Мы занимались сексом на кровати, прислонившись к ее изголовью, на туалетном столике и на кофейном, прижавшись спиной к стене, вниз головой, когда мои лодыжки находились у него на плечах, – я держалась только благодаря его рукам, которые сжимали мои бедра.

Я потеряла счет тому, сколько раз за сегодня мы переспали. Очевидно, мужчины-фейри были выносливее обычных людей.

Когда я достигла блаженства, повиснув в его объятиях, кровь прилила к моей голове от головокружительного удовольствия, не похожего ни на что другое, что я когда-либо испытывала. В то же время принц снова прижался ко мне. Я не понимала, где верх, а где низ. Кем была я и кто был он. Где я находилась. Что правильно, а что нет, и почему это вообще имело значение. Я просто была: удовлетворенная и наполненная. Каждая мышца обмякла. Все твердые грани исчезли.

Сефер обтер меня, мягкое прикосновение влажной ткани одновременно и успокаивало, и было почти невыносимым. Затем он отвел меня в туалет и после отнес в постель. Однако от этого умиротворения мой мозг гудел, как будто избавление от всего придало ему ясности.

Эрик просил Сефера вернуть меня. Как будто я изначально принадлежала ему.

Я не хотела заострять внимание на том, что осознала, – кому я действительно принадлежала. Но еще больше я не хотела возвращаться.

Я никогда не принадлежала Эрику, но он этого не понимал.

Отсюда раскрывались новые истины, подобно птице в гнезде, которая впервые медленно расправляет крылья, проверяя, каких размеров они достигли.

Эрик никогда не был влюблен в меня, только в идею обо мне. Ему нужна была та версия, которую я продавала на сцене, – обаятельная и кокетливая, невинная, но не слишком, достаточно любопытная, чтобы довести флирт до конца. Хорошая и озорная девочка. Вот только все это описывало не меня.

Я была резкой и колючей, с крепкими мышцами и в случае необходимости не стеснялась показывать зубы.

Цинния была очаровательной и нежной. Но не я.

Нахмурившись, я зашевелилась в объятиях Сефера.

– Не спится? – раздался в темноте его голос.

– И да и нет. – Я провела пальцем по обнаженной коже его груди, лишь это небольшое движение было доступно моему обмякшему телу. – Думаю, нужно немного времени, чтобы мой мозг отключился.

– Хм. – Он кивнул, и единственный тусклый огонек фейри затрепетал, золотистый и теплый. – Мы могли бы тогда… поговорить?

– О чем?

Сефер запустил пальцы в мои волосы.

– Расскажи мне о своей сестре.

– Зачем?

Он глубоко вздохнул, слегка нахмурив брови.

– Я потерял свою сестру еще до того, как узнал ее. Иногда я чувствую, будто мне чего-то не хватает. Когда случается что-то хорошее или я хочу высмеять чью-то глупость, я ловлю себя на том, что оглядываюсь по сторонам, чтобы поделиться этим с… – Он пожал плечами. – Но там никого нет. И никогда не было. – Его взгляд переместился на меня.

Между нами росло взаимопонимание. Мы привыкли друг к другу. Как ни странно, нам было комфортно вместе. Возможно, мы даже прониклись симпатией, заполняя пробелы в жизнях друг друга. Но что-то из этого было не только невысказанным, но и пока еще невыразимо словами. Мне не удавалось подобрать фраз, чтобы выразить всю полноту чувств. Я не могла дать название тому, что видела в его глазах.

Может, и к лучшему, что у меня не хватало слов. Потому что, каким бы умопомрачительным ни был секс, это все было временно. Мне нужно уничтожить убийцу, и я не надеялась, что выживу после этой попытки.

До этого момента секс был просто развлечением – нашей общей одержимостью.

– Ты рассказала мне о ее смерти. – В горле встал ком, когда Сефер продолжил: – А теперь расскажи о ней.

