— Что ты собралась сделать? — Света смотрела на меня так, будто я сказала, что хочу завоевать мир.

— Влюбить в себя Диму, а потом разбить ему сердце. Чего не понятного? — мне самой стало странно, оттого что я так обыденно это произнесла.

— Настя, а тебе не кажется, что это слишком? — спросила Света, когда Дэн вернулся со своей кухни с огромной тарелкой аппетитных бутербродов и присел рядом с нами.

— Угощайтесь.

— Спасибо. — Я взяла хлеб с колбасой и стала уплетать его за обе щеки. Из-за стресса я начала слишком много есть.

— Ты понимаешь, что чужие чувства — это не игрушка? — подруга буравила меня взглядом. — Тем более что ты сама испытываешь…

— Я ничего к нему не испытываю! Уже давно. И он играл с чувствами моего брата, почему я не могу?

— А я за. — Дэн что-то листал в телефоне, но ни на секунду не выпадал из разговора. — Он мне не нравится, ведет себя как индюк. Так что даже неплохо, что Настька разобьет ему сердце.

— Дэн! — от переизбытка эмоций подруга стала в быстром темпе расхаживать по комнате. — Это не игра. А ты о ней подумал? — она указала на меня пальцем. — Что она будет чувствовать? Как бы Настя ни храбрилась и ни пыталась показать, что ничего к нему не чувствует, это неправда, я уверена.

— Света, ты ошибаешься.

— Если бы ошибалась, ты бы не убежала с его пары, — она упрямо стояла на своем.

— Все, эта тема закрыта. Я уже решила и отступать не собираюсь. Сначала сделаю так, что он дышать без меня не сможет, а потом брошу, глазом не моргнув.

— Что же ты творишь? — Света обессиленно села в кресло и спрятала лицо в ладонях, качая головой из стороны в сторону.

— То, что должна. — Теперь мне кусок в горло не лез.

— Потом не жалуйся, — сказала подруга. — Ладно, мне пора, ребята. С Вадиком договорились встретиться. — Света ушла, а мы с Дэном посидели еще полчасика, и я тоже отправилась домой. Завтра будет интересный день, потому что я начну завоевывать сердце Димы.

— Ну что такое! — я села на кровати и потерла красные глаза, которые уже слипались, а сон никак не приходил.

Под боком лежал мишка, единственная игрушка, которую я взяла с собой во взрослую жизнь. В детстве Обнимашка мне казался большим, а сейчас таким маленьким, разве он меня защитит? Раньше я думала иначе. Мишку давно заменили телефон и соцсети.

Я открыла его страничку и стала рассматривать фотографии. Красивый. За спиной пышная украшенная елка и теплого цвета гирлянда на почти прозрачном тюле. Он был одет в темно-синий свитер, цвет которого ему неимоверно шел. Руки сложены на груди, и сначала могло показаться, что Дима серьезный, но его выдавали приподнятые уголки губ. Смотрел на кого-то за камерой телефона, а в глазах плясали игривые огоньки. Счастливый. Я провела пальцем по экрану и заблокировала его. Хватит на сегодня. И так целый день не выходил из головы. Как же мне завоевать бывшего лучшего друга моего брата, первую любовь, а теперь еще и преподавателя? Ладно, подумаю об этом завтра.

— Ну и откуда у тебя такие круги под глазами? — мы с Дэном зашли в главный корпус. — А, Насть?

Его издевательский тон мне совершенно не нравился.

— Уснуть долго не могла, — я зевнула.

— Меньше по клубам нужно ходить, — сказал кто-то тихо, когда быстро прошел мимо меня. А когда я увидела спину в черном драповом пальто, поняла, что это был Дима.

— Ты слышал? — я остановилась и повернулась к другу, который был какой-то слишком радостный.

— Ага, он, между прочим, дело говорит.

— Бесишь! — я хмыкнула и пошла вперед.

— От ненависти до любви один шаг! Насть, постой. — Дэн выкинул картонный стаканчик с кофе и побежал за мной. — Я ж не со зла, принцесса.

