Три дня после той ночи превратились в череду бессонных ночей, тревожных утренних осмотров и маленьких побед. Джон выздоравливал. Медленно, тяжело, как и подобает дракону, который чуть не отправился к праотцам. Но рана заживала, яд выводился из организма, и с каждым днем он становился сильнее.

Только вот драконья сущность, похоже, решила, что раз хозяин ослаб, пора взять бразды правления в свои руки.Первый раз это случилось на второй день. Я сидела рядом с кроватью, читала вслух какую-то чушь из газеты, чтобы он не скучал, и вдруг заметила, что его пальцы, сжимающие мое запястье, стали… другими. Чешуя. Мелкая, темная, переливающаяся в свете лампы, проступила на тыльной стороне ладони и поползла вверх, к локтю.

— Джон, — я коснулась его руки. — Ты это видишь?Он опустил взгляд. Челюсть сжалась, ноздри раздулись.— Вижу, — голос был хриплым, чуть рычащим. — Не обращай внимания. Он просто... беспокоится.— Он? Твой дракон?

— Он, — Джон попытался убрать руку, но я не позволила.— Не прячь, — я провела пальцами по чешуе. Она была теплой, гладкой, живой. — Это красиво.— Это опасно, — он смотрел на свою руку с такой ненавистью, будто она была врагом. — Если я потеряю контроль...

— Не потеряешь, — я поднесла его ладонь к губам, поцеловала. Чешуя была чуть шершавой, но не неприятной. — Ты сильнее.Он хотел возразить, но в этот момент я лизнула кончики его пальцев, и чешуя вспыхнула — буквально. Золотые искры пробежали по его руке, и он резко отдернул ее.

— Мерил, — рыкнул он. — Не надо.— Почему? — я невинно захлопала ресницами. — Тебе не нравится?— Нравится, — он провел здоровой рукой по лицу. — Слишком нравится. И если ты продолжишь, я не отвечаю за последствия.

— Какие последствия? — я подалась ближе. — Ты ранен. Лекарь сказал — постельный режим.— Это не значит, что я импотент.Я рассмеялась. Он рассмеялся следом, и чешуя медленно исчезла, уступая место обычной коже.

— Видишь? — я взяла его за руку. — Ты управляешь.— Пока да, — он сжал мои пальцы. — Но я не знаю, что будет, когда я встану. Когда пойду на работу. Когда…— Когда мы будем заниматься любовью? — подсказала я.— Мерил!

— Что? Я серьезно. Ты боишься, что во время секса выпустишь дракона?Он отвёл взгляд. Дракон, генерал-полицеймейстер, мужчина, который арестовал меня и перевернул всю мою жизнь, покраснел как мальчишка.— Я не хочу тебя поранить, — сказал он тихо. — Если я потеряю контроль...

— Ты не потеряешь, — я поцеловала его в щеку. — Потому что я рядом. Потому что я тебя люблю. Потому что мы команда.Он вздохнул, притянул меня к себе, и уткнулся носом в мои волосы.— Ты слишком хороша для меня, — прошептал он.

— Я знаю, — я улыбнулась в его плечо. — Но ты мне нравишься. Несмотря на твои драконьи закидоны.Второй раз случился ночью. Я проснулась от того, что рядом со мной было слишком жарко. Джон спал, обнимая меня, но его тело пылало так, что простыни начинали дымиться. Я села, коснулась его лба — горячий, как печка. Чешуя проступила на лице, на шее, на руках, и даже во сне он рычал — тихо, низко, будто сражался с невидимым врагом.

— Джон, — я потрясла его за плечо. — Проснись.Он открыл глаза. В темноте они горели золотом — ярко, пугающе, красиво. Секунду он смотрел на меня невидящим взглядом, а потом моргнул, и огонь погас.

— Мерил? — голос сел до хрипоты. — Что случилось?— Ты чуть не поджег кровать, — я погладила его по щеке. Чешуя под пальцами была горячей, но не обжигала. — Сон плохой?— Не помню, — он провел рукой по лицу, и чешуя начала исчезать. — Просто жарко.

— Это яд выходит, — сказала я, хотя не была уверена. — Лекарь говорил, возможны последствия.— Какие последствия? — он усмехнулся горько. — То, что я превращусь в зверя и сожгу все вокруг?

— Ты не превратишься, — я легла рядом, прижалась к нему, несмотря на жар. — Ты слишком упрямый, чтобы сдаваться.— Или слишком глупый.

Он рассмеялся, и в его смехе я снова услышала рык — тихий, едва уловимый, но он был. Дракон просыпался, требовал своего. Но Джон держал его в узде. Ради меня.— Спи, — я поцеловала его в уголок губ. — Я буду рядом. Если что — разбужу.

