Золото зарождающегося рассвета мгновенно тускнеет, превращаясь в холодный, безжизненный свинец. Бабочки в моем животе, ещё недавно порхавшие от нежности, замертво падают на дно желудка, превращаясь в острые льдинки. Смех Габриэля — резкий, лающий, пропитанный ядом — бьет по моим оголенным нервам сильнее, чем звук автоматной очереди.

— Ты слышишь это, Линда? — он оборачивается ко мне, и в его глазах снова пляшут те самые дьяволы, которых я так боялась и так отчаянно полюбила. — Старик играет с нами даже из ада. Он не мог просто сдохнуть. Он должен был оставить за собой последнее слово.

Габриэль хватает сумку с деньгами и рывком вытряхивает её содержимое прямо на палубу. Пачки сотенных купюр, паспорта, банковские карты рассыпаются веером, пачкаясь о капли вчерашней крови, которые мы еще не успели смыть. Он лихорадочно перебирает вещи, его пальцы двигаются с пугающей скоростью.

— Где ты, маленькая дрянь? — рычит он в предвкушении.

Я опускаюсь на колени рядом с ним, мои руки дрожат. Мы перерываем всё: подкладку сумки, обложки документов... И вот, внутри одной из толстых пачек банкнот, аккуратно завалившимся между купюрами, я вижу его. Крохотный, плоский диск с едва заметно мигающим красным огоньком.

— Нашла, — шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Габриэль берет «жучок», и его лицо искажается в гримасе ледяной ярости. Он смотрит на экран планшета: красная точка преследователей движется пугающе быстро. Это не тяжелое судно, это что-то маневренное и мощное.

— У нас десять минут, милая, — отчеканивает он, вскакивая на ноги. — Если мы просто выбросим его за борт, они поймут, что мы их заметили, и срежут путь. Нам нужно их запутать.

— Как? — я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как ветер хлещет меня по лицу, развевая волосы. — Мы посреди открытого моря, Габи! Нам негде спрятаться!

Он на секунду замирает, его взгляд мечется по горизонту, а затем останавливается на мне. В этом взгляде столько первобытной энергии, что меня буквально прошибает током.

— В трюме есть пустой топливный бак. И старый спасательный плот, — его губы растягиваются в опасной ухмылке. — Мы устроим им небольшое шоу.

Следующие несколько минут превращаются в лихорадочный танец со смертью. Мы работаем на пределе возможностей. Габриэль крепит трекер к небольшому надувному плоту, наполняет его остатками сигнальных ракет и горючим из канистры, сооружая примитивную, но эффективную ловушку.

— Когда они подойдут вплотную, они увидят на радаре, что цель остановилась, — объясняет он, обливаясь потом. — Они решат, что у нас заглох мотор. Подплывут вплотную, чтобы взять нас теплыми... и тогда «жучок» отправится на дно вместе с их надеждами.

Я помогаю ему спустить плот на воду. Мы отключаем все огни на нашем катере, превращаясь в бесплотную тень. Габриэль встает за штурвал, выжимая из мотора максимум, уводя нас под острым углом в сторону, прочь от курса, который диктует трекер.

Мы затаились. Катер идет на малых оборотах, почти бесшумно разрезая волны. Я прижимаюсь к Габриэлю, чувствуя его напряженные мышцы. Весь мой мир сейчас — это рокот воды и этот мужчина, который ведет нас через шторм чужой ненависти.

Вдалеке, сквозь утренний туман, появляется силуэт. Черный скоростной катер, хищный и приземистый, летит по волнам, направляясь прямиком к нашему ложному следу.

— Смотри, Линда, — шепчет Габриэль, его рука по-хозяйски ложится на мою талию, притягивая ближе. — Сейчас они поймут, что играть в кошки-мышки со мной — это смертельная ошибка.

Преследователи замедляются, подходя к плоту. На их палубе видны фигуры с оружием. Они осторожничают, целятся в пустоту. И в этот момент плот, подпрыгнув на волне, вспыхивает ярким, ослепительным пламенем — Габриэль дистанционно активировал запал.

Короткая вспышка, столб дыма, и красный сигнал на их радаре должен просто исчезнуть в пучине. Пока они дезориентированы, пока они пытаются понять, что произошло, мы на полном ходу уходим в серую пелену тумана.

Когда преследователи скрываются из виду, Габриэль наконец позволяет себе расслабиться. Он бросает штурвал, позволяя катеру идти на автопилоте, и резко разворачивает меня к себе. Его дыхание сбито, лицо выглядит усталым, но глаза сияют таким триумфом, что у меня подгибаются колени.

— Ты видела их лица? — он смеется, и в этом смехе нет больше безумия, только дикая, необузданная радость выживших. — Они думали, что поймали зверя за хвост, а поймали только воздух.

Он хватает меня за плечи и встряхивает, заставляя смотреть прямо в его полыхающие зрачки.

— Ты была великолепна, Линда. Ты — моя идеальная тень.

Мое сердце колотится где-то в горле. Страх, облегчение и острое, до боли внизу живота, возбуждение смешиваются в один невыносимый коктейль. Я вцепляюсь в его обнаженные плечи, чувствуя под пальцами жар его тела.

— Я думала, это конец, — выдыхаю я честно в его губы.

— Для них — да. Для нас — никогда, — он впивается в мой рот жадным, властным поцелуем, который пахнет солью и порохом.

Мы стоим на палубе, окруженные бесконечным морем, и я понимаю, что мы только что обманули смерть. В очередной раз. Будет ли следующий…? Но расслабляться рано. Тот факт, что за нами послали профессионалов, означает лишь одно — кончина Альберта не стерла его долги и его врагов…