На следующее утро Лена приехала к магазину на полчаса раньше обычного. Заехав по пути в круглосуточный супермаркет, она купила пачку самого крепкого, темного зернового кофе, который только смогла найти, и дешевую гейзерную кофеварку.

Когда Марк переступил порог "Маяка", его встретил не запах застоявшейся строительной пыли, а густой, терпкий аромат свежесваренного кофе.

Лена сидела за отцовским столом, перебирая сметы. Рядом с ней стоял старый металлический термос Марка, над которым поднимался пар. — Я решила, что "нефть" лучше варить на месте, чем везти в термосе, — сказала она, не поднимая глаз от бумаг, но ее губы чуть тронула легкая, робкая улыбка. — Там, на тумбочке. Черный, без сахара. Все как ты любишь.

Марк замер в дверях. Он медленно снял куртку, подошел к тумбочке и налил себе кофе в пластиковый стаканчик. Сделал глоток. Прикрыл глаза. — Идеально, — хрипло констатировал он. — Спасибо.

Он подошел к столу и положил перед ней бумажный пакет, на котором красовался логотип пекарни Оли. — Круассан с миндальным кремом. Ты же ненавидишь сухие бутерброды по утрам.

Лена удивленно вскинула на него глаза. Он помнил. Спустя десять лет он помнил, какую выпечку она любила. — Ты заезжал в пекарню? — она попыталась сказать это обыденно, но не смогла скрыть легкий укол ревности к смешливой Оле. — Заехал, взял кофе тебе и выпечку. И уехал. У нас горят сроки, некогда болтать, — он ответил так, словно прочитал ее мысли, расставляя все точки над "i".

Это было начало их негласного договора. Мелкие уступки, говорящие громче любых извинений.

Лена начала без слов собирать и раскладывать по местам его инструменты, когда он, увлекшись работой, бросал их где попало. Марк, в свою очередь, молча забирал у нее самые тяжелые мешки с мусором, не позволяя ей надрывать спину, но делал это тактично, не акцентируя на этом внимание и не ущемляя ее гордость.

Лед таял. Медленно, капля за каплей, обнажая ту глубокую, интуитивную связь, которая всегда существовала между ними. Они учились заново заботиться друг о друге в мелочах.