Утро после ночного визита Кассандры наступило тихо, словно и само солнце осторожничало, пробиваясь сквозь плотные облака. Я проснулась с непривычным чувством, с лёгким, почти неуловимым ощущением… облегчения. Как будто часть груза, давящего на плечи с момента моего возвращения в замок, кто-то аккуратно приподнял, позволив вдохнуть полной грудью. Пусть и не долго.

Я не сразу открыла глаза, прислушиваясь к тишине своей комнаты. Слова Кассандры, её слёзы, её признание в страхе и бессилии, всё это висело в воздухе, как тонкая паутина, связывая нас теперь не враждой, а странным, хрупким союзом отчаяния. «Мы можем быть союзниками». Да, союзниками в этой каменной ловушке.

Занятия у мастера Абрахама прошли как обычно — сурово, сосредоточенно, без поблажек. Сегодня я отрабатывала создание сложных ледяных структур — не просто снежинок, а миниатюрных кристаллических решёток, требовавших ювелирного контроля. Лёд тронулся из моих пальцев тонкими, почти невесомыми нитями, переплетаясь в ажурные узоры. Абрахам хмыкнул одобрительно, но тут же усложнил задачу.

— Теперь удержи структуру в движении, — сказал он, и на стол опустилась настоящая снежинка, принесённая кем-то из слуг с улицы. — Обрати её рост. Заставь растаять, не нарушив формы.

Это было в тысячу раз сложнее. Лёд подчинялся мне, когда я создавала его сама. Но управлять уже существующим, да ещё в таком хрупком состоянии… Я чувствовала, как дрожь напряжения бежит по спине, но собрала волю в кулак. Медленно, миллиметр за миллиметром, я направляла к снежинке не холод, а… тепло? Нет, не тепло. Скорее, отсутствие холода, как-бы странно это не звучало, но тяжело объяснить... Разрешение таять. Воздух вокруг моих пальцев заструился едва уловимым маревом, и снежинка начала оседать, терять чёткость, но форма её — идеальная шестилучевая симметрия — держалась до последнего, пока на столе не осталось лишь крошечное влажное пятнышко.

— Приемлемо, — произнёс Абрахам, и для него это была высшая похвала. — Теория на сегодня — трактат Элгара «О взаимопревращении стихий». До завтра.

Я почти физически ощутила, как плечи от напряжения падают. Уборка инструментов, привычные движения — всё это делалось на автомате. Луниан, как обычно, застрял у своего стола, пытаясь заставить крошечный росток пустить новый листок. Его лицо было бледным, пальцы сжаты так, что костяшки побелели. Наше мимолётное сближение прошлой ночью, казалось, испарилось без следа — он снова был замкнут в своей скорлупе стыда. Мне хотелось что-то сказать, подойти, но я не знала как. Слова застревали в горле. Вместо этого я лишь бросила на него быстрый, сочувствующий взгляд и вышла, чувствуя себя предательницей.

В коридоре, ведущем в жилые покои, меня ждал сюрприз. Кассандра, удивительно, да? Она стояла у высокого стрельчатого окна, глядя во двор, где слуги расчищали снег. На ней было тёмно-синий костюм для верховой езды, облегающее и практичное, отороченное серебристым мехом по краям. Её каштановые волосы были убраны в простую, но элегантную низкую косу. Увидев меня, она обернулась, и на её лице появилась улыбка.

— Хлоя. Как прошли занятия? — спросила она, и в её голосе не было ни капли прежней ядовитости. — Утомительно, — честно ответила я, останавливаясь рядом. — Мастер Абрахам не верит в щадящий режим.

— Похоже на то, — она кивнула. — У меня есть предложение. Погода… не то чтобы идеальная, но солнце хоть выглянуло. Не хочешь прокатиться? В горах, за замком, есть тропы, которые зимой выглядят… завораживающе. И на них нет придворных.

Прогулка. Вместе. После вчерашнего это казалось логичным продолжением, но всё равно застало врасплох. Я колебалась. С одной стороны — свежий воздух, свобода от этих стен, возможность поговорить без ушей служанок за каждой портьерой. С другой — мы с ней всё ещё были на тонком льду…

— Боюсь, я не самая приятная компания для прогулок, — пробормотала я. — Моё настроение… непредсказуемо.

