Всерьез он забеспокоился, только когда очередной конный гонец привез в лагерь письмо от одного из шпионов, находившегося в Юйгуе. Вначале войны Юйгуй вел типичную для него политику: торговал и с Чхонджу, и с Рюкоку, поддерживал обе страны, извлекая всю возможную выгоду из этой усобицы. Новости были неутешительными: шпион писал, что Юйгуй, открыто не вступая в войну, собирается прекратить помогать Чхонджу и выслать на помощь Рюкоку войска и корабли. Еще год назад Гэрэл и помыслить не мог, что юйгуйцы пойдут на такое – они опасались Страны Тигра. Да и не было у них повода поддержать Рюкоку, их давнего врага. Теперь, выходит, появился – и он даже знал, как зовут этот «повод»…

Ему вспомнилось, как они с Юкинари как будто честно и открыто говорили о том, что «третья сила» не станет вмешиваться в войну. Оказалось, ни тот, ни другой на самом деле так не считали – у обоих был в кармане какой-то козырь.

Гэрэл мог бы попытаться уличить Юйгуй в том, что он поддерживает Рюкоку, но это привело бы только к открытому противостоянию с юйгуйцами – а воевать на две стороны сразу он был не готов. Требовалось решить проблему тихо.

План на такой случай у него все же имелся. Правда, он грубейшим образом нарушал воинский – да и любой другой – кодекс чести, но Гэрэлу случалось делать вещи и похуже.

Дело предстояло щекотливое, и для него вряд ли можно было найти кого-то более подходящего, чем Сон Гё.

Сон Гё был предан ему как пес – они были знакомы уже больше десяти лет, с тех пор как пришли в армию и их зачислили в одну пятерку. Вскоре после этого Сон Гё стал правой рукой Гэрэла – сначала заместителем командующего сотни, потом – тысячи, потом возглавил эту тысячу сам. Если бы он велел Сон Гё прыгнуть с крыши, тот прыгнул бы не колеблясь.

Гэрэл описал ему суть задания и приметы тех, с кем нужно будет встретиться в юйгуйской столице. Пообещал, что позаботится о тысяче в отсутствие их командира. Предупредил, что не может обеспечить ему охрану в пути, потому что там, где один всадник сумеет проскользнуть незамеченным, отряд не сможет.

– Скачи быстро, как только можешь, меняй коней на каждой почтовой станции. Тебя могут попытаться остановить. Я дам тебе два письма – в случае опасности уничтожь их.

Сон Гё взволнованно кивал.

– Сон Гё, – сказал Гэрэл, стараясь, чтобы голос звучал доверительно. – На одном из писем – моя печать. Если оно попадет не в те руки, начнется открытая война со Страной Черепахи.

Тут добавить бы что-нибудь вдохновляющее, проникновенно заглянуть в глаза, как делал Юкинари… Хотел бы он уметь так же легко играть людьми. Впрочем, он знал, что Сон Гё и так выполнит приказ – или умрет, пытаясь.

– Если же все увенчается успехом, тебе придется доставить сюда из Байцзина одного человека… одну девушку.

Стратагема тридцать один, «красивый человек».

И та редкая восхитительная ситуация, когда даже не надо ничего придумывать – судьба уже вырыла яму за тебя, остается лишь выдернуть непрочный настил под ногами идущего в нужный момент.

Первое письмо было длинным и подробным, и Гэрэл действительно запечатал его личной печатью со стоящим на задних лапах тигром. Он рисковал, но без печати – подтверждения личности отправителя – письмо не имело смысла.

Второе было совсем коротким и адресовано тому самому шпиону, который снабдил его информацией о том, что Юйгуй намеревается помочь Рюкоку. В письме говорилось: «Мне нужна дочь архивариуса Шэня».

Дочь архивариуса Шэня была объектом сплетен всей столицы Страны Черепахи. Она прослыла умной, трудолюбивой, в хорошем смысле амбициозной девушкой и занимала высокую должность в Ведомстве Налогов. Ее звали Шэнь Янфэй, но за глаза ее называли Шэнь-гуйфэй, хотя на самом делегуйфэй, императорской любовницей, она так и не стала – было известно, что император влюблен в нее, а она уже не первый год отвергает его, потому что если примет предложение, то не сможет больше оставаться чиновницей.

