Тестирование оказалось настоящим испытанием на выносливость. Сначала — бесконечные анкеты, где вопросы будто копались в душе, требуя честности и саморефлексии. Потом — тесты, один за другим, с запутанными формулировками, где нужно было не просто знать, а думать, анализировать, выжимать из себя максимум. А после — разговоры с профессорами кафедры, один за другим. Каждый задавал вопросы, проверяя не только знания, но и характер. Будто я сдаю экзамен сразу по всем предметам, да ещё и под прицелом десятка внимательных взглядов.

К концу я чувствовала себя выжатой, словно лимон. Голова гудела, пальцы дрожали, хотелось просто выйти и вдохнуть воздух. Но вместо этого я сидела в коридоре, глядя на закрытую дверь, за которой комиссия совещалась, решая мою судьбу.

Минуты тянулись мучительно долго. Когда дверь наконец открылась и меня пригласили войти, сердце бешено заколотилось. Я ожидала чего угодно — даже отказа. Но декан, высокий мужчина с доброжелательным лицом, улыбался.

— Поздравляю, — сказал он с настоящей теплотой. — Комиссия единогласно решила: вас переводят на третий курс. Ваши знания и уровень подготовки нас поразили.

Я не поверила своим ушам.

— Простите… что? — только и смогла выдохнуть.

Несколько профессоров улыбнулись.

— Вы заслужили это место, — сказал один из них. — Не часто встречаешь студентов, которые сами себя вытащили на такой уровень.

Мне передали документы на подпись, и руки у меня всё ещё немного дрожали, когда я выводила свою фамилию.

— Добро пожаловать в группу четыре пятёрки, — добавил декан. — Первая пара уже идёт, можете присоединиться.

Я поблагодарила всех, всё ещё не веря в происходящее. Вышла в коридор, подошла к стенду с расписанием, быстро нашла номер аудитории и поспешила туда.

Когда я вошла, лекция ещё не началась. Аудитория была большая, почти вся заполнена. Несколько человек подняли головы, разглядывая меня с любопытством. Я невольно замялась, переступив с ноги на ногу, не зная, куда идти.

И тут в глубине аудитории я заметила знакомую фигуру. Феликс. Он сидел, развалившись на стуле, и, заметив меня, приподнял руку, привлекая внимание, будто всё происходящее — часть его тщательно продуманного плана. Я вздохнула и направилась к нему, чувствуя, как на меня оборачиваются взгляды. Села рядом, стараясь не смотреть по сторонам. Волков наклонился ко мне, его голос прозвучал негромко, но с привычной уверенной теплотой:

— Поздравляю, ягодка. Ты действительно очень умная девочка.

Я лишь усмехнулась, чувствуя, как усталость и лёгкая дрожь в груди сменяются тихим, тёплым чувством гордости. Пожалуй, впервые за долгое время я действительно почувствовала себя на своём месте.

Профессор всё не приходил, и аудитория начинала гудеть. Кто-то лениво перелистывал конспекты, кто-то болтал, переговариваясь через проход, а кто-то просто листал ленту в телефоне. Но периодически взгляды возвращались ко мне.

Не с тем холодом, что раньше — скорее с любопытством. Я чувствовала, как на мне задерживаются взгляды, будто пытались понять, кто я и откуда взялась. Я осторожно огляделась и вдруг заметила знакомые лица. Ратмир сидел чуть ближе к окну, склонившись над тетрадью и что-то черкая — при перехватив мой взгляд он коротко кивнул, улыбнувшись. Алекс лениво откинулся на спинку стула, скользнул по мне взглядом и с беззлобным усмешливым выражением пробормотал что-то Ратмиру.

Дальше — Глеб. Он сидел почти у стены, с привычно прямой спиной и внимательным выражением лица. Когда наши взгляды встретились, сердце на мгновение сжалось. Глеб смотрел долго, изучающе, словно что-то взвешивая, а потом тихо отвернулся, будто между нами пролегла невидимая черта. Рядом с ним я заметила Стаса и Егора — его друзей. Они перехватили взгляд Глеба и мой, но на их лицах не было враждебности. Скорее — нейтральное любопытство.

Наконец дверь скрипнула — и в аудиторию вошли профессор и декан. Шум мгновенно стих. Декан выглядел довольным, даже слегка оживлённым.