Он закрыл глаза, и через минуту его дыхание выровнялось. Я лежала рядом, слушая, как бьется его сердце, и думала о том, что этот дракон — самый сильный человек, которого я знаю. И самый ранимый. И я ни за что не позволю ему сломаться.

На четвертый день пришло письмо из столицы. Джон прочитал его, побледнел и отложил в сторону.— Что там? — спросила я, сидя на краю кровати.— Меня вызывают, — он провел рукой по лицу. — В столицу. Срочно. Что-то связано с расследованием по Кровавому янтарю — нашли новые улики, нужно мое присутствие.

— Ты не можешь ехать, — я взяла его за руку. — Ты еще слаб.— Я знаю, — он сжал мои пальцы. — Но если я не поеду, они начнут копать без меня. А я не доверяю тамошним следователям. Они могут все испортить. Только залипают.

— Или найти настоящего преступника, — возразила я.— Или, — он посмотрел на меня долгим взглядом. — Мерил, я должен ехать. Сегодня.— Сегодня?! — я вскочила.

— Я справлюсь, — он поднялся, опираясь на стену. Лицо его было бледным, но глаза горели решимостью. — Я не могу рисковать. Если настоящий производитель янтаря до сих пор на свободе…— То он убьет тебя при первой же возможности, — закончила я. — Джон, ты не в форме. Ты не сможешь защитить себя.

— Зато я смогу защитить тебя, — он подошел, взял меня за плечи. — Если я уеду, он может решить, что я сдался, и ослабит бдительность.— Или решит, что ты уехал, и нападет на меня, — я вырвалась. — Ты обо этом подумал?

— Северус останется, — сказал он. — Он присмотрит за тобой.— Северус? — я усмехнулась.

— Он не раз подставлял мне плечо, и сейчас поможет, мерил, я доверяю ему. Он уже много лет доказывает свою преданность. Если ты дашь ему шанс…— Я не хочу давать ему шанс, — отрезала я. — Я хочу, чтобы ты остался. Я хочу, чтобы ты был рядом. Я хочу...

— Знаю, — он притянул меня к себе, обнял. — Я тоже хочу. Но если я не сделаю это сейчас, потом будет поздно. Мы столько сил вложили в это расследование. Я не могу бросить его на полпути.— Ты бросаешь меня, — тихо сказала я.

— Никогда, — он поцеловал меня в макушку. — Это не навсегда. Ясно?— Обещаешь?— Да

Я вздохнула, уткнулась носом в его плечо. — Если ты умрешь, я тебя убью, — сказала я.— Заметано, — он усмехнулся. — А теперь помоги собраться. Выезжаю через час.

Карета унесла его в темноту, а я осталась стоять у ворот участка, сжимая в руке платок, которым он вытирал мое лицо после того, как я плакала.— Вернешься, — прошептала я. — Обязательно вернешься.

Северус подошел, встал рядом.— Он вернется, — сказал он. — Он сильный.— Знаю, — я повернулась к нему. — Ты остаешься?— Мне поручено присматривать за тобой, — эльф усмехнулся. — Так что да, я остаюсь.— Присматривать или шпионить?

— И то, и другое, — он подал мне руку. — Идем. Холодно. Тебе нужно отдохнуть.Я посмотрела на его руку, потом на его лицо. В глазах Северуса не было насмешки — только спокойствие и, кажется, искренняя забота.— Ладно, — я взяла его под руку. — Но если ты попытаешься меня убить, я придумаю что-нибудь очень болезненное.— Не сомневаюсь, — он усмехнулся.

Два дня прошли в тоскливом ожидании. Северус приходил каждый вечер — приносил еду, новости, составлял компанию. Он был идеальным гостем: вежливым, ненавязчивым, остроумным. Но меня не покидало ощущение, что что-то не так.

На третий день, когда мы сидели на кухне и пили чай, он вдруг сказал:— Мерил, ты когда-нибудь задумывалась о том, что твои таланты пропадают зря?— В каком смысле? — я поставила кружку.

— Ты умеешь очаровывать, выведывать секреты, манипулировать людьми. Это редкий дар. А Джон использует тебя только как... — он запнулся, подбирая слово, — как подружку.— Как агента, — поправила я. — Я помогаю ему с расследованием.

— Помогаешь, — кивнул он. — Но он не ценит этого. Он видит в тебе женщину, которую нужно защищать, а не союзницу, на которую можно положиться.— Это не так, — я почувствовала, как внутри закипает злость. — Он доверяет мне.

— Доверяет? — Северус приподнял бровь. — Он запер тебя в камере, когда ты хотела спасти подругу. Он не взял тебя на склад, когда мы пошли проверять логово. Он уехал в столицу, оставив тебя здесь, с человеком, которому ты не доверяешь.

— С тобой, — поправила я. — Он оставил меня с тобой, потому что доверяет тебе.— А ты? — он подался вперед. — Ты доверяешь мне?Я молчала. Потому что не знала ответа.

