Фрида

Утро пришло тусклое и нерешительное, пробиваясь сквозь запылённое стекло окошка сероватым светом. Сознание вернулось медленно, а вместе с ним, память о ночи. О том, как я прижалась к нему, о его руке на моём животе, о его ровном дыхании у меня в затылке. О том странном, полусонном разговоре про маму.

Я лежала неподвижно, боясь пошевелиться. Он всё ещё спал, его рука тяжёлая и тёплая лежала на мне. И в этом не было ничего от властной хватки Тома. И это было страшно именно потому, что так сильно хотелось, чтобы утро не заканчивалось.

А потом в памяти всплыло остальное. Кларис на корабле с незнакомцем. Исчезнувший Том. Люди, которые знали моё имя. Взрывающиеся лампы. Весь этот кошмарный пазл сложился в груди тяжёлым, холодным камнем. Зачем мы вообще продолжаем эту погоню? Том пропал. Кларис уплыла с кем-то. Что мы могли сделать? Ворваться на тот корабль? А главное, толк от этого?

Амель пошевелился, его дыхание изменилось. Он проснулся. Я почувствовала, как рука на секунду сжалась, будто проверяя, на месте ли я, а затем осторожно отпустила. Он отодвинулся, и сразу стало холодно.— Утро, — хрипло произнёс он.— Угу, — буркнула я в подушку, не поворачиваясь.

Мы собирались молча, как два привидения, избегая взглядов. Неловкость вернулась. Я надела своё старое, потрёпанное дорожное платье, чувствуя, как грубая ткань натирает кожу. Оно было грязным, пахло дымом.

— Пойдём в порт, — сказал Амель, уже стоя у двери в своём безупречном, хоть и помятом, камзоле. — Узнаем расписание кораблей в Свободные земли.— Зачем? — вырвалось у меня. Я не смогла сдержаться. — Она уже уплыла. Ты видел тот корабль. Догнать её? Спросить, как поживает мой бывший муж?

Амель обернулся. Его лицо было спокойным, но в глазу я увидела усталость.— У нас есть договорённость, Фрида. Я помогаю тебе с Томом. Чтобы найти Тома, нужно понять, куда они направлялись. Кларис, это зацепка.— Зацепка уплыла! — голос мой задрожал от бессилия. — И Том… Чёрт с ним! Может, он уже мёртв! Может, его сбросили с того корабля! И что? Я должна за него горевать? Я должна ради него носиться по свету, когда за мной самой… — я запнулась, сглотнув ком в горле.

Он смотрел на меня, и его молчание было хуже любых слов. Он видел, видимость храбрости рассыпалась, оставив только голый, дрожащий от страха комок нервов. Я отвернулась, чувствуя, как наворачиваются слёзы. Эх, мам, ты бы сейчас придумала такое крепкое словцо…

Я услышала его шаги, а потом его рука легла мне на плечо. Тяжело и твёрдо.— Пойдём, — сказал он, — Сначала позавтракаем. А потом… потом я хочу кое-что сделать.

Он нашёл небольшое, почти милое кафе на набережной, где подавали кофе с вкусными булочками. Мы сидели у окна, и я молча ковыряла вилкой крошки, глядя на суетящийся порт. Он пил кофе, наблюдая за мной. Его молчаливое внимание было невыносимым.

— Ты не можешь путешествовать в этом, — наконец сказал он, указывая вилкой на моё платье.— Что? — я оторвалась от созерцания мачт.— Платье. Оно тебя сковывает. Ты спотыкаешься. Оно грязное и… грустно выглядит.— Спасибо за комплимент, — язвительно бросила я. — В следующий раз, когда буду убегать от бандитов, обязательно его постираю.— В следующий раз я надену на тебя что-то удобнее. Он заплатил, не дав мне опомниться, и повёл меня в чистый, светлый квартал, где окна магазинов сверкали, и пахло кожей. Он остановился перед вывеской «Путник» с эмблемой — свернувшимся клубком дорог.— Здесь, — сказал он, открывая передо мной дверь.

Внутри пахло сукном и приятной, деловой суетой. Полки ломились от прочных ботинок, практичных плащей, шерстяных свитеров и… да, там были штаны. Настоящие, кожаные, не мужские, сшитые, судя по всему, для женщин-путешественниц или, что более вероятно в этом мире, для авантюристок.