— У нас сегодня особый случай, — сказал он, обводя взглядом аудиторию. — На третий курс переведена талантливая студентка, Карина Терентьева. Надеюсь, вы примете её в свой дружный коллектив.

Взоры вновь обратились ко мне. Я ощутила, как щеки заливает румянец. Смущённо опустила глаза, чувствуя, как пальцы сжимают ручку. Декан с мягкой улыбкой добавил:

— Надеюсь, это станет стимулом для всех — учиться старательно, стремиться прыгнуть выше головы, показывать прекрасные результаты.

Он кивнул и вышел, оставив в аудитории лёгкое волнение. Профессор, седовласый мужчина с добрыми глазами, подошёл к кафедре и сразу перешёл к делу.

— Итак, тема сегодняшней лекции... — он продиктовал название, и аудитория зашуршала страницами.

Я достала большую тетрадь и прокрутила ручку в пальцах, стараясь сосредоточиться. Материал был действительно интересный, насыщенный, глубокий — совершенно не тот уровень, к которому я привыкла. Мне хотелось вникать, понять каждую деталь, доказать, что перевод был заслуженным. Но в глубине сознания я знала: теперь придётся работать вдвое больше. Догонять, впитывать, показывать себя с лучшей стороны.

Рядом со мной Волков даже не делал вид, что слушает. Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула, руки закинул за голову, взгляд устремил в потолок, словно ему всё это было безразлично. Только лёгкая ухмылка на его губах выдавала, что он всё-таки в курсе происходящего.

— Ты могла бы хоть сделать вид, что тебе интересно, — шепнула я, не отрываясь от тетради.

— Я и так знаю всё, что он скажет, — лениво ответил Феликс, не меняя позы.

Я закатила глаза и вернулась к конспекту. Пусть он и Волков, но теперь — я студентка третьего курса. И больше я никому не позволю затмить то, чего добилась сама.

На перемене шум в аудитории поднялся мгновенно — кто-то пошёл за кофе, кто-то сгрудился у окна, обсуждая предстоящий семинар, а ко мне неожиданно начали подходить одногруппники.

— Ты ведь та самая Терентьева? — первым обратился высокий парень с рыжеватыми волосами и добродушной улыбкой, опоздавший на лекцию. — Говорят, тебя с младших курсов перевели. Ну, поздравляю, у нас теперь на потоке на одного умного студента больше!

Я растерянно улыбнулась, чувствуя, как в груди расправляется лёгкое, почти детское тепло.

— Спасибо… я просто старалась, — ответила я.

К разговору тут же присоединились ещё двое — девушка с короткими светлыми волосами и парень в очках, явно отличник.

— Не скромничай, — засмеялась девушка. — Мы тут все стараемся, но до третьего курса за один прыжок ещё никто не долетал. Так что уважаем!

Общение текло удивительно легко. Я не чувствовала привычного напряжения, неловкости, страха сказать что-то не то. Люди вокруг шутили, делились историями, спрашивали, как мне далось тестирование. Даже Ратмир, проходя мимо, хлопнул меня по плечу и с улыбкой сказал:

— Ну что, Терентьева, теперь ты одна из нас. Привыкай.

И я поняла, что впервые за долгое время мне действительно приятно находиться среди людей. Отдельно я отметила ещё кое-что — перед Волковым здесь никто не трясся. Он сидел в окружении ребят, что-то обсуждая, и все вели себя с ним спокойно, по-дружески, без привычного благоговения или страха. Кто-то даже шутливо толкнул его в плечо, тот лишь лениво усмехнулся. Это разрушило привычный образ «недосягаемого Феликса Волкова». Здесь он был просто одним из старших — уверенным, спокойным, но всё же своим.

На душе стало удивительно легко. Когда прозвенел звонок, я поспешила на следующую лекцию. Теперь коридоры университета казались не такими враждебными, стены — не такими холодными. Люди вокруг улыбались, переговаривались, кто-то махал мне рукой, приглашая присоединиться к компании в столовой. И я вдруг поймала себя на мысли, что мне… нравится. Нравится эта суета, запах кофе из автомата, шелест листков, обсуждения лекций. Нравится ощущение, что я — часть чего-то живого, настоящего.

Впервые за долгое время я шла на пару без страха и без груза за спиной — просто студентка, просто Карина Терентьева, и, пожалуй, впервые по-настоящему счастливая.