Если барон думал, что, дав мне выходной, я лягу отдыхать и буду нежиться в кровати до самого вечера, он сильно заблуждался.

Едва за ним закрылась дверь, я первым делом принялась обследовать комнату. Тщательно проверила все углы, отодвинула тяжелые парчовые портьеры — другой спрятанной комнаты не было, но и уборной с купальной тоже.

— Получается, они одни на две комнаты?! — возмутилась и разозлилась я. — И мне теперь придется ходить к нему ради этого дела?!

Ладно, переживем, у них тут где-то есть ночные вазы… Но от одной мысли, что все равно придется пересекать покои барона, чтобы принять ванную, меня передернуло.

Зачем такой огромный замок, если отдельной уборной и то нет?!

При этом порадовало, что есть отдельная дверь в коридор. Это значило, что мне не придется постоянно ходить через комнату барона. Уже облегчение.

Я провела пальцем по стоящему у окна столу. Слой пыли был таким толстым, что на нем можно было что-нибудь написать. Я не преминула этим воспользоваться.

С особым усердием вывела… Нет, не «барон — чешуйчатый гад!», как очень хотелось и прям зудило, а «Хитем + Люся =…» и тут же смутилась от своих мыслей. Что-то меня сегодня весь день несет не в ту степь.

Давай, Люська, соберись, а то поплыла от одного поцелуя.

Но стоило признать, целуется барон офигенно. Бабочки сразу попадали в обморок.

— Та-а-ак, — протянула я вслух, — похоже, в этой комнате давно никто не живет.

И с энтузиазмом, которого сама от себя не ожидала, я принялась за уборку. Перестелила постель, взбила подушки. Затем отправилась на поиски Харни — управляющего, улыбнувшись, попросила дать мне тряпку с ведром.

— Леди, что случилось с вашим лицом? Это барон? — озадаченно спросил добродушный мужчина, с беспокойством разглядывая мое лицо.

— Нет. — хмыкнула я. — Подралась на рынке, не поделили овощи... одну большую редиску.

Харни очень внимательно и долго смотрел... Затем сказал, что если надо, то может вызвать лекаря. Выдал инвентарь для уборки.

Вернувшись в комнату, я с рвением принялась за дело. Протерла пыль с мебели, смахнула паутину с углов.

Когда дело дошло до мытья пола, я опустилась на колени и, чтобы до конца не запачкать свое платье, подоткнула под пояс подол. И мурлыкая под нос веселую песенку, стала драить полы. Настроение моментально улучшилось.

Однако в какой-то момент я почувствовала на себе пристальный взгляд. Стало жутко... Вдруг в этой комнате живет призрак, поэтому барон так легко меня в ней поселил. А я то думала и гадала, с чего у него случился добрый порыв…

Медленно, стараясь не делать резких движений, стала разворачиваться и боковым зрением увидела огромную тень. Я завизжала и, не раздумывая, зашвырнула мокрой тряпкой в сторону призрака.

— Драконья чешуя! — раздался возмущенный голос барона.

Я резко обернулась. В проеме стоял Морвейн. Высокий, статный, в своей неизменно белой накрахмаленной рубахе, по которой теперь сползала грязная тряпка…

Его брови сошлись на переносице…

— Чпок… — со смачным звуком тряпка наконец упала на пол, оставив темное мокрое пятно на рубахе.

— Упс… — Я прикусила губу. Выпрямилась и попыталась изобразить виноватую улыбку.

— Держи, я принес тебе новое платье, выкинь свое, — невозмутимо произнес барон, и даже мускул на его лице не дрогнул. Кхм… Кажется его выдержка и нервы стали значительно крепче.

— Я не беру подарки от незнакомых мужчин, — попыталась возразить я, скрещивая руки на груди.

— Вообще-то, мы знакомы, — парировал барон, делая шаг вперед. — Я с тобой за эти дни провел больше времени, чем с бывшей женой за несколько лет нашего брака. А во-вторых, теперь ты моя прислуга, а значит — лицо дома, и не должна ходить в отрепьях. Поняла?

Я сжала челюсти, но кивнула. Продолжать отказываться от нового платья в моей ситуации было бы глупо.

Он бросил сверток на кресло у и направился к выходу, но вдруг остановился и бросил через плечо:

— Я передумал. Сегодня вечером поработаешь камердинером. Посмотрим, как ты справляешься со своими обязанностями. Еще не поздно расторгнуть твой трудовой договор.

Я закатила глаза, едва сдерживаясь, чтобы не выдать вслух едкое замечание. Решил напугать ежа голой попой? — ухмыльнулась я. Но вслух лишь тихо вздохнула и промолчала.

Когда шаги барона затихли, я подошла к креслу и осторожно развернула сверток, что он принес. Ткань оказалась мягкой и очень приятной на ощупь.

Но по мере того, как я разворачивала свою новую форму, брови начинали сильней ползти вверх. Платье оказалось не совсем тем, что я ожидала…