Глубоко вздохнув, я взяла медальон с прикроватной тумбочки. Затем открыла его, призвала волшебный свет фейри и показала принцу крошечный рисунок, на котором мы были изображены вместе.

– Это она.

Его брови поползли вверх, когда он наклонился ближе.

– Все эти наброски в твоем блокноте… Я думал, что это ты, но на самом деле… – Сефер провел пальцем по ребру медальона. – Здесь ты выглядишь такой юной.

– Шестнадцать. – Щеки все еще округлые, глаза блестящие, и по сравнению с моей сестрой я казалась девочкой и была намного ниже ее ростом. Те, кто владеет магией фейри, часто выше, сильнее и проворнее большинства людей. Моя сила была невелика, может, поэтому и рост получился всего полтора метра. – Она была выше меня, – пробормотала я, вспоминая, сколько раз мне приходилось смотреть на нее снизу вверх. – Почти метр семьдесят. Хотя со сцены казалось, что она еще выше.

Сефер медленно кивнул.

– Я помню ее. Даже не догадывался, что она такая маленькая. Хотя и не помню, чтобы видел вас тогда вместе.

– Я работала за кулисами. Даже если бы мы случайно столкнулись, ты бы меня не заметил.

– Я в этом не уверен.

Когда я оторвалась от медальона, он посмотрел на меня так, будто видел меня – по-настоящему видел, в отличие от Эрика.

Я прочистила горло и отвела взгляд от принца, чувствуя себя неловко от долгого зрительного контакта.

– Я, конечно, обладаю даром фейри, она была по-настоящему одаренной. Она так быстро освоила полотна и обруч, что произвела впечатление на руководителя и стала лучшей танцовщицей, а не просто очередной в труппе. – Я усмехнулась, поворачивая медальон к свету. – Ее мастерство и сила были невероятны. Лучше, чем моя магия. В смысле… Я могу лишь проклинать. Это невольно настораживает любого, кто узнает об этом. Мой дар не несет пользы миру, и обладать им – тяжкая ноша.

Сефер пошевелился, издав тихий звук, но я не подняла глаз, слишком погруженная в прошлое, заключенное в этом медальоне.

– Мне нужно контролировать то, что я говорю в гневе. Когда моя сила пробудилась, я случайно прокляла человека. – Я покачала головой, и холодок от этого воспоминания пробежал по моим плечам.

Рука, обнимающая меня, напряглась, и пальцы скользнули к шее. С тихим щелчком Сефер расстегнул одну из застежек моего ошейника.

– А что было до этого? Что насчет твоих родителей?

– Я их не помню. Цинния старше меня на семь лет. По сути, она меня вырастила.

– Цинния. – Его голос звучал подобно мурлыканью, как тогда, когда он произносил мое имя. Сефер расстегнул следующую застежку и тихо рассмеялся.

– Кстати, на самом деле меня зовут не Зита.

– Да? Но это имя тебе подходит. – Его грудь напряглась под моей щекой. Он играл с последней застежкой. – Как тебя нарекли родители?

Мне не нужно было беспокоиться о настоящих именах – люди не рождались с ними, как фейри. Но все равно казалось, что это еще один шаг вперед – поделиться с ним своим настоящим именем. Как будто я отдавала последнюю часть себя.

Поэтому я усмехнулась.

– Чтобы ты неделями дразнил меня из-за него? Нет. Ни за что.

– Хм, – протянул Сефер, справившись с последней застежкой и снимая ошейник.

Я вздохнула, а затем почувствовала, как его пальцы массируют шею в том месте, где она была скована.

Он спрашивал о моей жизни с Циннией, и я рассказала ему, как помогала сестре готовиться к выступлениям. Как я мыла ей волосы и наносила на лицо специальные маски, чтобы кожа сияла. Сефер слушал молча, поглощенный подробностями нашей рутины.

Когда я выговорилась, он издал тихий, задумчивый звук.

– Даже тогда ты жила ради нее.

Мое сердце дрогнуло.