Мы вошли в аудиторию и сели на свой привычный ряд. Дмитрий Александрович был сегодня мрачнее обычного. Неужели из-за того случая в клубе? Да нет, вряд ли.

— Надеюсь, вы все поняли. Работа несложная, примерно на полчаса. Поэтому убирайте все со столов, и я раздаю задания.

Дима прошелся между рядами и остановился около моей парты дольше, чем у других. От взгляда, которым он меня окинул, побежали мурашки. Я заметила, что его брови собрались на переносице. Злится? С парты упала ручка, прямиком ему под ноги. Дима спокойно ее поднял и положил перед мной.

— Будьте внимательнее, Анастасия. Иначе сессию на сдадите, — сказал он и наконец пошел дальше.

— Это угроза? — не сдержавшись, на всю аудиторию спросила я.

— Это констатация факта, — он даже не обернулся, когда говорил со мной.

— А вы со всеми студентами говорите спиной? — не отступала я.

— Только тогда, когда не вижу смысла продолжать диалог. — Раздав все работы, он спустился к своей кафедре. — Теперь, когда заданы все интересующий вопросы, — он взглянул на наручные часы, — ваше время пошло. Ровно через тридцать минут соберу задания.

Я посмотрела в свой вариант и поняла, что ничего из того, что там написано, я не помню.

— Помочь? — шепотом спросил Дэн.

— Скворцова, пересядьте, пожалуйста, сюда, — Дмитрий Александрович указал на парту прямо перед ним.

— Зачем?

— Чтобы вы не мешали своему другу. — Он поправил очки и посмотрел на меня, будто пытался задеть.

— Я ему не мешаю!

— Анастасия, Денис, видимо, очень хороший друг, если через несколько минут после начала самостоятельной работы понял, что вы ничего не знаете, и предложил свою помощь. Будьте благоразумны, не портите оценки своему товарищу.

— Откуда вы знаете, что я ничего не знаю? — Как он может со мной так разговаривать! — Между прочим…

— Между прочим, вы задерживаете не только себя, но и всю группу. Думаю, студенты не обрадуются, когда узнают, что времени у всех становится, — снова взглянул на часы, — на пять минут меньше.

По кабинету пронесся недовольный гул.

— Ребята, все свое недовольство выразите после пары. Так что, Скворцова? Пересядете или еще минус пять минут?

Гад какой. Хоть бы моргнул. Мне ничего не оставалось, как взять свои вещи и пересесть. Я кинула рядом с партой черный кожаный рюкзачок, положила перед собой листок и все это время не спускала глаз с Дмитрия Александровича. А он даже не смотрел на меня! Уткнулся в свой журнал, как будто меня вообще не существует.

— Анастасия, если вы продолжите сверлить меня взглядом, то вряд ли у вас останется время на работу, — сказал он, даже не поднимая головы.

— Не льстите себе, Дмитрий Александрович. Я полностью поглощена решением своей работы.

Его лицо тронула легкая ухмылка. Я отвела глаза и все-таки решила посмотреть, смогу ли что-нибудь сделать.

Нет. В голове была пустота.

— Время вышло. Передайте, пожалуйста, работы. Ну что, Скворцова, удалось, что-нибудь сделать?

«Да, побить тебя у себя в голове десять раз». Но эти мысли оставила при себе, а ему передала лишь пустой лист.

— Очень хорошо, — сказал он и как-то довольно улыбнулся.

— Вы что, улыбаетесь? — спросила я.

— Нет, Hirsch, вам показалось. — Он сказал это так, чтобы никто другой не услышал. — А теперь записываем новую тему.

Настроение у него заметно поднялось. Всю оставшуюся пару он провел на одном дыхании. Даже хмуриться перестал. Прозвенел звонок, и я стала собираться. На этот раз меня никто не остановил. Мы с Дэном вышли, и я решила купить самый крепкий кофе в университетском автомате. Друг прислонился к нему плечом и внимательно за мной наблюдал.

— У тебя щеки красные, — прокомментировал он мой внешний вид.

— Давление поднялось, наверное.

— Поэтому хотите поднять его еще больше? — спросил Димитрий Александрович, который каким-то образом очутился рядом с нами и забрал у меня стаканчик с кофе. — Надо следить за здоровьем, а не гробить его.

