Поначалу дух был так себе – душок. Даже плоский. Обеспокоенный Хватка часа три возился с саркофагом, что-то подкручивая. Типа настраивая изображение, как в телевизоре. Хотя четверорук убеждал, что дух вовсе не изображение, не голограмма и не что-то подобное – настоящий, позаправдашний дух. Звали духа, судя по дешифрованным письменам, не больше не меньше, а Кецакотль, пре-пре-пре-предыдущий повелитель Чёрной Звезды, Сферы Мира, центральной Золотой звезды и даже Другой Стороны. Общаться с таким фруктом требовалось, наверное, уважительно.
Наконец, дух приобрёл некие черты трёхмерной. Пожалуй, даже чрезмерной – Его Величество Кецакотль явно при жизни был мужчиной солидной дородности и веса. Довольно долгое время – как оказалось полсуток кряду – технический гений четверорукого племени не мог наградить пришлого монарха даже тонюсеньким голоском. А ведь обретший округлость формы пра-пра-король явно что-то говорил. Причём, судя по жестикуляции нечто довольно эмоциональное и вероятно грозное. Пока получалась только пантомима. Даже София явилась посмотреть, и пучила на Его Величество глаза полчаса кряду, пока не изобрела новую игру, от которой грозный монарх прошлого бледнел и даже трясся.
София же, разогнавшись на подаренных Хваткой магнитных роликах, ныне возвращённых под честное слово, не кататься далеко и без спроса, проскакивала сквозь дух короля насквозь. Кецакотль же пытался увернуться, и с недостойной Его Всевеличества растерянностью, осматривал, после проезда Софии, нанесённые его телу повреждения. Не обнаружив таковые, явно очень удивлялся, и неслышно грозил из своего возрождённого прошлого какими-то запредельными карами. Кассандра каталась со смеху, наблюдая эти почти клоунские пантомимы.
А четверорук Хватка всё возился со своими, приставленными к саркофагу приборами, всё вертел какие-то верньеры – подстраивал частоты с амплитудами, жаловался, что язык со времён праотцов Чёрного Короля несколько изменился, и надо ещё поработать над звуком.
Потом, совершенно вдруг, у Хватки что-то наконец получилось. Полуоживлённый методами передовой науки пра-пра-прадед императора неожиданно рявкнул на всю пещеру так, что железные стены срезонировали, зазвенев подобно колоколу. Четверорук Хватка скривился и подкрутил что-то в приставном усилителе звука. Голос Кецакотля тут же спикировал до комариного «жу-жу-жу», да так, что Кассандра, даже подойдя вплотную к Его Всевеличеству и почти припав ухом к бесплотным губам, не смогла разобрать абсолютно ничего. Зато в помещении запахло канифолью. Это Хватка разогрел свой паяльник и, свинтив боковую крышку саркофага, потыкал туда оловом. И тогда голос у пра-пра-пракороля наконец-то обрёл нужные октавы.
– Вы, злобные пришельцы! Зачем и по какому праву изволили потревожить мой добрый и вечный сон в моём любимом саркофаге? – налившись краской, выпалил Кецакотль. – И кстати, я тут смотрю, и не нахожу впаянных в верхнюю панельку саркофага сапфиров с рубинами! Как вы посмели выковырять мои семейные драгоценности? Я требую, немедленно возвратить все уворованное обратно! Я требую…
– Ваше глубокоуважаемое Всевеличество, – миролюбиво обратилась Кассандра, – поверьте, мы в глаза не видели никаких рубинов с изумрудами. Уж я бы заметила. Согласитесь, Ваше Всевеличие, какая девочка пройдёт спокойно мимо бесхозных драгоценных камней?
– Что значит «бесхозных»? – не успокаивался предок нынешнего короля. – Они не бесхозные! Это фамильные ценности. Со временем их себестоимость должна только расти и приумножаться! Я немедленно…
– Чего вы там нервничаете, Ваше Всевеличество, – встрял в разговор все ещё держащий дымящийся паяльник Хватка. – Вы давным-давно в могилке. Мало ли что случилось за долгие годы блуждания среди звёзд? Может, финансовый кризис какой? Девальвация? Потеря ликвидности? Долговые иски? Судебные издержки? Мало ли?
– А вы, господин инженер, если вы всё же господин, а не наёмный работник, не судите о вещах, в которых ничего не смыслите. «Финансы», «инфляция»… Мелят всяческую чушь, – заворчал Кецакотль.
– Это товарищ Хватка, – вмешалась Кассандра. – Он, понимаете, он тут…
– Я, между прочим, достал Ваше Всевеличество с того света. В смысле с райского Засферия, – обиженно процедил Хватка. – Поэтому попрошу…
– А я что вам это повелевал?! – взвился пра-пра-король. Причём взвился ещё и в натуральном смысле. То есть, его воплощённый в изображении дух взлетел куда-то к потолку, и чуть не прошёл насквозь. Хватка тут же забыл об обидах и споре и, наклонившись над некой платой, воткнул туда дымящийся паяльник.
– Ой! – произнёс Кецакотль, резко спикировав обратно на пол. – Поосторожнее там, господин инженер! Я столько лет лежал себе мирно, тихо. Вы меня порастрясёте!
– Извиняюсь, – процедил Хватка, не поворачиваясь – он был занят по уши.
