Смех оборвался слишком резко. Как только Марк убрал руку от ее лица, воздух в помещении мгновенно остыл. Осознание того, насколько близко они подошли к черте, которую оба поклялись не пересекать, ударило их обоих одновременно.

Лена отшатнулась, чуть не споткнувшись о пластиковый лоток с краской. Сердце колотилось где-то в горле, щеки горели отнюдь не из-за строительной пыли. — Я... пойду умоюсь, — пробормотала она, пряча глаза, и буквально сбежала в подсобку.

Она включила ледяную воду в старой раковине и долго плескала ею в лицо, пытаясь смыть белые пятна и тот обжигающий жар, который оставили на ее коже пальцы Марка. Когда она подняла голову и посмотрела на свое отражение в мутном зеркале, на нее смотрела испуганная женщина.

Что ты делаешь, Лена? — мысленно отругала она себя. — Тебе мало проблем? Ты хочешь снова привязаться к нему, чтобы потом, когда придется продать этот магазин и уехать, разорвать сердце обоим?

Она вытерла лицо жестким бумажным полотенцем и, нацепив свою самую равнодушную маску, вернулась в зал.

Марк стоял спиной к ней, ожесточенно закрашивая валиком то самое место на стене, к которому он ее прижимал несколько минут назад. Его движения были резкими, напряженными. — Нам придется наносить второй слой в этом углу, — бросил он, не оборачиваясь. Голос звучал сухо, почти раздраженно. — Ты смазала текстуру, когда отбивалась.

Искры защитного раздражения мгновенно вспыхнули в груди Лены. Это он начал эту дурацкую игру с краской, а теперь обвиняет ее? — Если бы кое-кто не распускал руки, текстура была бы идеальной, — парировала она, поднимая свой валик.

Марк резко остановился, сжав черенок валика так, что побелели костяшки. Он медленно повернул голову. В его глазах больше не было смеха, только темная, тяжелая настороженность. — Я распускал руки? — тихо переспросил он. — Ты сама мазнула меня по лицу, москвичка. Не перекладывай ответственность.

— Я просто ответила на твою выходку! — Лена вздернула подбородок, чувствуя, как адреналин снова бьет в кровь. Это было проще. Злиться было гораздо проще и безопаснее, чем признавать ту сумасшедшую тягу, которая искрила между ними.

— Отлично. Значит, возвращаемся к работе и больше никаких "выходок", — процедил Марк. Он отвернулся к стене. — Крась свою половину. Молча.

Лена сжала зубы, с силой окуная валик в краску. Искры раздражения, вспыхнувшие между ними, были всего лишь неуклюжей попыткой защититься от чувств, с которыми ни один из них не был готов справляться.