит время для разговора с таким, как я.

В его голосе звучала покорность судьбе, но и тихая, неизбывная грусть. Мне вдруг стало жаль его. И одновременно — появилась какая-то тёплая надежда. Мир в замке снова обрёл краски, пусть и оттенённые лёгкой грустью. Интрига рассеялась, уступив место простым, человеческим чувствам.

— Пойдём, — сказала я, отпуская его руку. — Нам ещё нужно подготовиться к балу. И, Луниан… — я остановилась, глядя ему в глаза. — Спасибо. За то, что не рассердился по-настоящему. — Да ладно, — он махнул рукой, но улыбка не сходила с его лица. — Идём, «ледяная королева». Не заставляй своё солнце ждать.