Просыпаюсь от того, что солнце настойчиво щекочет веки.

Сквозь тончайшую шелковую ткань балдахина пробивается мягкий свет, он рассыпался золотистым кружевом и слегка трепещет.

Я тону в облаке подушек, пахнущих лавандой. Одеяло такое легкое и невесомо теплое, что из-под него не хочется вылезать целую вечность.

Сладко потянувшись, я улыбаюсь новому дню. Губы припухли от поцелуев.

На мгновение мне кажется, что все произошедшее вчера — лишь дурной сон.

Но реальность обрушивается на меня ледяным потоком.

Я резко сажусь, откидывая одеяло. Взгляд падает на изящные часы на каминной полке.

Почти полдень!

Сердце ухает куда-то вниз.

— Нет… — шепчу я, и мой голос срывается. — Нет-нет-нет!

Заседание у Торнуэла начнется с минуты на минуту.

Я проспала. Я все проспала!

Пока я нежилась на этой перине, Эдмар, возможно, уже лишился не только должности, но и свободы.

А может, его уже ведут в темницу!

Я соскакиваю с непривычно высокой кровати, путаясь в длинном подоле ночной сорочки, которую мне все же принесла накануне невозмутимая служанка. И почему я не попросила ее разбудить меня?!

Я запинаюсь о тяжелый ковер и едва не лечу носом в пол.

— Проклятье! — вскрикиваю я, вцепляясь в изножье кровати.

Сейчас это богатство, этот уют вызывают у меня физическое отторжение.

Эта комната со всей ее уютной обстановкой, которая убаюкала меня, заставила потерять бдительность именно тогда, когда Эдмару больше всего нужна была моя помощь. Если бы я ночевала в общежитии, то физически не смогла бы проваляться так долго.

Я мечусь по комнате.

Куда мне бежать? В Управление к Конраду? Но он на допросе. К Бертрану? Или сразу во дворец, пытаться пробиться на прием к императору?

Паника накрывает с головой. Я лихорадочно оглядываюсь в поисках своей одежды, сердце колотится в самом горле, мешая дышать.

В этот момент за дверью слышатся шаги.

Я замираю. Неужели Эдмар дома? Или это кто-то из слуг?

Раздается тихий щелчок замка.

— Валери?

Я застываю на месте. На пороге стоит та, кого я меньше всего ожидала увидеть в доме Эдмара.

Там стоит Лиззи.

Моя сестра выглядит притихшей, на ее щеках видны следы недавних слез, а яркое, вызывающее платье, в котором я видела ее в пассаже, сменилось простым дорожным костюмом.

— Лиз? — выдыхаю я, не веря собственным глазам. — Ты как здесь оказалась? Что происходит?!

— Меня привез сюда дракон, — тихо отвечает сестра.

Я хватаю ее за руку и втягиваю в комнату. Убедившись, что она пришла одна, я захлопываю дверь.

— Селен? Что он с тобой сделал?! — я осматриваю сестру, сама еще не понимая, что хочу увидеть.

На первый взгляд она в порядке, только несколько смущена и притихла.

— Нет, не Селен. Он тут ни при чем. Он даже не знает, что я здесь, — отвечает она. — Это другой дракон.

— Другой?! — у меня глаза от удивления ползут на лоб. — Ты когда успела здесь еще с кем-то познакомиться?

Сестра не выдерживает натиска, выдергивает свою руку из моей и смотри разъяренной кошкой.

— Ну чего ты никак не сообразишь?! — в нетерпении восклицает она. — Это твой дракон заявился ко мне с утра пораньше и заставил ехать к тебе.

— Эдмар был у тебя?! — я никак не могу взять в толк. — Эдмар Вельт?!

— Да, Вельт, — подтверждает Лиз. — Заявился ко мне и сказал, что я должна помочь тебе в одном деле. Посулил хорошую оплату.

Я растерянно смотрю на сестру.

— Но мне он ничего не говорил. Ты уверена, что это был он? А где он сейчас? — я сыплю вопросами, но сестра не спешит отвечать.

— Ты неплохо устроилась, — замечает она, оглядев комнату. — Даже не знаю, за что он тебя выбрал. Явно не за сообразительность. Давай, прикажи слугам подать завтрак. Я ужасно проголодалась. А там расскажу, что твой благодетель от меня потребовал. Скажу я тебе, он тот еще затейник!

Пока я раздумываю, как же позвать горничную, Лиззи хватает серебряный колокольчик, стоящий рядом с графином с водой. Его мелодичный перезвон разносится по дому, и уже через минуту дверь открывается.