– Она заслужила это. Цинния стольким пожертвовала, чтобы позаботиться обо мне, чтобы я была в безопасности. Она не…

– Спокойно, маленькая ведьмочка. Не прокляни меня снова. – Сефер ухмыльнулся и погладил меня по волосам. – Я не осуждаю твою сестру, просто высказываю свою точку зрения. Похоже, она была замечательной девушкой, но затмевала тебя. – Его улыбка смягчилась. – Я многое знаю о том, что значит находиться в тени.

Я приподняла бровь.

– Ты? Двухметровый, крепкий фейри с огненно-рыжими волосами и полосами на теле?

Его глубокий смех эхом отдавался во мне, во мраке – и был чертовски приятным, потому что я стала его причиной.

– До того как кто-то наложил на меня заклятие, полосы проявлялись только тогда, когда я этого хотел. Я возвращался, – Сефер поднял палец и выпустил коготь, а его хвост обвился вокруг меня под простынями, – к своему истинному облику. Мои родители вообще запретили мне это делать, но что я могу сказать в свое оправдание? Я всегда был бунтарем. – Он сверкнул зубами, но что-то испортило его прежнее веселье. – Но даже в образе обычного фейри я всегда оставался вторым буквально во всем.

Нахмурившись, я положила руку ему на грудь, как будто это был какой-то способ, чтобы поглотить горечь и заставить его улыбнуться. Моя сестра никогда никого не ставила себя выше меня. А родители Братьев и Сестер Молнии никогда никого не выделяли, разве что в своей пирамиде.

И снова я произнесла эти два слова:

– Мне жаль.

– Хм. – Сефер провел пальцами вдоль моего позвоночника. – Золотой сын Рассветного двора. Первенец-наследник. Идеальный Принц Дня. – Он фыркнул, но между его бровями залегли морщинки. – Он худший из них всех. Когда мы были детьми, до того как я стал высоким и сильным, он был очень жесток со мной. Щипал меня, бил линейкой, пока учителя отворачивались.

По тому как потемнел взгляд Сефера, я поняла, что со временем стало еще хуже. От этого внутри все скрутило, и я крепко сжала зубы.

– Ему это сходило с рук, и ситуация обострилась. Я думаю, он хотел посмотреть, насколько далеко может зайти. Где граница будущего короля? – Голос принца стал тише, как будто он не был до конца уверен в том, что хочет говорить об этом вслух.

Я погладила его по груди и прижалась, напоминая о том, что я рядом.

– Он сломал мой хвост, несколько раз прищемив его дверью, почти оторвав его. – Сефер сжал мои бедра, притягивая ближе. – Удивительно, что целители вообще смогли его восстановить. Когда брат увидел, что натворил, то попросил наших родителей не беспокоиться. Признал, что сделал это намеренно. «Я пытался избавиться от животного в нем» – это то, что он сказал им. – Сефер нахмурился, глядя в темноту отсутствующим взглядом. – Думаю, родители были согласны с ним, но у них не хватало духу признаться в этом.

Мои глаза горели от сочувствия. Кровь закипала при мысли о боли, которую ему причинили. Как они посмели? Это ведь их собственный сын!

Мне удалось сглотнуть и наконец заговорить.

– О, Сефер. – Я скользнула на него сверху и прижалась к его губам. – Мне так жаль. Они не должны были так поступать. Не должны были так думать. Ты… – Я прижалась лбом к его лбу и закрыла глаза, пока они не перестали так сильно гореть. – Мне нравятся твой хвост и когти. И твои полосы… Они прекрасны. Они напоминают мне ручьи, стекающие по горному склону после дождя. – Я провела по полосам пальцами. – Это тропинки, которые сходятся, расходятся и ведут к интересным местам. Я хочу все их пройти.

Сефер прижал меня к себе. Его прикосновения были нежными. И я отвечала ему тем же.

Его мягкость я ненавидела больше всего, потому что там, где наказание, жестокость и умопомрачительный секс не приносили результата, именно ласка полностью растапливала мое сердце.