Я стояла рядом с Эларионом, чувствуя, как под маской невозмутимости бешено колотится сердце. Зал был полон: послы из недружественных королевств, выглядящие так, словно прибыли не на прием, а на войну, придворные, стража — все взоры были прикованы к нам. Тяжелые люстры отбрасывали блики на мраморные полы, в воздухе витал аромат благовоний и едва уловимый запах напряжения.

Эларион величественно поднял руку, и гул голосов стих.

— Позвольте представить, — его голос звучал низко и властно, — моя супруга, королева Дина. Опора моего трона и душа Ангельма.

По залу пробежал шепот. Я выпрямилась еще сильнее, расправила плечи и обвела присутствующих спокойным, чуть надменным взглядом.

Первый посол, сухопарый старик с пронзительными глазами, выступил вперед:

— Ваше величество, — его тон был приторно вежливым, — говорят, что ваша магия… весьма сильна. Так ли это?

Я улыбнулась ему холодно.

— Желаете проверить прямо сейчас? Уверены, что выживете при этом? Боюсь, гостям это тоже не понравится, хотя... думаю, жаловаться будет некому.

Старик слегка побледнел, отступая. Послы переглянулись. Кто-то усмехнулся, кто-то нахмурился. Эларион едва заметно кивнул мне одобрительно.

Вопросы сыпались один за другим — витиеватые, с подвохом, скрытые за вежливыми формулировками. Но я отбивала их, как опытный фехтовальщик парирует удары: с изяществом, точностью и долей язвительности.

— Говорят, вы совсем недавно взошли на трон…

— Недавно — понятие относительное. Время течет по-разному для королей и для тех, кто ищет слабые места в их власти.

— А правда ли, что темная магия меняет человека? Делает его жестоким?

— Правда в том, что любая сила меняет того, кто ею владеет. Вопрос лишь в том, во имя чего он ее использует.

Эларион стоял рядом, и я чувствовала его молчаливую поддержку. Его присутствие придавало мне сил, хотя меня все равно потряхивало.

И тут я заметила странного молодого мужчину, что уверенно шел через зал, рассекая толпу, словно ледокол. Он выглядел, словно ангел во плоти: светлые волосы, лучезарная улыбка, безупречно сидящий на нем белоснежный камзол. Но что-то в его взгляде заставило насторожиться.

Эларион тихо прошипел, меняясь в лице:

— Как он посмел сюда явиться…

— Кто это? — тихо спросила я.

— Принц Уильяма из Гардоса. Остерегайся этого мерзавца, — процедил владыка со злостью. — Он опасен, пусть с виду и не скажешь.

Я удивилась. Принц выглядел воплощением добродетели — разве что без крыльев. Но в словах Элариона звучала неприкрытая ненависть.

Уильям подошел прямо к нам, широко улыбаясь. Он кивнул Элариону, словно равному себе, и до приторности медовым голосом воскликнул:

— Эларион, старый друг! Как же я рад тебя видеть!

— Какого дьявола ты тут забыл, Уильям? — сквозь зубы произнес Эларион.

Принц проигнорировал его тон и тут же обратил свой взор на меня. Его глаза хищно блеснули, и по спине пробежал холодок. Он взял мою руку и поцеловал, задержав губы чуть дольше, чем требовалось.

— Ваше величество, — его голос был бархатным, обволакивающим, — для меня честь лицезреть такую красоту. Вы истинное украшение этого вечера. Позвольте представиться — я принца Уильям, к вашим услугам.

Я едва сдержалась, чтобы не отдернуть руку. Улыбнулась натянуто:

— Благодарю, принц Уильям. Ваши слова слишком лестны.

Он выпрямился, все так же лучезарно улыбаясь:

— Не соблаговолит ли ее величество подарить мне танец?

Это стало последней каплей. Эларион резко шагнул вперед, закрывая меня собой. Его глаза потемнели, голос зазвучал угрожающе:

— Ты здесь нежеланный гость, Уильям. Убирайся, пока я не выставил тебя силой.

Зал затих. Все взгляды устремились на нас. Воздух наполнился напряжением — еще немного, и вспыхнет открытый конфликт. Я почувствовала, как внутри все сжалось от страха: если они подерутся, это станет скандалом, который может привести к войне.

«Что же такого натворил Уильям, — пронеслось у меня в голове, — если даже по сравнению со всеми этими пренеприятными гостями Эларион так на него реагирует?»

Я положила руку на плечо мужа, пытаясь его успокоить, но он не обернулся. Его взгляд был прикован к принцу, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Уильям же, вопреки всему, лишь улыбнулся еще шире — будто именно этого и добивался.

В зале повисла тяжелая тишина, и, казалось, даже время остановилось. Я сглотнула, понимая: сейчас все зависит от того, кто первым сделает шаг.