Кассандра фыркнула, и в этом звуке было что-то почти (даже!) дружеское. — Поверь, после часов, проведённых с дамами, обсуждающими кружева и генеалогические древа, любое непредсказуемое настроение будет как глоток свежего воздуха. Ну что, графиня? Осмелишься?

В её глазах читался вызов, но не враждебный. Скорее, дружеский. И я, к своему удивлению, почувствовала, как в груди что-то откликается на него. Не тепло — ещё нет. Но любопытство. И усталость от вечного одиночества в толпе.

— Хорошо, — согласилась я. — Давайте прокатимся.

Её лицо озарила непритворная улыбка. Она была куда красивее всех тех придворных масок, что я видела раньше. — Отлично! Я велела оседлать Игрена и Лобби. Два прекрасных скакуна. Естественно, твой конь был получше, но эти тоже ничего!

— Да, спасибо, — кивнула я, тронутая её вниманием к деталям. — Тогда через полчаса у главных ворот? — предложила она, и я согласилась.

Отправляясь в свои покои переодеться в что-то более подходящее для верховой езды, я чувствовала странное, почти виноватое оживление. Это было похоже на шалость, на маленький бунт против правил этого места. Мы, две невольные пленницы, отправлялись украдкой искать островок свободы.

По пути в свою комнату, уже одетая в тёплые штаны, сапоги и простую тёмно-синюю куртку, я почти столкнулась с Ричардом. Он шёл по коридору в сопровождении двух советников, что-то оживлённо обсуждая, но, увидев меня, мгновенно отвлёкся. Его глаза, всегда такие острые и оценивающие, смягчились, а в уголках губ заплясали знакомые чёртики.

— Хлоя, — окликнул он, жестом отпустив советников подождать в стороне. — Ты куда-то собралась? Выглядишь… целеустремлённо. — На прогулку, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — С Кассандрой.

Его брови поползли вверх, а на лице расцвела широкая, искренне удивлённая улыбка. В ней не было ни ревности, ни подозрения — только чистое, неподдельное удовольствие. — Неужели? Вот это поворот. Вчерашние враги, а сегодня — компаньоны для верховой прогулки. Я очень рад.

Его «очень рад» прозвучало так тепло, так по-человечески от этого дракона, что я невольно смутилась. Я ждала колкости, намёка, даже лёгкой ревности. Но это… это было просто счастье от того, что две важные для него женщины не рвут друг другу волосы. Важные женщины, да? — Мы не враги, — пробормотала я, отводя взгляд на каменную кладку стены. — Просто… обе оказались в сложной ситуации.

— И нашли общий язык, — он закончил за меня, его голос стал тише, интимнее. Он сделал шаг ближе, и от него, как всегда, пахло тёплой кожей и древесными нотами. — Это лучше, чем я мог надеяться, Хлоя. Гораздо лучше. Кассандра… она не так проста, как кажется. И ей здесь так же одиноко, как и тебе. Если вы сможете поддерживать друг друга… это облегчит многое.

Его слова были полны такой заботы, такого понимания, что у меня внутри всё перевернулось. Этот человек, наследный принц, обручённый с другой, искренне радовался моей с ней дружбе. Потому что это облегчало его жизнь? Или потому что он действительно заботился о нас обеих? Я не знала. И это незнание было мучительным.

— Мы просто едем кататься, — холодно ответила я, возводя привычную ледяную стену. — Не стоит строить далеко идущих выводов, Ваше Высочество.

Он рассмеялся. Низкий, бархатный смех, который, казалось, согревал холодный камень коридора. — О, конечно. Просто катаетесь. — Его глаза сверкнули озорно. — Знаешь, именно за это я тебя и… ценю, Хлоя. Ты никогда не делаешь ничего просто так. Всегда с вызовом. Всегда чуть-чуть против ветра. Это освежает мою рутину.

Он поднял руку, как будто собираясь коснуться моей щеки, но в последний момент остановился, опустил её и лишь кивнул. — Хорошо прокатитесь. И будьте осторожны. В горах после свежего снега бывают лавины. Рыхлый снег опасен, думаю ты знаешь.

— Мы не заедем так далеко, — поспешно сказала я, чувствуя, как предательский жар разливается по щекам. — До свидания.