— Я не хочу тебя обидеть, — сказал он мягко. — Я просто предлагаю... сотрудничество.— Какое?— Ты будешь моими глазами и ушами в участке. Будешь рассказывать, что происходит, какие улики находят, какие версии разрабатывают. А я, в свою очередь, поделюсь с тобой информацией, которую не могу доверить Джону.

— Почему не можешь доверить Джону? — я прищурилась.— Потому что он слишком прямолинеен, — Северус откинулся на спинку стула. — Он видит мир в черно-белых тонах. Преступник — жертва — закон. А в реальности все сложнее. Есть люди, которые могут быть полезны, даже если они нарушают закон. Как ты, например.

— Ты предлагаешь мне стать твоим шпионом? — усмехнулась я.— Я предлагаю тебе стать моей союзницей, — поправил он. — Мы обе хотим одного и того же — чтобы настоящий преступник был пойман. Разница в том, что Джон думает, что он уже пойман. А я знаю, что это не так.

— Знаешь? — я подалась вперед. — Что ты знаешь?Он помолчал. В его глазах мелькнуло что-то.— Я знаю, кто производит Кровавый янтарь, — сказал он тихо. — Я знаю, кто стоит за всей этой сетью. И я знаю, что это не мой отец.

— И ты молчал?— У меня нет доказательств, — он развел руками. — Только подозрения. И если я скажу Джону, он потребует доказательств. А если я не смогу их предоставить, он перестанет мне верить. А без его доверия я не смогу продолжать расследование.

— А с моей помощью сможешь?— С твоей помощью, — он посмотрел мне в глаза, — я смогу получить доступ к информации, которая нужна. А ты, в свою очередь, получишь доступ к информации, которая нужна тебе. Например, к тому, что Джон скрывает от тебя.

— Джон ничего от меня не скрывает, — сказала я, но голос дрогнул.— Правда? — Северус усмехнулся. — А ты знаешь, почему он так спешно уехал в столицу? Знаешь, какие улики там нашли? Знаешь, кого подозревают на самом деле?

Я молчала.— Я так и думал, — он отпил чай. — Он защищает тебя, Мерил. Думает, что, скрывая правду, он убережет тебя от опасности. Но на самом деле он делает тебя уязвимой. Потому что ты не знаешь, откуда придет удар.

— А ты знаешь?— Догадываюсь, — он поставил кружку. — И если ты согласишься мне помочь, я расскажу тебе все.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает смесь злости, любопытства и страха. Он был прав — Джон действительно скрывал от меня многое. И эта ложь во спасение бесила меня не меньше, чем его попытки запереть меня в камере.— Хорошо, — сказала я медленно. — Допустим, я согласна. Что дальше?

Северус улыбнулся. В его улыбке было удовлетворение.— Дальше ты слушаешь, — он подался вперед, понижая голос. — И задаешь правильные вопросы. Например, такой: почему яд, которым отравили Джона, был сделан из ингредиентов, которые можно найти только в лаборатории моего отца, но при этом сам яд использовали не его люди?

— А почему? — спросила я, играя роль заинтересованной слушательницы.— Потому что кто-то хочет, чтобы мы думали на моего отца, — Северус усмехнулся. — Кто-то, кто знает о моей связи с Джоном. Кто-то, кто хочет стравить нас.

— И кто это?— Я не знаю, — он покачал головой. — Но я знаю, где искать. И мне нужна твоя помощь, чтобы проверить одну догадку.— Какую?

Он помолчал. Секунду я боялась, что он передумает. Но потом он сказал:— В участке есть архив старых дел. Десятилетней давности. Там хранятся документы о первой попытке поймать производителей Кровавого янтаря. Джон думает, что эти дела закрыты, но я знаю, что нет. В одном из них есть имя человека, который тогда ушел от правосудия. И если я прав, этот человек — тот, кто сейчас заправляет всей сетью.

— И ты хочешь, чтобы я нашла эти документы?— Я хочу, чтобы ты помогла мне их найти, — поправил он. — Вместе. Сегодня ночью.Я смотрела на него и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Это было безумие. Это было опасно. Это могло быть ловушкой.

Но если он говорил правду, если настоящий преступник до сих пор на свободе…— Хорошо, — сказала я. — Сегодня ночью. Но если ты меня обманываешь…— Знаю, — он улыбнулся. — Ты придумаешь что-нибудь болезненное.— Ты даже не представляешь, насколько болезненное, — я поднялась. — А теперь уходи. Мне нужно подготовиться.

— Конечно, — он тоже встал. — Встречаемся у входа в участок в полночь.Он ушел, а я осталась одна. Стояла посреди кухни и смотрела на закрытую дверь. В голове шумело. Северус предлагал мне предать Джона. Или не предать, а помочь ему по-своему? Грань была тонкой, и я не знала, где она проходит.