Марина не выдержала первой не только морально, но и практически. Через неделю после выселения Игоря я узнала, что они разошлись.

Нет, не от него. И не от неё. От свекрови. Потому что если есть в мире сила, способная сожрать тайную любовь на бытовом уровне быстрее плесени в ванной, так это мать обиженного мужчины с телефоном и принципами.

Галина Петровна позвонила мне в среду утром. Да-да. Мне. Что уже само по себе выглядело как сбой системы.

— Алина, — сказала она голосом, в котором одновременно звенели возмущение, усталость и плохо скрываемое злорадство, — я просто хочу, чтобы ты знала: эта женщина оказалась совершенно невозможной.

Я села на край стула.

— Какая именно? У нас в городе много талантливых женщин.

— Марина! Кто ещё! Она истеричка, нахалка и, между прочим, требует, чтобы Игорь «соответствовал». Представляешь?

Я прикрыла глаза. Господи.

— Нет, — сказала я. — Никогда бы не подумала. Такая интеллигентная история была.

Свекровь не уловила сарказма. Или сделала вид, что нет.

— Я сразу говорила, что ничего хорошего из этого не выйдет. Она совершенно не умеет вести себя в приличном обществе.

— А где вы, простите, с ней столкнулись?

— Я ездила к Игорю. Проверить, как он там. У него в квартире ужас. А эта… особа пришла и устроила скандал! При мне!

О. Как жаль, что я не видела. Представляю: дешёвая съёмная квартира, сын с помятым достоинством, мать с тяжёлой энергетикой, любовница с претензиями, и всё это без декоратора. Сцена века.

— И что она хотела? — спросила я как можно невиннее.

— Денег, конечно! И внимания! И вообще она сказала, что не собирается «вытаскивать мужчину из кризиса», если он не может ей ничего предложить. Ужас какой. Какой цинизм!

Я посмотрела в окно. Потом снова в стол. Потом очень аккуратно сказала:

— Галина Петровна, а что именно в этой ситуации вас удивило?

Повисла пауза. Кажется, до неё впервые начало доходить, что всё это время невестка, которую она считала слишком тихой, вообще-то умеет задавать вопросы как ножом.

— Я… я просто хотела сказать, что, возможно, ты была о ней слишком плохого мнения, но теперь вот…

— Нет, — перебила я мягко. — Я была о ней ровно правильного мнения. Просто теперь и вы с этим столкнулись лично.

Она шумно выдохнула.

— Ты стала очень жёсткой.

— Нет. Я просто перестала экономить правду.

После звонка я долго сидела молча. Потом вдруг начала смеяться. Тихо, но искренне. Потому что справедливость иногда приходит не громко. Не торжественно. А в виде того, что любовница выбрасывает бывшего героя из своей сказки, потому что он оказался не рыцарем, а просроченным кредитом.

Вечером я рассказала об этом маме. Та села, выслушала и сказала:

— Ну вот. Получил ровно ту любовь, которую покупал.

Дед, который был у нас в гостях и как раз ел пирожок с капустой, кивнул.

— Говорил же: если мужик дурак, его даже любовница уважать не будет.

— Нехорошо! — одёрнула мама.

— Почему? Это уже не оскорбление, а статистика.

И ведь опять не поспоришь.