— Вы уже встали, госпожа? — служанка склоняется в дежурном поклоне. — Желаете, чтобы я помогла вам одеться?

Я опускаю взгляд на полупрозрачную сорочку и заливаюсь краской. С тех пор как я научилась сама надевать юбку, никто не помогал мне одеваться.

— Нет, благодарю, — отвечаю я. — Где господин Вельт?

— Не могу знать, госпожа. Он не отчитывается перед слугами, — отвечает служанка, заметившая мое смущение.

— Хорошо. Можете подать нам завтрак? — спрашиваю я.

Служанка бросает странный взгляд на Лиз, но ничего не говорит. Еще раз поклонившись, она покидает комнату.

— Я бы на твоем месте держала прислугу в строгости, — говорит Лиззи. — Им только волю дай! Начнут сначала сплетничать, потом ехидные комментарии отпускать, а потом и вовсе слушаться перестанут! Они же видят, что дракон тебя с улицы взял, в платье нарядил, на шелка спать уложил, а в жены не берет. Значит, хозяйка ты не настоящая, и слушаться тебя не обязательно.

— Но я и правда им не хозяйка, я гость в этом доме, — пытаюсь оправдаться я.

— Угу, — соглашается сестра. — Скажи, что ты просто заскочила к коллеге по работе переночевать.

— Собственно, так и было, — говорю я.

Но Лиз выразительно смотрит на мою полупрозрачную ночную сорочку.

Наверное, на ее месте я бы подумала то же самое.

Я хватаю одежду, но мое вчерашнее платье безнадежно испорчено. Следы крови на лифе, засохшая грязь по подолу. Приходится искать другой наряд.

К счастью, шкафы ломятся от нарядов Таис.

Стоит мне распахнуть дверцы, как за спиной оказывается Лиз. Сестра в восхищении присвистывает.

— Только не говори, что для простой коллеги он озаботился таким богатым гардеробом! — комментирует она. — Твой дракон удивительно щедр. Надеюсь, за ту услугу, что я ему окажу, он хорошо отблагодарит меня. А если между вами и правда ничего нет, то я готова хоть сейчас переехать к нему из той дыры на Улице Роз, куда меня поселил Селен. Уж я-то долго не буду строить из себя недотрогу!

*Эдмар Вельт*

Выйдя от сестры Валери, я спешу в Управление. Девчонка выглядела расстроенной, так что есть надежда, что она одумается, и примет мое предложение.

Но вызволить Лиззи Камрон из этой ловушки может только она сама. Я только предлагаю варианты.

Прошу водителя остановиться в одном квартале от Управления. Не хочу светить свой экипаж перед входом.

Втянув голову в плечи и сунув руки в карманы, я спешу внутрь. С неба летит мелкая противная крошка, и все встреченные мной коллеги и посетители кутаются в свои плащи. Никто не смотрит по сторонам и не обращает на меня внимания.

Дежурный на проходной Управления давится зевком и старается запить его дешевым кофе. Но увидев меня, замирает, вытаращив глаза на мое разбитое лицо.

Я прохожу мимо, не сбавляя шага и не удостаивая его объяснениями. Так лучше.

Каждый шаг отзывается глухой болью в ушибленных ребрах, но адреналин в крови работает лучше любого обезболивающего зелья. У меня есть цель. У меня есть план.

Дверь в кабинет Конрада приоткрыта.

Он стоит у зеркала, тщательно одергивая безупречно выглаженный форменный камзол, и машинально потирает бархоткой и без того сверкающую пуговицу.

На его лице написано предвкушение триумфа. Он готов идти к лорду Торнуэлу, чтобы обменять мою голову на похвальную грамоту.

Я толкаю дверь и вхожу без стука.

Конрад вздрагивает, резко оборачивается и смеривает меня тяжелым, цепким взглядом. Его брови ползут вверх при виде ссадин и запекшейся крови на моей скуле.

— Вельт? — он усмехается, хотя в глазах мелькает настороженность. — Решил явиться с повинной до начала слушания? Или пытался сбежать из столицы, но споткнулся в подворотне?

Я молча подхожу к его столу и бросаю на сукно папку, которую у него позаимствовала Валери.

Улыбка мгновенно сползает с лица Конрада. Он и не подумал искать документы с утра, так был занят повесткой.

— Твоя ручная стажерка…

— Она оказалась умнее и расторопнее, чем ты думал, — жестко обрываю я. — Но я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать Валери. И я возвращаю тебе эти документы не из благородства. Я пришел предложить тебе сделку, Конрад.

Старший дознаватель опирается ладонями о край стола и насмешливо кривит губы.

— Сделку? Ты стоишь одной ногой в камере, Вельт. Какие у тебя могут быть условия?

— Я знаю, что было в том грузе, который мы пытаемся отследить. У меня нет доказательств, но я уверен, — я делаю шаг вперед, нависая над столом. — Там был доспех последнего драконьего принца. И тот, кто имитировал ограбление маговоза, собирается сегодня вечером преподнести его императору на Большом приеме. Только доспех пропитан ядом. Если император его наденет, к утру столица умоется кровью, а мирный договор между людьми и драконами превратится в пепел.

Конрад замирает.

— Иди ты! — только и может вымолвить он.

Его сыскной нюх, который за годы службы никуда не делся, несмотря на всю его желчь, безошибочно распознает правду. Он понимает масштаб катастрофы.

— Ты можешь сделать так, как от тебя ожидает руководство, — тихо продолжаю я, глядя ему прямо в глаза. — Можешь прямо сейчас пойти к Торнуэлу и согласиться сдать меня. Тебе это ничего не будет стоить, даже доказательства искать не нужно. Все уже наверняка готово. Морвенна погладит тебя по голове, Торнуэл вздохнет спокойно, а ты получишь новое кресло и грамоту за усердие. Ты благополучно досидишь здесь до седин, выйдешь на пенсию с хорошим пособием и ничем не запомнишься потомкам. Обычный чиновник, который просто выполнял приказы.

Я выдерживаю паузу, давая словам осесть.

— А можешь раскрыть настоящего преступника. Предотвратить убийство императора и войну. Сделать хоть что-то по-настоящему полезное и великое в своей жизни. Войти в историю так, чтобы твое имя ставили в пример курсантам в академии. Выбор за тобой.

В кабинете повисает тяжелая тишина. Слышно лишь тиканье больших настенных часов. Время неумолимо приближается к полудню.

Конрад переводит взгляд со стола на мое разбитое лицо. Его челюсти сжимаются. В нем сейчас борются циничный карьерист и тот сыщик, которым он когда-то хотел стать.

— Красиво излагаешь, Вельт, — хрипло произносит он, отворачиваясь к шкафу. — Героизм, история, спасенные империи... Только вот хорошее содержание на пенсии мне бы как раз очень не помешало.

Он оборачивается. Я смотрю на него и вижу человека, который всю жизнь пробивал себе путь лбом.

— Легко рассуждать о великом, Эдмар, когда за твоей спиной стоит влиятельный род. Мне, в отличие от тебя, некуда возвращаться в случае увольнения. У меня нет особняка, полного вышколенной прислуги, и нет фамильного счета в банке, с которого можно кормиться до конца своих дней. Моя карьера — это все, что у меня есть. И ты предлагаешь мне поставить ее на кон ради безумной теории?

*Валери*

Появление Миртона прерывает наш с Лиззи спор.

— Леди, ваши наряды прибыли. Прошу меня простить, если они покажутся вам слишком обычными, но у модисток не было времени, чтобы сделать что-то особенное, — произносит он.

В спальню вкатывают две напольных вешалки. На них — два невероятных вечерних платья. Одно глубокого синего цвета, по подолу которого будто звезды рассыпаны, а второе более светлое, почти голубое с полупрозрачной накидкой из воздушной ткани цвета облаков.

Мы с Лиз не можем отвести глаз от нарядов, а потом обескураженно смотрим друг на друга.

— Простите, а зачем нам эти наряды? — уточняю я, хотя сама уже догадываюсь о причине.

Мы идем на бал. Но при чем здесь Лиззи?

— Господин Вельт распорядился, чтобы вы обе были готовы к сегодняшнему приему у короля, — слуга подтверждает мои догадки. — Чуть позже придут горничные, которые займутся прическами и всем остальным.

Лиз уже не слушает Миртона и с детским восторгом бросается к платьям. Она щупает каждое из них, обнимает, кружиться с вешалками по комнате, изображая танец.

— Мы идем на бал! На настоящий бал! Какие шикарные платья! Как же тебе повезло с мужиком, мне бы такого! — от внезапного приступа счастья, ударившего ей по мозгам, Лиз совсем не следит за языком.

— Он не мой мужик, и давай как-то поспокойнее! — выговариваю я, но сестра и слушать меня не хочет.

— Не будь занудой, Валери! — тянет она, оттопырив нижнюю губу.

Она тянет меня к большому напольному зеркалу и подкатывает обе вешалки.

— Как думаешь, кому из нас какое платье предназначено? — спрашивает она.

— Никому и никакое, — отмахиваюсь я. — Ты же слышала, их в последний момент заказали у модистки. Возможно, от них отказалась какая-то другая барышня.

Но Лиз не слушает.

— К твоему цвету глаз, наверное, подойдет синий. Идеально для таких холодных и вредных, — ворчит Лиззи. — А я выберу голубое. Оно добавит мне легкости и воздушности.

Сестра снова кружится с платьем, словно она уже на балу.

— Твой дракон полон сюрпризов, — говорит она с придыханием. — Когда он сегодня предложил мне сделку и отправил к тебе, я и не думала, что мы пойдем на бал. Селен лопнет от злости, когда узнает! Хотя… немного ревности не повредит…

— Лиз, какую сделку тебе предложил Эдмар Вельт? — трясу я сестру.

Она замирает посередине комнаты и морщит лобик, силясь вспомнить.

— Сказал, что я должна помочь тебе в одном деле, куда-то с тобой сходить. Но у меня и в мыслях не было, что это может быть королевский прием! Ах, какая же ты счастливая, сестрица!

Я опускаюсь в кресло и пытаюсь сосредоточиться.

Мы собирались пойти на прием, чтобы разоблачить преступника. Для таких случаев нужно быть незаметными и не привлекать к себе внимания. И вдруг Эдмар решает прихватить на бал мою сестру, да еще и приодеть нас, как дебютанток, которые прибыли в столицу в поисках женихов.

Часы до приема тянутся медленно. Слуги приносят еду, но у меня кусок в горло не лезет. Лиззи же болтает о нарядах и местах, в которых она хочет побывать в столице.

Чем больше проходит времени, тем страшнее мне смотреть на часы. Уже давно минул полдень, но Эдмара все еще нет.

К счастью, нет и плохих новостей.

И лишь когда на город опускаются сумерки, приходит Эдмар.

Он распахивает дверь и вваливается в комнату. На лице болезненная бледность, только глаза горят.

Я ищу на его теле признаки борьбы или новых травм и, к счастью, не нахожу.

Эдмар победно улыбается.

— У меня для вас отличные новости, леди Камрон. Или, если король рассмотрит ходатайство, Шалли.

— Что ты хочешь этим сказать? — я подаюсь вперед.

Лиз перестает рассматривать свое отражение в зеркале и тоже оборачивается к Эдмару. Дракон смотрит на нас с изумлением.

— Неужели, суть завещания вашей бабушки до вас так и не донесли? — спрашивает он. — А ведь ректор клялся мне, что расскажет вам об этом.

Мы с Лиз недоуменно переглядываемся.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Эд, — говорю я.

— Кажется, нас всех обманули тогда, — произносит он упавшим голосом. — Каким же я был глупцом!

— Каким же я был глупцом, — повторяет Эдмар, опускаясь на край кресла.

Он трет лицо ладонями, словно пытаясь стереть усталость.

— Поясни, мы ничего не понимаем, — попросила я.

Эдмар поднимает болезненный взгляд на меня.

— Ваша мать в девичестве носила фамилию Шалли, — каждое слово будто с трудом дается Эдмару. — Это крепкий столичный род, дворяне средней руки. У них был хороший дом здесь, в центре, приличное состояние.

Я чувствую, как пол уходит из-под ног.

— Наша мать? — переспрашиваю я. — Но она никогда не говорила… Отец запрещал даже вспоминать о ее прошлом.

Я замечаю, как бледнеет Лиз.

— Потому что она вышла за него против воли родителей, — жестко произносит Эдмар. — За это ее лишили титула и содержания. Главным наследником оставался ее брат, ваш дядя Коул. Но так вышло, что он погиб, не оставив детей. Вскоре после него не стало и вашего деда. Ваша бабушка осталась совершенно одна. Она пыталась наладить отношения с дочерью, приезжала в Долину Туманов, но ваш отец просто спустил ее с крыльца, обложив отборными ругательствами.

Лиззи издает сдавленный стон и плюхается на пуфик рядом с зеркалом.

— Подожди, — лепечет она, хлопая ресницами. — То есть мы… мы настоящие дворянки? У нас есть деньги? И мы все это время жили в той дыре, донашивая старые юбки?!

— Вы должны были стать наследницами, — Эдмар поднимает на меня тяжелый, потемневший взгляд. — Бабушка составила завещание в вашу пользу. Но с одним жестким условием, продиктованным ее собственной болью и обидой. Вы могли получить титул Шалли и все банковские счета только в том случае, если сами приедете в столицу и добьетесь положения. Без помощи мужа или влиятельного жениха. И, естественно, без отца. Она не хотела, чтобы вы повторили ошибку матери и попали в зависимость от мужчины.

В комнате повисает звенящая тишина. В моей голове начинают судорожно вращаться шестеренки, сопоставляя факты пятилетней давности.

— Откуда ты все это знаешь? — мой голос кажется чужим.

Эдмар отводит взгляд в сторону.

— Пять лет назад, за неделю до выпуска, меня вызвал ректор нашей академии, — Эдмар сцепляет пальцы так крепко, что костяшки белеют. — Он не показал мне этого завещания, но рассказал о его сути.

Я смотрю на дракона, позабыв, как дышать. Каждое его слово ломает мой мир.

— Ректор сказал, что ты знаешь о завещании, — продолжает Эдмар. — Он убедил меня, Валери, что ты стоишь перед невыносимым выбором: остаться со мной и потерять колоссальное состояние, или бросить меня ради титула и денег для себя и сестры.

Я задыхаюсь от возмущения, но не могу вымолвить ни слова. Почему мне никто не рассказал о завещании? Не дал решать самой?

— Ректор сказал, что ты плакала в его кабинете, — с горечью продолжает Эдмар. — Что ты умоляла его помочь, потому что у тебя не хватает духу разбить мне сердце, но ты должна позаботиться о сестре. Он заявил: если я действительно люблю тебя, я должен уйти сам. Грубо, жестоко, безвозвратно. Чтобы ты возненавидела меня, забыла о любви и сосредоточилась на карьере, которая принесет тебе титул леди Шалли. А он, как опекун фонда, пообещал поспособствовать твоему блестящему старту.

— И ты поверил?! — взрываюсь я. — Ты поверил, что я променяла бы нас на какие-то мифические столичные счета?!

— Я знал, что ради сестры ты пойдешь на многое, — Эдмар резко подается вперед, в его глазах вспыхивает боль. — Я видел, в каких условиях жила твоя сестра, ты много говорила о ней. Я думал, что отпускаю тебя в лучшую жизнь. Я отыграл роль мерзавца, разорвал помолвку и уехал, уверенный, что через пару лет увижу твое имя в списках завидных невест высшего света.

— Какой кошмар… — шепчу я, прикрывая рот ладонью.

Пять лет ненависти. Пять лет боли, выстроенной на лжи одного старого интригана.

— Этот старый сморщенный крысюк! — вдруг визжит Лиззи, вскакивая с пуфика. Ее лицо идет красными пятнами от ярости. — Он украл наши деньги! Он же специально все это подстроил, чтобы денежки из фонда остались у него в управлении, пока мы гнием в Долине! Ведь не сумей мы выбраться оттуда, он так бы и остался с нашими деньгами! А я-то думала, Селен — подлец! Да наш ректор переплюнет кого угодно! Я выцарапаю ему глаза, как только увижу!

— И правильно сделаешь, — мрачно кивает Эдмар. — Я понял, что нас всех обвели вокруг пальца, только когда ты села в мое купе. Я не мог поверить, что ты не смогла добиться своего и не получила денег.

Я закрываю глаза, пытаясь унять дрожь.

Весь мой мир только что перевернулся с ног на голову.

Эдмар не предавал меня. Он пытался спасти. А нас просто ограбили и сломали нам жизни.

— Сейчас у нас нет времени на слезы и месть за прошлое. Если мы не остановим заговорщиков сегодня, у нас вообще не будет будущего, — слова Эдмара выдергивают меня из черной пучины.

— У тебя ведь уже есть план? Какая роль уготована нам с Лиззи? — я заставляю себя взять в руки, сглатывая ком в горле. — Зачем нам эти платья?

Эдмар переводит взгляд с меня на сестру и обратно. На его губах появляется отчаянная усмешка, ради которой я когда-то была готова шагнуть в бездну. Сейчас он улыбается через боль, но он не сломлен. Я это чувствую.

— Я навестил кое-кого и сообщил, что в столицу прибыли две законные наследницы старинного рода Шалли, — объявляет он. — Ректор временно отстранен от управления фондом. А вы сегодня должны быть представлены обществу. Абсолютно неизвестные, ослепительно красивые и никем не занятые. Когда вы войдете в бальный зал, эффект будет сродни грому среди ясного неба. Весь столичный свет будет смотреть только на вас.

Он делает паузу и теребит воротник рубашки, будто она стала ему тесной.

— А пока вы будете отвлекать на себя внимание всех драконов и лордов этого города, я смогу незаметно подобраться к доспеху и устроить отравителю ловушку.

Он поднимается и хлопает в ладоши, подбадривая нас с Лиз.

— Собирайтесь, леди. Наш выход через два часа.