Я даже сказать ничего не успела.

— Очень крепкий. Тебе вредно, — сказал он, сделав глоток и махнув рукой на прощание, вышел из университета.

— Нет, ты видел это? Нахал! Еще и кофе забрал.

— Давай я тебе новый куплю?

— Не хочу уже. Пошли.

6 лет назад

— И давно это у нее? — Дима сидел на стуле рядом с диваном и придерживал стакан, пока Настя делала небольшие глотки.

— Где-то час. Родители уехали в командировку, а скорая уже тридцать минут едет. Давление 140 на 80. Дим, это очень высокое для нее. Почему таблетка не действует? — Егор места себе не находил и не мог спокойно сидеть на одном месте.

— Потому что она выпила ее десять минут назад. Успокойся. Олененок, ты как себя чувствуешь?

— Голова кружится сильно и тошнит.

Перед глазами все поплыло, когда она умывалась. Настя успела только позвать Егора, когда поняла, что все потемнело. Как очутилась на диване в гостиной, она уже не помнила.

Егору удалось с помощью нашатырного спирта привести сестру в чувства. Он позвонил сначала в скорую, а потом Диме, который приехал гораздо раньше. Оставаться одному было страшно. Вдруг Насте опять станет плохо.

— Скоро пройдет. Много времени проводишь за учебой и мало на свежем воздухе. Тем более с твоей сосудистой системой, — Дима укоризненно покачал головой.

Раздался звонок в дверь. В квартиру зашли молодая врач и ее напарница. Пока Егор искал все необходимые документы, Дима кратко рассказал, что случилось. Насте измерили давление, которое уже начало постепенно падать.

— Это все от перенапряжения, — сказала доктор. — Лекарство уже начало действовать, скоро станет лучше. Еще водичку с лимоном можно выпить, тоже давление понижает.

Егор тут же побежал на кухню и через пару минут вернулся с ароматной водой.

— И да, если любите кофе, то ограничьте его употребление. И в будущем тоже не злоупотребляйте.

Наши дни

Дима очень хорошо помнил, что кофе ей нельзя. Когда увидел ее около автомата, хотел пройти мимо. Он же преподаватель, да и она уже взрослый человек. Какое его дело? Но не смог. Просто забрал у нее стаканчик и вышел из здания, чувствуя, как Настя прожигает его взглядом, отчего по спине пошли мурашки. И давно он стал так на нее реагировать?

Глава 6

Она могла вывести его из себя за несколько минут. Один поход в клуб только чего стоил. Ведь на ногах уже не держалась, а все продолжала танцевать, никого вокруг не замечая. Настя была очень красивой. Яркие голубые глаза, белые, почти как снег, волосы, кончики которых завивались крупными локонами. От быстрой музыки они развивались в разные стороны, и не очень длинная косая челка попадала на глаза, отчего она каждый раз смешно морщилась. Двигалась девушка ритмично, идеально попадая в такт. Не зря ходила на танцы, подумал Дима, но тут же отогнал от себя мысли. Кто-кто, а он точно не должен смотреть на нее так. Так, как делал это сейчас. Дима заметил, что Настя покачнулась, видимо, от выпитого алкоголя. Он поставил стакан на барную стойку и подошел к ней как раз вовремя. Она резко развернулась, но он успел удержать ее. Красивая. И какая-то родная.

— Ты что тут делаешь?

— Сколько ты выпила? Настя, посмотри на меня?

Откуда ни возьмись материализовался ее друг, ну или парень, которого он видел в университете. Он стал ее уводить, а внутри Димы бушевало беспокойство. Как они доберутся? Не выпивший ли он?

— Ты пил?

Отрицательный ответ немного его успокоил. Дима смотрел, как они уходят из клуба, и понимал, что тот барьер, который он выстраивал несколько лет, рухнул. Была стена, которая защищала его от ненужных чувств, а теперь ее нет. Почти невесомое прикосновение к его руке, глаза, в которых можно утонуть, и прошлое, которое нельзя изменить. Пусть она уже не ребенок, но он все так же за нее переживал. Как будто имел на это право. Он имел право вести себя лишь как ее преподаватель, который мог сделать хоть что-то, чтобы Настя взялась за голову. Даже пересадил ее на первую парту, чтобы исключить все ее попытки списать. Что в ней ничуть не изменилось, так это характер. Такой же упрямый и порой невыносимый.

Дима сидел за своим рабочим столом в пустой квартире и слегка крутился из стороны в сторону. События, связанные с сестрой его бывшего лучшего друга, как-то резко заполнили его жизнь. Но он совсем не замечал, что когда думал о ней, то неосознанно начинал улыбаться, чего не делал уже очень давно.

Уехав в Питер, он разорвал все связи и полностью погрузился в учебу. Слова Егора задели его слишком сильно, чтобы отпустить их так просто. Столько лет дружбы оказались пылью, которая развеялась в воздухе, когда на горизонте появилась Лиза. Егору не нужно, а Диме тем более. Он хотел уберечь друга от неверного шага, но его собственный шаг оказался неверным. Прощание с Настей стало самым трудным во всей этой ситуации. Деталей она естественно не знала, да и ни к чему это было. Дима не думал, что отъезд и осознание того, что, возможно, он не вернется в родной город, могли быть настолько болезненными.

Откинувшись на мягкую спинку кресла, от крутил в руках круглый медальон со звездочкой. Глупо, наверное, носить его все это время. Но он носил. Спрятав под одеждой, подальше от чужих глаз. Нет, Настя — все тот же ребенок. Капризный и неопытный. Который пытается своим поведением показать, что все еще обижен. Дима читал ее как открытую книгу. Но одно он все-таки упустил: она слишком сильно любила брата. А значит, могла притворяться так, что никто бы и не заметил фальши.

Он встретил ее, когда ехал на работу. Настя стояла на остановке, мимо которой он проезжал каждое утро, в легком плаще, без зонта. А дождь уже мелкими каплями начал оставаться на лобовом стекле. «Ну что за безответственность…» Дима остановился напротив и опустил стекло с пассажирской стороны.

— Садись, — сказал он и открыл изнутри дверь.

— Нет, спасибо. Я автобус жду. — Настя упрямо смотрела куда-то в сторону в ожидании общественного транспорта.

Дима закатил глаза и вышел из автомобиля, подняв воротник пальто. Не любил ветер. Он обошел машину и открыл перед ней дверь.

— Я так на работу опоздаю. А ты на учебу, между прочим.

— Дмитрий Александрович, вы о каждом своем студенте так печетесь?

— Уже второй раз ты задаешь мне подобный вопрос. Но если тебе так интересно, то нет. Не о каждом. Садись уже, Hirsch.

Настя села в машину и приятно поежилась от тепла, потому что, пока стояла на остановке, довольно сильно озябла. Погода быстро портилась.

— Так значит мне не показалось?

— Что именно? — спросил Дима, глядя в боковое зеркало, чтобы выехать на проезжую часть.

— Как вы назвали меня. На немецком. Это же Олененок, да?

Он ничего не ответил, только заметно ухмыльнулся. Прибавив скорость, Дима легко и непринужденно обогнал машину, которая ехала перед ними слишком медленно. Настя даже зависла. Оказывается, в мужчину можно влюбиться, когда видишь, как он ведет машину.

— Остались все-таки знания по немецкому языку. Уже хорошо. Немного посидеть за учебниками — и войдешь в колею.

— Дмитрий Александрович…

— Вне университета называй меня Дима. А то мне даже неловко.

— Не думаю, что это хорошая идея. А вдруг это кто-нибудь услышит? И тогда вашей карьере конец.

— Не нагнетай. Я достаточно внимательный, чтобы этого не допустить.

На пару минут в машине повисла неловкая пауза.

— А вообще, Насть, как твои дела? Как родители? Дома все хорошо?

От напряжения Дима задержал дыхание.

— Нормально все. Мама с папой, как всегда, много работают. Егор устроился в IT-компанию и тоже стал неплохо зарабатывать. Он у меня целеустремленный. Друзей много, правда, с Лизой расстался.

На этих словах Дима сильнее сжал руль, а на лице заходили желваки.

