Пробуждение оказалось достаточно приятным. Открыв глаза, я увидела перед собой мирно спящего Кариона. Его лицо во время сна, было таким беззащитным, таким далеким от вчерашней ярости. Не удержавшись, я прислонила ладонь к его щеке. Кожа под пальцами была теплой и гладкой.

Он резко распахнул глаза — тёмные, мгновенно настороженные. Но увидев меня, тут же расслабился. Уголки его губ поползли вверх, образуя ту самую, редкую и такую дорогую улыбку, что предназначалась только мне. Он уткнулся носом мне в ладонь, и по моей руке пробежала приятная дрожь.

— Доброе утро, — прошептал он хриплым от сна голосом.

— Доброе утро, — ответила я, чувствуя, как все внутри радостно и глупо тает.

Мы лежали друг напротив друга, просто глядя в глаза, наслаждаясь этой хрупкой, выстраданной тишиной. В ней не было ни напряжения вчерашнего вечера, ни тревоги за будущее. Только он и я. И его рука, которая нашла мою под одеялом и крепко сцепила пальцы.

Но идиллия, как всегда, была недолгой.

Из соседней комнаты донесся знакомый, нарочито грубый и невероятно довольный собой голос.

— Чую, вы уже встали! Завтрак принесли, а вы тут нежитесь. Быстрее давайте! У меня тут для вас новости — одна другой краше!

«Новости» от Торна никогда не сулили ничего хорошего. Что он натворил? Или что узнал?

— Демон, — недовольно, но уже без настоящей злости пробурчал Карион, прижимаясь лбом к моему. — Всё надо испортить. Такое прекрасное утро было…

— Да-да, слышу твой бубнеж сквозь стены ищеейка! — голос Торна прозвучал ещё громче и явно веселее. — Шевелитесь! Иначе я этот завтрак сам съем. А он, на секундочку, пахнет чем-то божественным.

Я не смогла сдержать смешка, представив его — в облике кота или демона — торжественно уплетающего нашу порцию. Их перепалка сквозь стену была таким обыденной, почти домашней на фоне этой роскоши замка.

— Ладно, ладно, идем! — крикнула я в сторону двери, с неохотой ломая нашу сладкую идилию.

Карион глубоко, со страданием вздохнул, но тоже поднялся. Мускулистая спина, испещренная старыми шрамами, на миг оказалась передо мной, и я затаила дыхание. Он принялся застегивать рубашку, бормоча себе под нос что-то невнятное и явно нелестное в адрес всех демонов вообще и одного — в частности.

Я тоже встала, поймав свое отражение в огромном зеркале. Лицо было спокойным, даже отдохнувшим, но в глазах, если приглядеться, все еще пряталась тень вчерашних потрясений. Я облачилась в простые темно-серые брюки и рубашку — практично и удобно для предстоящего дня. Сегодня предстояло идти к ведьмам. Нужно было быть собранной. Невесомый амулет на шее напомнил о себе холодным прикосновением.

Выйдя в гостиную, я просто замерла на месте.

Перед нами в бархатном кресле, развалившись с видом правителя, сидел Торн. Но… без рогов. Его тёмные волосы были идеально уложены, черты лица — утонченные и острые, как и прежде, но то место над лбом, где когда-то горделиво возвышалась пара изогнутых темных рогов, было пусто. Он выглядел как невероятно красивый темный эльф. Интересно что они с ним сделали?

Увидев мою реакцию, он расхохотался — низко, бархатно, с явным удовольствием. Его пальцы лениво провели по тому месту, где должны были быть рога.

— Что они с тобой сделали? — прошептала я, и мой голос прозвучал испуганно и тише, чем я хотела. — Тебе не больно?

Но Торн, похоже, не разделял моей паники. Он лишь пожал плечами.

— К сожалалению, ничего такого уж интересного, маленькая паникерша, — его губы растянулись в широкой, лукавой улыбке. — Наша ледяная ведьма Селена не сделала… применила немного косметической магии. Рога на месте. Они просто никем не видимы. Считай, камуфляж

Камуфляж? Я недоуменно смотрела на него. Почему он так спокоен? Я думала, это место его хотя бы настораживает. А он ведёт себя так, будто это просто очередная забавная шутка.

Карион вышел чуть вперед, заслоняя меня собой на полшага. Всегда. Даже здесь. Он внимательно, как хищник, осмотрел Торна с ног до головы, и его взгляд стал холодным и оценивающим.

— Всё равно не сойдешь за обычного эльфа, — пренебрежительно бросил он. — От тебя так и прёт тёмной магией, рогатый ты или нет. — Затем он обернулся ко мне, и его взгляд смягчился. — Садись, Мира. Пока всё не остыло. Он поманил меня к столу.

Я, всё ещё пребывая в лёгком шоке от вида этого странно-мечтательного Торна, послушно уселась за стол. Шикарный завтрак на серебряных подносах казался насмешкой на фоне нашего разговора. Ароматные напитки дымились в изящных фарфоровых чашках, булочки и завитушки лежали идеальными горками, словно приглашая отведать их.

Карион взял одну из булочек, откусил большой кусок и медленно прожевал, не сводя глаз с Торна. В его взгляде читалось нетерпение и подозрение. Он проглотил, выпил глоток какого-то напитка и наконец повернулся к демону.

— Ну… — протянул он, и в этом одном слоге звучало столько нетерпимости, что воздух словно сгустился от напряжения… — Что скажешь, демон? Что полезного узнал? Чем занимались с этой Селеной до самого утра? — Последнюю фразу он произнес растягивая слова. Он тоже это подметил. Торн вернулся только под утро.

— Значит так, — начал свой рассказ Торн, слегка подавшись вперед. — Эта Селена — просто бестия, воплоти. Я хотел поиздеваться немного над ней, спровоцировать. Он сделал паузу, явно наслаждаясь нашим вниманием, затем продолжил. — Она была на взводе после стычки с Маркусом, ходила передо мной в своей комнате и причитала, что нам нельзя так явно показывать агрессию. Я сидел напротив и ухмылялся. Затем она остановилась прямо передо мной и сказала: «Ну и что мне сделать с твоими рогами?».

Я слушала, затаив дыхание.

— Ну, я и ответил ей: «Можешь подержаться за них», — Торн произнес это с таким неподдельным, озорным вызовом, что у меня похолодело внутри. Он сумасшедший. Он нарочно подставляет себя под удар. — Я думал, она смутится или разозлится. А она… расхохоталась и сказала: «Как пожелаешь». А затем… — он снова остановился, и его улыбка стала странной, почти уважительной. — Она уселась на меня сверху и ухватилась за рога. Сказав: «Нравится вид?».

Я слушала с открытым ртом, не ожидая такого поворота. Она… что? Просто села? Мои щеки пылали от неловкости и шока. Я посмотрела на Кариона, ожидая увидеть гнев, но он лишь нахмурился, его взгляд стал изучающим.

— Не понимаю, к чему это… — начал он, но вдруг его лицо озарила понимающая улыбка, словно он разгадал сложную головоломку. Он что-то отметил про себя и уже более веселым, почти одобрительным тоном произнес: — Продолжай.

Почему он так реагирует? Что он увидел, чего не вижу я? Меня это беспокоило еще больше, чем сам рассказ.

Торн ухмыльнулся, поймав взгляд Кариона, и продолжил, и теперь в его голосе появились низкие, почти чувственные нотки.

— И тогда она впилась в меня взглядом. И я почувствовал, как в меня хлынул поток древней силы. Он заполнил каждую клеточку. Она изучала меня, не давая опомниться или пошевелиться. На какое-то время я просто выпал из реальности, наслаждаясь этим бурлящим потоком внутри. Её сила была… как ураган, который сметает всё на своем пути.

В его глазах на мгновение вспыхнуло что-то голодное, почти благоговейное. Он наслаждался этим. Не как близостью, а как силой. Он пил её. От этой мысли стало не по себе.

— Затем она непринужденно встала с моих колен, скрестила руки, выгнув одну бровь, и сказала: «Я не собираюсь спать с демоном».

— На что я ответил: «Что, я пока не предлагал», — Торн пожал плечами, изображая невинность. — Она лишь ухмыльнулась.

Сказать, что я была в шоке, — ничего не сказать. Мои мысли путались. Она использовала физический контакт как канал? Как проводник для своей магии? Чтобы что — изучить его сущность? Узнать, с чем имеет дело? Это было безжалостно, расчётливо и… невероятно мощно.

А вот Карион словно сиял изнутри. Он отмечал для себя каждую деталь и, кивнув, произнес с одобрением:

— Прекрасно. То, что нужно.

— Что нужно? — непонимающе, почти обиженно вырвалось у меня. Почему Кариона так радует этот странный рассказ? Он вроде не на стороне Торна в его делах. Или дело не в них? Вопросы крутились в моей голове, не давая сосредоточиться, вызывая глухое раздражение.

Карион взял меня за руку и сжал в успокаивающем жесте, но его глаза были серьезны.

— Это значит, дорогая, что демон в будущем может найти другую ведьму для… подпитки своей телесной сущности. Без необходимости прибегать к более тёмным или рискованным методам. Стабильный, контролируемый источник могучей силы.

— Что? — только и вырвалось у меня. Мысль о том, что Торн будет использовать Селену — или любую другую — как источник питания, казалась отвратительной и бесчеловечной. Хотя он и не человек…

Торн спокойно улыбнулся мне и, склонив голову, тихо, почти ласково произнес:

— Мира. Возможно, вам с ищейкой когда-нибудь захочется обзавестись ребёночком. Не думаю, что соседство со мной в моей обычной, ненасытной форме будет для этого благотворно. Нужна… стабильность.

— Ребёночка… — тихо, как эхо, повторила я, чувствуя, как кровь отливает от лица, а затем приливает обратно, заливая щеки жаром. Я ещё не думала об этом. Совсем. Мы едва научились быть просто вдвоём. Одна за другой эти фразы вводили меня в ступор, сбивали с толку. Мы только успели сменить один Двор на другой, как в жизни все стало резко усложняться, обрастать какими-то долгосрочными, пугающими планами.

Торн, увидев моё полное замешательство, глубоко вздохнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Всё хорошо, булочка. Я не бросаю вас. Просто… попался подходящий вариант для подпитки моих сил. Взаимовыгодный, я бы сказал.

«Подходящий вариант». «Подпитка сил». Как-то это грубо и цинично звучало, подумала я. Хоть я и не знала Селену достаточно хорошо, но во мне словно проявилась та самая сестринская связь, о которой говорят ведьмы. И я невольно посочувствовала ей, что он вот так, спокойно и расчётливо, говорит о ней, как об инструменте.

— Пока что это только в планах, — подытожил Торн, откидываясь на спинку кресла, словно закрывая тему.

Но Карион не отводил от него пристального взгляда. Его лицо снова стало суровым, каменным.

— Хорошо подумай, демон, — произнёс он медленно. — Это может быть отличная партия для тебя, не испорть всё.

Между мужчинами пробежала молчаливая, полная предупреждений искра. А я сидела между ними, чувствуя, как почва под ногами, только что казавшаяся твёрдой, снова превращается в зыбкий, опасный песок.

Я всё-таки взяла себя в руки, отогнав прочь мысли о будущих детях и циничных сделках. Нужно было сосредоточиться на настоящем, на конкретных угрозах. Я перевела взгляд с Кариона на Торна, заставив голос звучать ровно и твёрдо.

— А что было дальше? О чём вы говорили после… этого? — спросила я, делая акцент на главном. Магия, политика, опасность — вот что важно сейчас. А не их странные ритуалы.

Торн почесал подбородок, его взгляд стал отстраненным, словно он перебирал в памяти ночные диалоги. Вся позёрская легкость с него спала, сменившись сосредоточенной серьезностью.

— Дальше Селена сказала мне, что не видит во мне непосредственной опасности для Двора Воды, — начал он, тщательно подбирая слова. — Что мои мотивы помогать вам — по крайней мере, в части противодействия Миаде — она считает… оправданными. Более того, созвучными её собственным интересам.

Он сделал паузу, давая этим словам проникнуть в сознание. Оправданными. Созвучными интересам. Значит, Селена видела в нашей борьбе свою пользу. Это было и облегчением, и новой тревогой.

— Я рассказал ей о Миаде подробнее. О том, что с помощью вашей книги она может попытаться прорвать печати и освободить моих… менее сговорчивых братьев. Или хотя бы одного из них. И тогда воцарится хаос, который сметёт не только хрупкий человеческий мирок, но и потревожит все устоявшиеся порядки в этом мире, включая этот самый Двор Воды.

От его слов по коже пробежали мурашки. Я представляла эту картину раньше, но слышать её от Торна, озвученную как холодный стратегический прогноз, было в сто раз страшнее.

— Мы обсудили, как важно твое обучение здесь, среди сестёр. Что тебе нужно не просто выучить заклинания, а понять свою природу, обрести контроль. Без этого ты — просто сосуд со взрывчаткой, который может рвануть в любую сторону. И Селену, и Инелу это не устраивает.

Сосуд со взрывчаткой. Грубо, но, увы, похоже на правду. Я сжала пальцы под столом.

— Еще она сказала держать себя в руках и быть внимательными к тому, что говорим в присутствии других. — Торн многозначительно посмотрел на Кариона. — Сказала, что Маркус — сын Инелы, но он «вполне себе управляем и не стоит к нему цепляться по каждому поводу». Видимо, наша вчерашняя стычка не осталась незамеченной. — Он усмехнулся. — И добавила, что с самой Инелой нужно быть особенно осторожными. Что у правительницы этого дворца на всё — и на гостей, и на собственных ведьм — свои собственные, давно продуманные планы. И они не всегда совпадают с твоими учебными целями, Мира. А в довершении всего, она скажем так зачаровала мои рога и теперь их никто не видит, ну кроме меня естественно.

Я внимательно слушала его, не перебивая, мысленно отмечая каждую важную подробность. Картина прояснялась, приобретая чёткие, но безрадостные контуры. Мы находились в центре сложной сети интересов: ведьмы хотели вернуть свой дом, Инела что-то замышляла, а мы были разменной монетой у всех. И всего один неверный шаг, одно резкое слово могут всё разрушить.

А вот Карион, кажется, вынес из всего рассказа лишь один, самый очевидный для него факт. Он фыркнул, и в его глазах вспыхнуло знакомое презрительное любопытство.

— Значит, хвостатый ублюдок у нас коронованный. Это кое-что объясняет в его наглой самоуверенности.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Вот оно. Теперь он точно не отстанет. Он будет видеть в Маркусе не просто наглеца, а символическую цель, олицетворение всего этого враждебного Двора. Но спорить сейчас, было бесполезно — только разожгу конфликт.

Торн же лишь рассмеялся — коротко и глухо.

— Да, коронованный. И, судя по всему, маменькин любимчик. Так что твои ярость и ревность, друг мой, лучше направь в более продуктивное русло. Например, на охрану твоей ведьмы, пока она будет учиться.

Завтрак после этого прошел в напряженном, но молчаливом согласии. Мы доели, почти не разговаривая, каждый погруженный в свои мысли. Я чувствовала на себе тяжелый, задумчивый взгляд Кариона и ловила на себе насмешливый, всё понимающий взгляд Торна.

Перед тем как встать, я снова, уже как молитву, повторила:

— Пожалуйста, будьте осторожны. Оба. Помните про маячки, про слуг. Никаких лишних движений, никаких конфликтов.

Карион кивнул, не глядя, его мысли были уже далеко. Торн сделал изящный, небрежный жест рукой, будто отмахиваясь от назойливой мошки.

А я, сжав в кулак всю свою неуверенность и страх, заставила себя подняться со стула. Амулет холодным пятном прижался к груди, напоминая о необходимости ясности.

— Я пошла. На первый урок.

Фраза прозвучала невероятно громко в тишине комнаты. Я не обернулась, чувствуя, как их взгляды — один горячий и обеспокоенный, другой холодный и оценивающий — провожают меня до двери.

Пока я шла по знакомому уже коридору, мой взгляд сам собой зацепился за поворот, ведущий вниз, к тем самым прозрачным стенам. В горле встал ком. В памяти всплыл Маркус. Его пронзительный взгляд. То необъяснимое, всепоглощающее влечение, что охватило меня тогда. Словно под гипнозом, мне хотелось лишь одного — коснуться его, слушать его голос, раствориться в нём без остатка. Это было наваждение, опьяняющее и пугающее. Но стоило появиться Кариону, как чары рассеялись, оставив после себя лишь горькое, тошнотворное послевкусие и чувство, будто меня использовали, вывернув душу наизнанку.

Неужели Маркус владеет какими-то способностями? Влиянием на сознание без зелий и эликсиров? Нужно обязательно узнать об этом у ведьм. У Селены. Именно она тогда всё поняла и спасла нас.

Остановившись перед знакомой тяжелой дверью, я глубоко вдохнула, собираясь с духом, и вошла.

Комната встретила меня гулом приглушенной беседы, но стоило мне переступить порог, как все взгляды — оценивающие, колкие, любопытные — устремились на меня.

— Мира, — проворковала Алиана, томно потягивая дым из своей трубки. Дым клубился вокруг неё, как живой. — Ты как ясное солнышко, озарила нашу мрачную обитель.

— Алиана, — устало выдохнула Селена, даже не глядя на неё, и покачала головой.

— Что? — возмутилась Алиана, разводя руками, отчего змейка на её шее встревоженно зашевелилась. — Я просто рада нашей новой сестре. Хочется же наладить отношения. Плюс, у нее сила Первой Ведьмы из самого источника. Значит, именно ей и поднимать наш Двор.

— Поднимать Двор? — вскрикнула я, и в голосе моем прозвучало неподдельное отчаяние. — Я не готова!

— Конечно, не готова, — спокойно, почти холодно констатировала Селена. Её взгляд был тяжелым и неумолимым. — Ты ещё совсем зеленая. Но подготовить тебя — наш долг. В каком-то смысле нам жаль, что мы упустили из виду, как Миада отдалась тьме. А Моргат… Я до сих пор не понимаю, как она ушла в мир людей. Конечно, она была заинтересована в непосвящённых, но чтобы вот так, с концами… Это так не похоже на неё. Она ведь любила свою магию и сестру.

Глядя на сосредоточенную Селену и её строгое отношение к ведьмам, я никак не могла представить её верхом на Торне. Сейчас больше казалось, что демон это все просто выдумал.

— Ты не будешь нам помогать возвращать Двор? — вдруг взвизгнула Полья, и в её голосе слышалась паника.

Я перевела дух, чувствуя, как на меня давит груз их ожиданий. Они ждали ответа. Ждали решения.

— Мне бы для начала, — сказала я твёрдо, глядя по очереди на каждую из них, — разобраться с Миадой. А уж потом думать о возвращении Двора Ведьм.

Селена медленно поднялась и уселась в свое кресло у камина, изящно закинув ногу на ногу. Её движения были полны скрытой силы.

— Дааа… — медленно протянула она. — Пока что ты еще недостаточно сильна. Вчера не смогла противостоять обаянию нашего милого Маркуса. Он почти пригвоздил тебя к месту одним лишь взглядом.

— Что это значит? — удивилась я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Маркус обладает, так скажем, интересным даром… — Сделала паузу Селена, давая словам просочиться в мой разум. — Он может влиять на сознание. И заставлять делать то, что хочет. На нас с сестрами его чары не действуют. Мы научились блокировать его.

В голове всё сложилось в единую, ужасающую картину. Это была не моя слабость.

— Так вот что это было… — прошептала я обескураженно. — А я всё никак не могла понять… Словно под гипнозом.

— Я бы тоже так сказала, — проворковала Алиана, томно улыбнувшись и выпуская колечко дыма. — Если бы хотела отмазаться перед своим красавчиком.

Я встретила её насмешливый взгляд.

— Алиана, это не отмазка. Мне и правда тогда было очень стыдно перед Карионом.

— Ну, как скажешь, дорогая, — сделала очередную затяжку Алиана и нежно погладила свою змейку.

Внезапно Ариана, молчавшая до сих пор, резко поднялась со своего места со свитком в руках.

— Значит так, хватит болтовни. Приступим к обучению. Немного теории — и давайте сегодня освоим блокировку сознания.

— Я согласна! — громко и четко произнесла я, выпрямив спину. — Слушаю.

Мой голос эхом раскатился по стеклянным стенам, и на лицах ведьм мелькнуло нечто похожее на уважение.

Ариана выпрямила спину, и её хрупкая фигура вдруг наполнилась уверенностью. Её голос, тихий, но чёткий, зазвучал в тишине зала, словно колокол, отмеряющий начало нового пути.

— Наша сила, Мира, — начала она, — устроена так, что передается из поколения в поколение, как самая ценная родовая реликвия. Но тебе… тебе повезло особенным образом. Ты получила от самого Источника чистую, первозданную энергию, не разбавленную и не ослабленную веками. Более того, тебя снабдили телом, которое способно не просто выдержать эту силу, но и преобразовывать её во что-то большее.

Она сделала паузу, давая мне вдохнуть эту невероятную мысль. Я чувствовала, как от этих слов сжимается желудок. Я — сосуд для чего-то древнего и могущественного. И несу за это ответственность, о которой даже не догадывалась.

— Добавим к этому, — продолжала Ариана, и в её глазах вспыхнула искра, от которой по спине побежал холодок, — твою истинную пару. Твоего тёмного красавчика. Связь с ним — не просто любовь. Это сплетение судеб, магии. Вместе вы — симбиоз, и вы порождаете мощь, которую этот мир давно не видел.

Я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Она говорила о Карионе и обо мне как о частицах одного целого. Это звучало и восхитительно, и ужасающе. Странно, что про демона промолчала…

— Твоя задача сейчас, — голос Арианы стал твёрже, — научиться контролировать эти потоки. Пропускать их через себя, не давая им сжечь тебя изнутри и не навредив тем, кто рядом. Это всё равно что управлять морем.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Из твоего прошлого рассказа я уяснила, что Карион уже помог тебе найти внутреннюю опору. Ту самую точку, к которой ты обращаешься в критических ситуациях и откуда черпаешь мрак. Но это не всё, Мира. Помимо тёмной энергии, в тебе течеёт и первозданная, чистая сила. Это и сила исцеления, и сила, возрождающая жизнь, и многое другое, что тебе ещё предстоит открыть.

Я внимательно слушала, не в силах оторвать взгляд от этой хрупкой девушки, в которой скрывалась такая бездна мудрости и знаний. Она раскладывала всё по полочкам с такой пугающей лёгкостью, словно говорила о погоде, а не о силах, способных снести горы.

Пока Ариана продолжала свой рассказ, Селена медленно обошла меня по кругу. Её пронзительный взгляд буквально ощущался на коже, а ноздри чуть вздрагивали, словно она ловила невидимые ароматы моей магии… или моего страха.

— Что-то не так? — наконец не выдержала я.

— Не могу понять, — пробормотала она, больше себе, чем мне, — где начинается твоя аура и заканчивается аура Кариона. Всё перемешали в одну кучу, теперь не разберешь. Давай-ка садись на кресло, попробуем тебя изучить как следует.

Я внутренне сжалась.Тело мгновенно покрылось мурашками, а пальцы вцепились в подол рубахи так, что вот-вот порвут ткань.

Селена, заметив мою реакцию, смягчила взгляд, но в этой мягкости была какая-то хитрая, изучающая жалость.

— Не бойся, глупышка, это не больно. Я просто постараюсь считать твою ауру, посмотреть, насколько ты наполнена магией, как она распределена. Никакого насилия. Обещаю.

— Хорошо, — прошептала я, с трудом заставив себя сделать шаг к креслу и опуститься на него.

Селена подошла ко мне сзади. Её руки легли на мои плечи — тёплые, уверенные. Затем она медленно подняла ладони, и её пальцы мягко, но неотвратимо прижались к моим вискам. В комнате воцарилась полная, давящая тишина, нарушаемая лишь предательски громким стуком моего сердца. Все ведьмы замерли, наблюдая. Наблюдая за мной.

Я почувствовала лёгкое прикосновение и едва уловимую вибрацию, проходящую по всему телу. И… против воли расслабилась. Это не было похоже на грубое вторжение магов Арона или на связь с Торном. Энергия Селены была тёплой, умиротворяющей, словно течение, в которое я мягко погружалась. Это было похоже на мысленное соединение, слияние в один спокойный, безмятежный поток. И эта самая безмятежность пугала, потому что отнимала волю.

Спустя пару минут молчания Селена заговорила тихим, монотонным голосом, который звучал прямо у меня в голове:

— Огромный объем магии… Каждая твоя клетка пропитана первозданной силой. Я чувствую большой потенциал, и он растёт с каждым днем, напитывает тебя изнутри… Есть светлая магия… есть тёмная… Тебе нечего бояться, Мира, они в гармонии… пока что… дополняют друг друга…

Она замолчала, и я почувствовала, как её сознание скользит глубже, туда, куда я сама боялась заглядывать.

— Я чувствую энергию Кариона в тебе… она словно гладит твою, ласкает… Его тьма тянется к твоей… Но это не плохо… Наоборот, твоя светлая сторона смягчает его. Это хорошо. Пока ты существуешь и находишься рядом с ним, ты можешь влиять на его тёмную сущность, усмирять ее… Еще я чувствую тьму демона, но совсем немного, словно она находится за гранью твоей собственной силы… как тень.

Её пальцы слегка дрогнули на моих висках. От этого лёгкого движения по телу пробежала судорога страха. Что она там увидела?

— Опасности в тебе я не вижу… Но тебя ждут большие дела… Ты способна вести за собой… хотя сама в это не веришь… Вижу твои сомнения и страх… Не бойся. Мы тебе поможем. Конечно, нужно поработать над контролем… Сейчас ты — как открытая книга. Это очень опасно. Это делает тебя уязвимой для таких, как Маркус… и для других более опасных.

Когда она убрала руки и отошла, я почувствовала внезапную, почти физическую опустошенность, словно меня лишили частички тепла и вытолкнули обратно в холодный, недружелюбный мир. Медленно, словно просыпаясь от глубокого, навязанного сна, я открыла глаза. Голос звучал чужим, тихим от изнеможения:

— Почему… почему я чувствовала себя так хорошо и спокойно? В отличие от воздействия магов при дворе Неба?

Селена ухмыльнулась, и в её улыбке была вся многовековая, пронизывающая мудрость.

— Мужчины, детка, они отличаются от нас. Их природа — не нести спокойствие и умиротворение. В их головах отродясь заложено соперничество, агрессия, желание подчинить, взять. Мы же, женщины, знаем цену состраданию и помощи друг другу. Наша глубинная цель — создавать жизнь, лечить, напитывать, заботиться, привнося в мир прекрасное. Мы — сила, но другая. Та, что несет в себе не разрушение, а любовь и мир. Но иногда, — она сделала паузу, глядя прямо на меня, и в её глазах мелькнула искорка, — чтобы сохранить этот мир, и нам приходится быть безжалостнее любого мужчины.

— Ну, не со всем этим я согласна, — послышался насмешливый голос Алианы, нарушивший возвышенную атмосферу. — Паршивых мадам и среди нашего пола хватает. Иной бабе доверь — она не жизнь создаст, а такую же кучу проблем, как любой мужик.

— Алиааана, — обиженно протянула Дария, смотря на Селену с обожанием. — Такую прекрасную речь испоганила. Я прям заслушалась.

— А в чём я не права? — удивленно спросила Алиана, небрежно поглаживая головку своей змейки. — Может, все забыли, к примеру, про Миаду? Она тоже женщина. И много ли в ней того самого «созидания»?

— