«Недопонимание между детьми и родителями, на самом деле, это очень распространенная проблема», — вспоминаю разговор минувших дней, пока лежу в ванне, снимая рукой с поверхности воды невесомую пушистую пенку с ароматом черники.

«Это не проблема, это констатация факта», — отрывисто фыркнул мужчина, с нотками нетерпения постучав пальцами по поверхности стола.

«Но вас это беспокоит?», — пытаюсь капнуть глубже и выяснить, что же его ко мне привело. Вода из крана начинает назойливо капать, утопая в мягком пенном облачке. Раздраженно поворачиваю его в сторону и туже закручиваю вентили крепче. Не помогает.

«Не того лечишь, детка», — разочарованно цокает, вызывая во мне противоречивые чувства. Он мне не нравится. Но мне нравятся деньги, которые есть у него, и без которых не смогу прожить я, ведь аренда кабинета и счета сами себя не заплатят — проверено. — «Меня беспокоит лишь то, что этот ублюдок может присесть в тюрьму. Даже не сам этот факт, а вытекающий из него — это создаст мне большие проблемы с уважаемыми людьми…».

Резко распахиваю глаза и напрягаюсь всем телом. Вода обволакивает меня горячей, почти душной пеленой, но вместо расслабления — колючий, ледяной страх, ползущий по позвоночнику. Подтягиваю колени к груди и прислушиваюсь. Каждый посторонний звук для меня с детства, как удар молотка по натянутому нерву. А сейчас мне кажется, что на втором этаже дуплекса, доставшегося мне от тетки, раздаются тихие человеческие шаги.

Чёткие, размеренные: топ-топ-топ. Не скрип половиц, не игра воображения — настоящее, плотное передвижение. Шарю ладонью по маленькой табуретке рядом с ванной на высоких кованых ножках и, не глядя, выщелкиваю из блистера пару таблеток, что всегда и везде находятся со мной. Проталкиваю пилюли между онемевших губ и глотаю, глотаю, заставляя их двигаться по пищеводу.

Это просто дом «дышит», Линда. Старые балки, перепады температуры… Да, что угодно. Стекаю по стенке вниз и погружаюсь с головой под воду, задержав дыхание.

— «Так… А я Вам чем могу помочь?», — снова предаюсь отвлекающим воспоминаниям.

— «Вы можете помочь ему не наговорить лишнего против себя на суде…».

— «Но для этого ведь есть адвокат…».

— «Адвокат есть, милая, коннекта нет», — мужчина как-то двусмысленно усмехается, бегло окинув меня оценивающим взглядом. — «Видите ли, мой сын — очень специфическая личность… Я бы сказал, — поджимает губы, тщательно подбирая слова. — Асоциальная. Ему нужен друг…».

Когда вода уже остывает и начинает покрывать мою кожу мурашками, открываю слив и выбираюсь из ванной. Проведя мокрой ладонью по запотевшему зеркалу, с неким сожалением устремляю взгляд на своё безликое отражение в круглом стекле. Светло — русые волосы в мокром виде будто бы вовсе приобретают мышиный оттенок, серые глаза, которые родители в детстве называли росинками, давно потухли и превратились в скучную сталь, острые ключицы уже выпирают через «бумажную» полупрозрачную кожу… Из примечательных черт во мне осталась только родинка на носогубной складке, и если меня когда-нибудь найдут мертвой в канаве возле ближайшей лесополосы, то только по ней и смогут опознать, ведь больше я ничем не выделяюсь. Да и опознавать меня уже давно некому…

Распахиваю скрипучую дверь из ванной, выпуская наружу облако пара, и оказываюсь прямиком в небольшом зале, совмещенным с кухонным островком. Когда мы жили здесь вдвоем с теткой, места катастрофически не хватало. Хоть квартира и двухэтажная, но предельно миниатюрная. И, вот теперь, когда я осталась одна, места вполне хватает. Не хватает родной души. Жаль, что нам было уготовлено так мало времени, чтобы узнать друг друга поближе. Тетя Роза была хорошей женщиной, пускай и со своими грехами…

Начало сентября в этом году выдалось до омерзения душным. Открываю старенький и ветхий платяной шкаф, придирчиво оглядывая содержимое. Я плохо представляю, как выглядят «друзья» богатеньких детишек, да, и вряд ли у меня найдется что-то подходящее в гардеробе. Самый дорогой элемент одежды в моём доме — это туфли «Джимми Чу», которые я прихватила с собой из старой жизни. Думаю, к ним идеально подойдёт вот этот костюм, состоящий из молочных тонких брюк и легкого жакета…

Забираю волосы в высокий хвост, надеваю на шею простенький серебряный кулон, дабы отвлечь внимание от выпирающих ключиц, и набираю короткое сообщение:

«Я готова».

В ожидании ответа грею чайник и решаю выпить кофе. Прикидывая в уме, с чем мне придется столкнуться, и что с этим делать. Упускать этого клиента никак нельзя. Можно сказать, он мне послан свыше в качестве лекарства от всех моих проблем… ПРАКТИЧЕСКИ от всех. Но, судя по сбивчивому рассказу Елены и непосредственно отца моего подопечного, легким это сотрудничество не будет.

«Ок. Через десять минут за Вами прибудет автомобиль», — приходит лаконичный ответ, и я, в спешные три глотка осушая чашку, подхватываю ключи и выхожу из квартиры.

Пока воюю с замком длинным допотопным ключом, слышу позади себя тихое шебуршание, и машинально поворачиваюсь на звук.

— Добрый день, — любезно приветствую нелюдимого соседа, от которого ещё ни разу не получила ответа.

Зажатый парень лет восемнадцати с черными крашеными волосами бросает на меня косой взгляд через плечо, хмурит тонкие белесые брови и спешно ныряет в свою конуру напротив. Интересный экземпляр. Было бы любопытно с таким поработать. Хотя, думаю, примерно что-то такое меня и ожидает в доме, куда я отправляюсь…