Глядя вдове в глаза, я лишь усмехнулся.

— Тебе от меня никуда не сбежать…

— Не трогай меня! — в ее глазах горела решимость.

И возможно раньше я бы подумал, брать или нет. Но сейчас мое тело пылало огнем, а мозг плавился от одного взгляда на ее тело. А еще отвар… Наверняка, все дело в нем. Пересплю и отпустит.

Даже моя обычная брезгливость по отношению к крестьянским девкам куда-то прошла. Я ХОТЕЛ. ЕЕ. ВЗЯТЬ.

Я склонился, навис над ней, упираясь руками в простынь по обе стороны от ее тела. Мое сердце билось так громко, что, казалось, она должна слышать его стук.

— Слишком поздно... Ты сама напросилась.

Жар разливался по венам, затуманивал разум. Ее дыхание… страх… ее сопротивление… еще сильней распаляло меня. Я чувствовал, как каждая мышца напрягается, как кровь пульсирует в паху.

— Пожалуйста… Я не хотела… — ее голос дрожал, а мне было плевать.

— Конечно, не хотела, — я склонился ниже, касаясь губами ее тонкой шеи. Кожа была горячей, солоноватой, пахла так, что мне мгновенно снесло башку. — Но теперь ты попалась. Мы поменялись ролями. Теперь ты будешь делать все то, что я скажу.

Ее тело содрогнулось, но не отпрянуло. Напротив, чуть подалось навстречу. Я ощутил, как ее грудь коснулась моей груди, как она замерла на мгновение, и это было как взрыв.

— Вот так, о, да… — прошептал я, проводя ладонью по ее бедру, задирая подол платья. Кожа была гладкой, нежной, и под моими пальцами она покрылась мурашками. — Теперь ты понимаешь, кто здесь хозяин. Да?

Пальцы скользнули выше, к теплой впадине между бедер. Девка всхлипнула, сжалась, но уже не пыталась меня оттолкнуть.

— Скажи это, — я прижался губами к ее уху, дыша горячо, неровно. — Скажи, что хочешь этого, хочешь меня...

Молчание. Тишина.

Затем тихий, едва слышный шепот:

— Я… хочу…

И ее руки скользнули к моему поясу…