Хозяйка магазина, зрелая дама с умными глазами и руками, знающими толк в ткани, подошла к нам.— Чем могу помочь, милорд?— Для дамы, — Амель мягко подтолкнул меня вперёд. — Дорожный гардероб. Удобный. Прочный. Чтобы не стеснял движений. И чтобы… — он запнулся, выбирая слова, — чтобы ей нравилось.

Я стояла посреди магазина, чувствуя себя полной дурой. Все мои вещи за всю жизнь, включая прошлую, не стоили, наверное, и пары ботинок отсюда.— Амель, нет, это слишком…— Это необходимо, — перебил он. — Я не могу смотреть, как ты спотыкаешься о подол. Выбирай. Хозяйка, оценив мою растерянность, взяла ситуацию в свои руки. Через несколько минут я стояла в примерочной, сжимая в руках мягкую, тёмно-синюю рубаху из прочного хлопка и пару штанов из тонкой, эластичной кожи, которые на удивление хорошо сидели. Кажется, такие были популярны в нашем мире, когда я ещё была там. Ещё были ботинки до щиколотки на плоском каблуке, тёплый свитер и практичный плащ-накидка из вощёной ткани. Всё это было неброским, качественным и чертовски удобным. Я крутилась перед зеркалом, и впервые за долгое время не видела в отражении жалкую, затравленную девушку. Я видела… кого-то, кто готов к дороге. К приключениям.

Я вышла из-за шторки, робко оглядывая себя. Амель, разговаривавший с хозяйкой, обернулся. Его глаз медленно, детально осмотрел меня с ног до головы. На лице не было ни улыбки, ни насмешки. Он смотрел так, будто оценивал. Потом его взгляд остановился на штанах.

— Драконы выше этого не поднимаются, — произнёс он наконец, и в его голосе зазвучала знакомая, саркастическая нотка. — Даме благородного происхождения не подобает щеголять в брюках.Я замерла, почувствовав укол разочарования. Ну вот. Сейчас начнётся.— Но, — он сделал паузу для драматизма, и уголок его рта дрогнул, — я совру, если скажу, что это выглядит не потрясающе на тебе.

Тепло хлынуло мне в лицо. Я смущённо опустила глаза, но внутри что-то ёкнуло, сладкое и тревожное одновременно.— Мне удобно, — пробормотала я в оправдание.— Это главное, — согласился он, уже отворачиваясь к хозяйке. — Всё, что на ней, мы берём. И ещё комплект на смену. И пару вещей попроще, для города.

Он расплатился, не обращая внимания на сумму, а я стояла, как ошеломлённая, сжимая в руках свёрток со своим старым платьем.

Когда мы вышли, уже облачённые в новую экипировку (он тоже приобрёл себе более простой тёмный камзол без вычурностей), моё настроение странным образом улучшилось. Легко ступать в удобных ботинках, не спотыкаясь о юбку, было маленьким, но осязаемым чудом. Я даже улыбнулась, глядя на наше отражение в витрине: мы выглядели как пара каких-то мрачноватых, но решительных искателей приключений.

— Спасибо, — тихо сказала я, идя рядом с ним по набережной к главным причалам.— Не за что, — он бросил на меня быстрый взгляд. — Теперь ты хоть перестанешь жаловаться, что спотыкаешься. Осталось научить тебя не орать «ой» на всю округу.

Я фыркнула, но уже без злости. Мы шли мимо складов, лодочных мастерских, шумных таверн. И вот тут, на небольшой площадке со скамейками для усталых грузчиков, я увидела его. Сначала не поверила глазам. Потом сердце упало в пятки, замерло, а потом забилось с такой силой, что в ушах зазвенело.

На одной из скамеек, под присмотром двух воркующих голубей, валетом раскинулся Том. Он был грязный, его дорожный камзол был в пятнах, одна щека рассечена, а лицо выражало блаженную, пьяную отрешённость. Пустая бутылка валялась под скамейкой.

Я остановилась как вкопанная. Амель, шедший чуть впереди, обернулся и сразу понял. Его тело напряглось, приняв ту самую боевую готовность, которую я видела в складе. Он не сказал ни слова, просто сделал шаг назад, оказавшись чуть сбоку от меня, на всякий случай.