— Вот как. Давно?

— Пару лет назад. О тебе не вспоминал. Ни разу. — Настя как-то резко перешла на ты.

— Неудивительно. Зачем ему это? — Дима повернулся к ней и улыбнулся. — Мы убираем из жизни все, что перестает иметь смысл.

Она смотрела на него как-то странно. Пыталась прочитать, но ничего не выходило.

— Мы приехали. — Дима остановился в нескольких метрах от университета.

Дождь закончился, и на небе появилось солнце.

— Ты права, будет не очень хорошо, если нас увидят вдвоем. Здесь недалеко. Увидимся на парах. — Дима разблокировал дверь и смотрел перед собой, пока ждал, когда Настя выйдет из машины.

Как только она закрыла дверь, тот с ревом уехал. Намного резче, чем когда она была в машине. Не вспоминал. Не говорил. Не думал. Просто вычеркнул из жизни вот так легко. Почему же Дима не может этого сделать?

Студенты сегодня раздражали особенно. Неужели нельзя просто подготовиться к парам?

— У тебя есть ручка?

— Неа.

— А у тебя?

— Нет.

— Скворцова, дай ручку, пожалуйста.

— Сейчас.

Маркин был из тех студентов, которые вечно все теряли и приходили на пары практически без ничего. Все уже к этому привыкли. Все, кроме нового преподавателя.

— Маркин, я вижу вам совсем неинтересно. Тогда выйдите, пожалуйста, за дверь. Продолжаем…

— Но я просто ручку попросил.

— Не моя вина, что вы приходите на пару неподготовленным. Дверь знаете где. На чем мы остановились? Ах, да…

— Дмитрий Александрович! — со своего места вскочила Настя. — Вы неправы. Он просто попросил ручку.

— Сядь, глупая. — Дэн дергал ее за край кофты. Ему совершенно не нравился холодный взгляд преподавателя.

— Скворцова, вы всегда были такой активисткой?

«Так говорит, как будто сам не знает», — подумала Настя.

— Это несправедливо. Маркин не виноват. Вы слишком жестоки.

Дима оставил бумаги, где был напечатан план лекции, и подошел к Насте, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

— Я жестокий? — его глаза горели. — Ладно, пусть так. Не вам давать мне оценку. И раз вы такая защитница всего несправедливого то… Прошу за дверь вместе с Маркиным. — Он хотел сказать явно не это.

— Да без проблем! — она быстро сложила в рюкзачок тетрадь и ручку и, сорвавшись с места, вылетела из кабинета.

Маркин, чуть обалдевший от этой сцены, даже забыл, что изначально выгнали его. Сидел с широко распахнутыми глазами, а когда наткнулся на Дмитрия Александровича, то засобирался и, извинившись, вышел вслед за Настей.

— Настюх, ты здесь? — но ее нигде не было. — И че делать? Одному ж скучно.

Маркин сел на скамейку и залез в телефон. Через минут десять дверь в аудиторию открылась, и оттуда вышел Дмитрий Александрович.

— Где Скворцова?

— Не знаю. Когда вышел, ее тут не было.

Дима серьезно на него посмотрел и мотнул головой, чтобы тот заходил в кабинет. Дал ему ручку, сказал, что если еще раз придет без ничего, то он просто не пустит на пару, чтобы не отвлекал других. Все оставшееся занятие он места себе не находил. Ну вот куда она ушла? Хотя какая ему разница. Но это он ее выгнал. И причем совсем незаслуженно. Она просто заступилась за однокурсника.

— Всем спасибо, все свободны.

Студенты вышли из аудитории, и Дима остался один. Он буквально упал в кресло и стал потирать виски. Голова от нервов разболелась.

— Ну нет. Так не пойдет.

Дима схватил пальто, дипломат и быстрым шагом вышел из кабинета.

— Ой, а вы куда так бежите, Дмитрий Александрович? — спросила Мирослава Васильевна, преподавательница английского языка, которая с первого его дня работы здесь положила на него глаз.

— По делам. До свидания.

— А может быть, кофе попьем? — но Дима не услышал. А Мира Васильевна увидела лишь его спину.