В инженерном плане, «Тарантайка» у Хватки, была избыточно усложнённой. Была она о двенадцати колёсах, причём непосредственно с землёй соприкасаться могли только лишь четыре. Каждая тройка колёс составляла некий треугольник, крепящийся на общей оси. Причем колеса в каждом из треугольников были разных размеров. Потому в зависимости от ситуации, то есть, от неровности ландшафта, «Тарантайка» ехала на маленьких, средних или самых больших колёсах. Правда, гораздо чаще, четверорук Хватка переключал колеса ведущей оси по собственному разумению, совершенно независимо от неровностей местности.

– Чтобы равномерно изнашивать корд, – пояснял он для непонятливых, и только Тимурка согласно кивал, словно доподлинно знал, о чём тут речь.

Надо сказать, что, несмотря на все эти инженерные изыски, абсолютно на всех видах колёс «Тарантайка» тряслась одинаково сильно. Именно потому с собой не взяли малютку Софию – она бы начала канючить уже через полчаса езды. А так, все молча терпели. Разговаривали мало, не только потому, что Хватка был не чета оставленному с Софьей Гове, а в связи с тем, что никому не хотелось прикусить свой собственный язык. К тому же, все – и дети, и даже четверорук – были в шлемах, и крепёжные ремешки сильно сдавливали подбородок.

Ехали в основном по прямой, лишь несколько раз Хватка обогнул какие-то неровности рельефа, сообщив, что это, скорее всего, строительный мусор, сильно слежавшийся за десять тысяч лет. Один раз, явно для дополнительного испытания своей «Тарантайки», Хватка перекатил через такую вот древнюю мусорную кучу, чуть не опрокинув пассажиров. Благо, все были пристёгнуты к креслам ремнями.

– Товарищ Хватка, дай порулись один раз! Один разочек только! – ныл в течение первого часа езды Тимурка, и в конце концов победил. Хватка снизил скорость, переключился на самые толстые колеса, и усадив Тиму на колени, отдал руль. Радости Тимурки не было предела, только Кассандра, на всякий случай прикрыла глаза не только веками, а ещё и ладонью. Благо, через некоторое время, сам Хватка, окончательно приревновал к своему транспортному средству, и сказав, что времени нет, и так «мы до вечера не управимся, в том смысле – что, если бы тут были вечера», взялся за рычаги и рулевое колесо сам.

Через некоторое время Кассандра заметила, что «Тарантайка» Хватки подпрыгивает не только на железных ухабах, а и сама по себе. Как оказалось, они просто наконец-то проехали эту тысячу с чем-то километров и до гигантских чудо-ремонтников уже рукой подать. Именно они сотрясали своим весом Сферу Мира, и именно потому «Тарантайка» стала подскакивать, как оголтелая. Для компенсации дополнительной тряски Хватка переключил ведущие оси на самые толстые шины. Это мало помогало.

Ну, а сами сферные ремонтники были уже тут как тут. Впрочем, всё же, не все на виду. Частично. Дело в том, что пыль возле движущейся колонны действительно клубилась тучами. Хорошо, что предусмотрительный четверорук прихватил для всего экипажа «Тарантайки» противопылевые респираторы и защитные очки. Именно потому получалось смотреть на мир, не откашливаясь и не выплёвывая ржавую пыль. Разговаривать и делиться впечатлениями через маски респираторов не получалось и потому дети переживали откровение наблюдаемого молча – каждый сам по себе.

Представьте себе ходячие городские кварталы, и даже подвижные города, причём соответствующего роста. Такое нужно было видеть, описывать бессмысленно. Если бы такие механизмы существовали на Земле, они бы торчали из-за горизонта как настоящие горы. Причём горы, умеющие двигаться. И Кассандра, и даже Тимурка полностью понимали, что видят такое, что никому из их знакомых увидеть в жизни никогда не придётся. Это зрелище явно стоило нескольких часов тряски на «Тарантайке».