Я подошла медленно, будто к спящему зверю.— Том? — позвала я, и мой голос прозвучал чужим и хриплым.Он пошевелился, застонал, приоткрыл один мутный глаз.— Фффрида? Ишь ты… ка… как нашлась… — он попытался сесть, но лишь беспомощно шлёпнулся обратно на спинку скамьи. От него пахло перегаром.— Где… где Кларис? Красотка… мы с ней…— Где она, Том? — перебила я, и в голосе зазвенела сталь, которой я сама от себя не ожидала. — Куда вы делись? Что произошло?— А… Уплыла… — он махнул рукой в сторону моря, едва не потеряв равновесие. — Со своим… новым другом. Бросила… Меня! Представляешь? Я ей всё… а она…— Ты им что-то сказал, Том? — мои руки сжались в кулаки. Я наклонилась к нему, не обращая внимания на вонь. — Ты уже продал кому-то информацию, да? Он посмотрел на меня, и в его мутных глазах на секунду мелькнул тот самый, знакомый, подленький огонёк.— А… испугалась? Не бойся… Всё хорошо… Продал. Дорого… Сама виновата, еужно было успеть — он икнул. — Какой-то… богатей. Искал тебя, между прочим. Интересовался… откуда ты. Кларис познакомила… Он ей много чего пообещал… А мне… мне денег дал. Много денег… — его лицо исказила жалкая гримаса. — Но они… они всё забрали, сволочи! Корабль уплыл, а я… я остался…Он всхлипнул, как обиженный ребёнок.

Во мне что-то оборвалось. Весь страх, всё напряжение последних дней, вся ненависть к этому жалкому, ничтожному существу вырвались наружу. Я не думала. Я просто отвела руку и со всей силы врезала ему по щеке. Звук был сочным, громким, заставившим даже голубей взлететь.

— Тупой, жалкий, ничтожный идиот! — закричала я, не в силах остановиться. Слёзы гневные, жгучие, текли по моим щекам. — Ты продал меня! Ты знал, чем это грозит! Ты…— Фрида, — позади раздался твёрдый, спокойный голос Амеля. Его рука легла на моё плечо, пытаясь оттянуть меня назад. Но я вырвалась.— Нет! Он должен знать! Он должен…Том потирал щёку, глядя на меня с глупым удивлением, будто не понимая, за что его ударили. Потом его взгляд скользнул за мою спину, на Амеля, и в нём вспыхнуло что-то вроде пьяной догадки.— А… это твой новый… что ли? Богаче меня, да? — он усмехнулся, и эта усмешка была отвратительной. — Ну… поздравляю… Только смотри… он тоже продаст, когда узнает… кто ты на самом деле… чужеземная шлюха…

Я замерла. Весь мир сузился до этой пьяной рожи, до этих слов. Амель застыл у меня за спиной. Я чувствовала его взгляд, тяжёлый и вопрошающий.Том, довольный произведённым эффектом, хмыкнул и его голова упала на грудь. Через секунду он уже храпел.

Я обернулась к Амелю. Его лицо было каменным.— Что за секрет, Фрида? — спросил он тихо. — Что он имел в виду?— Ничего! — выпалила я, отступая. Всё внутри кричало от ужаса. Он слышал. Это было концом. — Он пьяный, он бредит! Он просто злится, что я ушла! Ты же сам видел, какой он!— Я видел, как ты его ударила, — его голос был ровным, но в нём что-то натягивалось, как тетива. — Я видел, как ты испугалась его слов. Что он продал, Фрида? Кому? И что это за «информация», которая стоит так дорого и за которой охотятся люди с магическими кристаллами?

Он шагнул ко мне, и я отпрянула.— Оставь меня в покое! — закричала я, тело дрожало. — Ты ничего не понимаешь! Ты со своим дворцом и своими драгоценностями! Ты не знаешь, что такое страх! Что такое… быть чужой! А теперь и ты… ты тоже хочешь что-то получить, да? Взамен своих денег? Давай! Допрашивай!

Я выпалила это, задыхаясь, и увидела, как его лицо исказилось. Не гневом, а чем-то более сложным. Он резко отвёл взгляд, к пьяно храпящему Тому, потом снова на меня.— Хорошо, — произнёс он ледяным тоном, — Я клянусь, что пока ты сама не будешь готова мне рассказать, я не буду требовать.Он сделал шаг, сокращая расстояние между нами. Его рука легла мне на талию, притягивая к своей груди.