После большого космического «бу-буха», который напоследок устроил Почётный Чинитель, все в пещерном лагере мятежников ходили несколько пришибленные. Кассандра бродила зарёванная и почти не реагировала на вершащиеся вокруг события. За компанию с ней по ночам ревели и София с Тимуркой. Но вот не могла ученица 6-го «Б» себя сдержать, хоть и сознавала, что маленьких дошколят требуется успокаивать и сводить все их невзгоды к шуткам-прибауткам. Но нынче не шутилось. Наоборот, Кассандра стала на время въедливой и даже чуточку злобной. Она припоминала всё разное, в том плане, что:

– Вот так вот! Пока некоторые тут прохлаждались! Занимались всякой мелкой всячиной из любознательности! Судили да рядили! Теряли бесценное время попусту! Другие – не болтуны – вынуждены были жертвовать собой! Делать дела! Вот, кто по-настоящему ценил мою родненькую планету! Не то, что некоторые!

После этих и подобных слов Кася обычно начинала непритворно реветь на взрыв. Никто, понятно, ничего не мог возразить. Да и что тут было возражать. Все сами были на взводе.

Четверорук Хватка гасил горе работой. Почти совершенно не спал. Только вот, от горя работа – особенно в творческом плане – шла у него не очень. От этого Хватка нервничал, ломал свои четыре руки, и сам себе отпускал преувесистые шалбаны. Тимурке было его жаль до слез, ведь голова у Хватки была одна-одинёшенька, а рук целых четыре. Благо, что ноги, из-за анатомии четвроруков, никак не смогли бы достать до макушки.

Вообще-то не слишком знакомый с Большим Почетным, Солце-Золото-входящий пра-пракороль тоже как-то скис. И особенно, после гневных упрёков земной девочки. Потому он на время совершенно прекратил своё вечное нытье по поводу того, что его преднамеренно и нагло разбудили без спроса. Теперь он доставал и без того несчастного Хватку. Ходил около будущего старшего дворцового инженера кругами, и всё просил нагрузить какой-нибудь умственной работой и его тоже. На крайний случай, даже немножко физической, хотя это и совсем не принято в отношении давно переваливших пенсионных рубеж королевских особ. Из жалости, Хватка заставлял Кецакотля держать и подавать всяческие плоскогубцы и мотки изоляционной ленты. Хотя из-за этого две нижние руки Хватки оказывались излишними, и сами-собой лезли хватать что-нибудь вместе с верхней парой.

Сама ученица 6-го «Б» через некоторое время начала запутываться в своих чувствах. С одной стороны, о героическом гигантском ремонтнике и его, в полном смысле, громоподобном голосе можно было горевать бесконечно. Может даже те же самые десять тысяч лет, что честно прослужил Сфере Мира Почётный Чинитель. Но с другой стороны – ведь он пошёл в лобовое столкновение не с чем-нибудь, а с самим Звёздным Уничтожителем, так? А потому, за родную планету следовало теперь совершенно не опасаться, верно? Неважно, что на родимой Земле знать не знают о своём неожиданном счастье. Они ведь, наивные, и об опасности ведать не ведали. Но сама-то Кассандра Дубровина была-то в курсе всех дел. И значит, ей следовало радоваться, что есть мочи, правильно?

Но пока, правда, не радовалось. И не хотелось.

Вполне возможно, что с такими же противоречивыми чувствами боролись и все окружающие. Хотя с другой стороны, какое им дело было до никогда невиданной ими голубой и третьей от Солнца планеты?