Зря, конечно, Янфэй не согласилась выйти замуж за императора Вэя: из дворца, который охранялся как зеница ока, ее никто не смог бы похитить, а вот у особняка семьи Шэнь, где она жила, никакой особенно мощной охраны не было.

Удивительно удачное стечение обстоятельств.

Император Юйгуя обычно мало участвовал в государственных делах, но Гэрэл не сомневался, что ради освобождения Янфэй тот сумеет проявить настойчивость.

Гэрэл увидел Шэнь Янфэй через десять дней после того, как отправил Сон Гё с письмами. Армия Чхонджу в это время заняла небольшой город Удзи, и именно туда Сон Гё привез пленницу.

Девушка была красива, но на иной лад, нежели хрупкие и изможденные девы из Рюкоку: не белила лицо до снежного цвета, говорила и ходила по-человечески, а не шептала и не семенила. Даже умудрялась держаться с достоинством, хоть подол чиновничьей юбки был разорван и испачкан грязью, руки связаны за спиной, а на скуле выступал красочный синяк.

– Она сопротивлялась, – объяснил природу синяка Сон Гё. Гэрэл в очередной раз порадовался, что ему хватает ума не обсуждать моральный аспект поступков своего генерала.

– Думаю, руки уже можно развязать, – сказал он.

Сон Гё выполнил приказ, и Янфэй тут же воинственно скрестила их на груди.

– Я знаю, кто вы, – бросила она при виде него. Ее тон яснее ясного говорил: «Кто еще, кроме вас, способен на такую низость, как похищение».

– Вы наблюдательны.

– И знаю, зачем я вам.

– Вы еще и умны.

– Вы ничего не добьетесь от императора, похитив меня!

– Я думаю иначе.

– И что теперь будет? Запрете меня со своей солдатней?

Препираться с Янфэй он не хотел. С солдатами ее, конечно, оставлять было нельзя, но не из благородных соображений, а потому, что чем меньше людей увидит ее и узнает об этой истории, тем лучше. У него самого тоже не было ни желания, ни времени постоянно присматривать за пленницей.

Пришлось посвятить в план Джин-хо. Несмотря на любовь к сплетням и дурачествам, она, когда надо, могла быть серьезной и умела держать язык за зубами. К тому же она была девушкой, и Гэрэл решил, что в ее компании Янфэй будет все же уютнее, чем под охраной солдат-мужчин.

– Я попрошу тебя побыть ее тюремщицей какое-то время. Необязательно все время держать ее связанной, но она ни в коем случае не должна покинуть дом.

– Не покинет, – пообещала Джин-хо и вызывающе тряхнула волосами, в которые были вплетены бусинки из глины.

Рискованно было привозить эту девушку сюда. Но более действенного средства воздействия на политику Юйгуя Гэрэл придумать не смог.

Янфэй провела в Удзи две недели. Она избегала общения с Гэрэлом, и тут их желания сходились, но с Джин-хо все же разговаривала – или лучше сказать, они обменивались наборами оскорблений. Шэнь Янфэй прекрасно понимала, зачем она здесь, смерти не боялась, так как знала, что представляет ценность только живой и невредимой, поэтому на оскорбления была щедра.

Когда Гэрэл в очередной раз пришел проведать Джин-хо и пленницу, они как раз переругивались – он услышал их спор еще с улицы. Янфэй даже снизошла до того, чтобы пообщаться с тюремщицей на ее родном языке – Джин-хо-то на юйгуйском знала всего несколько слов.

– …А твой император Вэй – круглый дурак, – запальчиво произнесла Джин-хо. – Все говорят, что рано или поздно он развалит страну.

Император Страны Черепахи и впрямь слыл эксцентриком и глупцом.

– Он вовсе не глуп, – возражала Янфэй. – Просто не интересуется политикой. Вэй никогда не хотел на трон. У нас в Юйгуе многие юноши из богатых семейств отказываются участвовать в делах семьи и отправляются вместо этого путешествовать, занимаются философией и пишут стихи. Вэй не виноват, что судьба уготовила ему другую участь.

«Эти юйгуйцы!» – подумал Гэрэл. В любой другой стране император, который «просто не интересуется политикой», не дожил бы и до десяти лет.

– Я хотел спросить, не нужно ли тебе чего-нибудь, Джин-хо, – сказал он, приоткрыв полог шатра. – Или госпоже Шэнь.

Джин-хо пожала плечами.

– Нет… Хотя постой – Янфэй жаловалась, что ей скучно без книг.

Гэрэл удивился этой внезапной заботе Джин-хо о пленнице, но учтиво предложил:

– Я могу принести вам трактат Юэ-цзы «О формах власти и назначении правителя путем народных выборов», он сейчас у всех на слуху.

– Я уже читала. Чушь, совершенно неинтересная той прослойке населения, которой она адресована. Ничего мне от вас не нужно, – ледяным тоном сказала Янфэй.

Гэрэл равнодушно пожал плечами и сказал:

– Знаете, госпожа Шэнь, ведь Джин-хо права: ваш незадачливый поклонник – худший политик в истории Юйгуя. Можете и дальше тешить самолюбие, считая, что вы слишком умны для женского дворца, но в качестве императорской жены вы могли бы гораздо больше сделать для страны, чем на своей незначительной должности…

Янфэй глядела на него, как разъяренная пантера. А Джин-хо – с интересом.

На третью неделю плена Янфэй в Удзи прибыло несколько людей из Юйгуя: скромное, маленькое, совсем не торжественное посольство без гонгов, барабанов и флагов – сам посол и несколько человек, что охраняли его в дороге.

Юйгуйский посол сразу попросил отвести его к Гэрэлу и, как только увидел его, коротко, без церемоний сказал:

– Господин генерал, его величество император Вэй согласился с вашими требованиями и просит отпустить госпожу Шэнь домой.

Он протянул Гэрэлу бумаги. Рисунок черепахи, обвитой змеей – ни много ни мало, императорская печать Юйгуя. Посол старательно смотрел в сторону; он знал содержание переписки, и ему требования Гэрэла казались унизительными – в общем-то, такими они и были. Но что делать – любовь зла.

– Я рад, что дело разрешилось мирно. Госпожа Шэнь свободна.

Посол хотел увести Янфэй, она обернулась и бросила на него яростный взгляд.

– Благодарю за совет, – холодно бросила она. – Знаете, я, возможно, ему последую. Выйду замуж за императора и приложу все усилия, чтобы укрепить свою страну и разрушить вашу.

– Осмелюсь сказать, госпожа, – неловко произнес посол, – император только что договорился о женитьбе на принцессе из Чхонджу. Брачное посольство уже в Пхёнвоне.

– Боюсь, вы опоздали, госпожа Шэнь, – вежливо сказал Гэрэл. – Раньше надо было думать.

Одним из условий освобождения Янфэй, которые он перечислил в письме юйгуйскому императору, была его немедленная женитьба на одной из дочерей Токхына. Законы Юйгуя разрешали императору иметь только одну жену – и наделяли ее весьма значительной властью.

Это означало честный, прочный, долгий союз с Юйгуем. Гэрэл даже чуточку гордился тем, что это придумал. Идея, не сработавшая с Рюкоку, в случае с Юйгуем должна была принести даже больше пользы.

– Осмелюсь спросить – какая из дочерей императора Токхына станет супругой нашего императора? – уныло спросил посол.

Янфэй тоже вопросительно посмотрела на Гэрэла, и он впервые увидел в ее глазах не злость, а беспомощность и растерянность.

Ему бы, возможно, даже стало жаль ее, но на свете есть вещи гораздо хуже, чем невозможность выйти замуж за любимого человека.

Джин-хо, которая до этого момента тихо сидела в углу, сказала:

– Я.

Янфэй уставилась на недавнюю тюремщицу с немым удивлением. А та повторила очень твердо:

– Это буду я. Прости, Янфэй.