— Эрра Леенна?

— Зови меня просто Леенна.

Быстро отогнав прочь кровожадные мысли, я приветливо улыбаюсь Диаре, которая нерешительно топчется у дверей палаты.

— Тогда и ты тоже, — чуть краснеет она.

— Тоже? Тоже могу звать тебя просто Леенной?

И смеюсь, глядя на ее растерянное выражение лица. Она расслабляется, поняв, что я шучу, и несмело улыбается. А затем уже более спокойно заходит внутрь и устраивается на стуле рядом с моей кроватью.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она участливо.

— Великолепно! Нога почти не болит, только костям немного щекотно. Шиэрр Огэйр говорит, что это из-за того, что они срастаются. Странное чувство. Зато здесь так прохладно, и так здорово дышать, и больничная еда просто восхитительна!

— О. Обычно мало кому нравится лежать в больничной палате.

— Шутишь? Да это лучшее место, в котором я была! Солнце не пытается тебя зажарить, в одежды не набивается песок, земля под ногами не раскалывается от жары и не пытается закинуть тебя прямо в преисподнюю, есть душ, огромная кровать, воздух свеж, а еда уже готовая, и ее не надо ни мыть, ни чистить, ни варить! Лучшее место на свете!

Диара ошарашенно моргает, и я понимаю, что немного переборщила с восхвалениями. Но я действительно сказала то, что думаю. Если подумать, то Саморрия и Академия — это небо и земля. Или ад и рай. Как вам будет угодно.

— В любом случае, — я спешно меняю тему разговора, — позволь мне поблагодарить тебя за помощь. Когда я падала, я слышала, как ты зовешь Шиэрра Огэйра. И, судя по твоему голосу, я тебя сильно напугала. Спасибо. Если бы не ты, не знаю, сколько времени я вообще провалялась бы без памяти в коридоре, пока меня не нашли.

— Все в порядке. Так поступил бы любой человек. Но сейчас голова не болит?

— Почти нет. Кстати, забавно. Шиэрр Огэйр обронил какую-то фразу, которую я не поняла. Что-то наподобие того, что нельзя все время от чего-то убегать и однажды придется вернуться в реальность.

Я смеюсь, но на лице Диары нет веселого выражения. Она поджимает губы и прячет взгляд, и я понимаю, что, кажется, она-то знает, что имел в виду лекарь.

— Диара, в чем дело?

— Я… кхм… наверное, это и к лучшему, то ты ничего не помнишь. Весь это же здорово, правда? Я имею в виду…

— Диара.

— И не надо, кхм, огорчаться там из-за чего-то или…

— Диара. Что он имел в виду?

Диара жутко мнется. Ей безумно неловко об этом говорить, но мне надо знать.

— Прошу тебя. Пусть лучше я узнаю это от тебя, чем от кого-то еще.

— О… хорошо. Наверное, он имел в виду, что… ммм… тебя отшил Шиэрр Руввана.

Я моментально вспоминаю дракона, на котором прилетела в Академию.

— Шиэрр Руввана, — повторяю я, побуждая ее продолжить.

— Да. Я не знаю подробностей, я вышла в коридор вместе со всеми уже после обеда, но мы видели, как вы стояли во внутреннем дворе Академии. Ты, Шиэрр Рувванна, Шиэрр Саррон и Шиэрр Улур. И… Шиэрр Руввана называл тебя щеночком… и, кажется, они над тобой насмехались. Ты тогда развернулась и убежала, а потом уехала в Саморрию, ни с кем не попрощавшись. А среди студентов поползли слухи, что ты призналась Шиэрру Рувване в любви, а он тебе прилюдно отказал. И… Думаю, Шиэрр Огэйр решил, что ты притворяешься, чтобы тебе не напоминали про этот случай.

Кусочки мозайки складываются воедино. Я вспоминаю выкрик Карта, слова Варры — и все сходится.

— Когда это было? — спрашиваю я, снедаемая ужасными подозрениями.

— В конце того учебного года. В самый последний день.

Я откидываюсь на подушку, уставившись вперед невидящим взглядом. Значит, бедная Леенна призналась в любви этому треклятому дракону, он прилюдно ее отшил, не забыв над ней посмеяться, а потом с ней что-то произошло, и я открыла глаза уже в этом мире и в ее теле.

— Вот как… — тяну я задумчиво.

Какая же я дура! Надо было читать этот дневник от и до, не пропуская ее любовные переживания. Кто знает, может, где-то в них и крылась разгадка к моему появлению в этом мире?

— Значит, тот дракон, который доставил меня сюда вчера, и есть тот самый, кто меня отверг?

Диара кивает, а затем тихо спрашивает:

— Ты совсем-совсем ничего о нем не помнишь?

Качаю головой.

— О, — тянет она задумчиво, — то-то он удивится…

— О чем ты?

— Ммм, ну, ты очень сильно его любила. Очень. Очень сильно. Ты, ммм, записывалась на те же курсы, что и он. И по… по пятам за ним ходила. И все-все про него знала. Что любит, чем увлекается. И подарки ему вечно дарила. И глазами его… кхм… постоянно поедала.

О, боги… Чем больше Диара говорит, тем больше горят мои щеки. Понятно теперь, почему лекарь решил, что я притворяюсь. И пусть притворство действительно было, но его причина совершенно в другом!

— Прошу тебя, — я прячу лицо в ладонях, — ни слова больше! Стыдно-то как…

Диара смеется:

— Знаешь, я даже рада, что ты ничего о нем не помнишь. Ты всегда казалась мне интересной, и я хотела с тобой общаться, но все, о чем ты могла думать и говорить — это Шиэрр Руввана.

— Неужели я всегда была такой… навязчивой?

— Ну, раньше ты просто наблюдала за ним издалека. Но когда он тебя спас в Саморрии…

— Он спас меня в Саморрии?

— Да, когда саллары напали в первый раз. Я не знаю подробностей, но, говорят, он спас тебя от верной смерти. И вот после этого-то ты и стала любить его так, как я тебе уже рассказала.

Даже и не знаю, что и думать… Бедная Леенна, не видящая краев… С одной стороны, мне ее жаль. Но с другой стороны, кажется, она действительно переходила границы. Не знаю, как отреагировала бы я сама, если бы за мной бесконечно болтался такой хвостик, преданно глядя на меня своими влюбленными глазами и не дающий мне прохода. Пусть дракон и насмехался над ней в день, когда она исчезла — но ведь до того он спас ей жизнь. И зла на него я не держу.

И знаешь что, Леенна? Прости, но… Этому не бывать. Я знаю, что ты была от него без ума, но мне он не сдался.

Ведь если я в кого и влюблюсь, то это будет другой человек.

Совершенно другой.