– На чём вы остановились в своём докладе, сударыня? – почти миролюбиво обратился Кецакотль к земной девочке.
– Да мы пока ещё ни о чём не успели… – промолвила Кассандра. – Мы ещё…
– Кстати, ко мне всегда обращаются «Его Императорское Возвеличество Солнце-незаходящество», однако индивидуально для вас, разлюбезная, я придумаю что-нибудь более короткое. Кстати, нельзя ли унять вашу маленькую подругу, либо не исключено, родственницу и повелеть ей прекратить проезжать через меня насквозь? Я знаете ли…
– Софья! – как можно грознее обратилась к племяннице Кассандра. – Не надо больше. Человеку… в смысле, Его Императорскому Возвеличеству, может быть неудобно.
– Кстати, от роликов наводится статическое электричество, – дополнил четверорук Хватка, не поворачивая головы. – Так что, Софийка, ты бы… это…
– Иди прогуляйся в другую комнату, раз не уважаешь Его Пресвятейшество Солнце-заходящество.
– Незаходящего, – надуло губы Его Императорство.
– Ладно, Каська, я посижу, посмотрю, – сообщила София.
– Глубоко-милостивая Каська! – неожиданно чуть поклонился пра-пракороль. – Спасибо, что уважили мою просьбу – угомонили отпрыска. Теперь я разлюбезнейше послушаю ваш доклад. Кстати, инженер, – повернулся Кецакотль в сторону четверорука, – я уже понял, что материальные предметы мне не слишком подвластны – оживление какое-то ненастоящее – так что нельзя ли мне модулировать какого-нибудь виртуального кофейку? Я, кстати, люблю из фарфоровой чашечки с позолоченным ободком.
Хватка в стороне хмыкнул, и снова начал подкручивать свои верньеры. Причём, не прошло и полминуты, как в руке у Его Императорства возникла самая настоящая дымящаяся от пара фарфоровая чашечка.
– Спасибо, инженер, – кивнул пра-пра-король и возрился на Кассандру в ожидании того самого «доклада». – Давайте госпожа, Каська. Начинайте.
Тогда Кассандра, набравши в лёгкие побольше воздуха, а заодно смелости, произнесла следующее:
– Дело вот в чём, Ваше Солнце-заходящество. Мы бы с уважаемыми друзьями и коллегами ни в коем случае не потревожили ваш глубокочтимый тысячелетний, а может, и десяти-тысячелетний сон, если бы обстоятельства не приобрели воистину катастрофический для Космоса характер. В нашем с вами Космосе большая-пребольшая беда. И всё, представьте, Ваше Императорство, из-за вашего далёкого потомка – Чёрного Короля. Он, понимаете, делает… да уже и неоднократно сделал… аморальные, негуманные по отношению к Космосу поступки. Например, около тысячи лет назад, он, используя с хулиганскими целями разработанный когда-то вами – судя по летописям – Большой Лазер инициировал взрыв голубого звёздного гиганта Чайногейзе, возле которого находилась вполне населённая разумными осьминогами фиолетовая планета Десертида. А до того, приблизительно тысячу пятьсот – тысячу восемьсот лет назад ваш потомок Чёрный Король обратил в туманность коричневый карлик тройной звёздной системы по наименованию Самароид. Возле которого, между прочим, крейсировала по сложной, частично управляемой орбите дискообразная планета Главредия. Как результат и та и другая цивилизации перестали…
– Извините, прерву! – озаботился пра-пра-пракороль. – Это кто такой? Уточните, любезная госпожа Каська? Кем приходится мне данный нехороший отпрыск?
– Ну так, – растерялась Кассандра Дубровина. – Вам-то лучше знать. Кто-то по Вашей Солнце-заходящества прямой линии – может, пра-пра-пра-правнук, или пра-пра-пра-пра-правнук. Я, честно говоря, уж извините, Ваше Императорство, не очень соображаю в Вашем и После-вашем генеалогических древах.
– Ой, не называйте больше меня Ваше… там… Солнце-заходящество… Уж не мучайтесь, – поморщился пра-пракороль. – Строго между нами. Зовите-ка меня попросту Кеца. Так и проще, и без ошибок будет с вашей же стороны. Но это ленное право исключительно для вас, преуважаемая Каська.
– Премного благодарствую. Кланяюсь, дорогой Солцезахо… то есть, Кеца, – чуть потерялась Кассандра. – В общем, спасибо, деда Кеца.
– Глубокоуважаемый и, как видно, возродивший меня вовремя инженер. У нас наличествуют хоть какие-то электронные летописи, касательно моей семьи после? Ну, после того как? – повернулся Кецакотль к четвероруку.
– Давайте, Ваше Императорское Величество Всевеличество, покопаемся вместе, и чего-нибудь отыщем, – предложил Хватка. – Вы-то в ваших королевских генеалогиях куда лучше разбираетесь. Верно, Ваше Возвеличество?
– Однозначно и ещё бы, – пафосно отозвался пра-пракороль. – А не согласится ли вселюбезный инженер точных наук предложить мне ещё кофеёчку?
– Завсегда, – кивнул четверорук Хватка, – чего мне, электричества жалко? У нас на верхотуре за пещерой всепогодная солнечная панель.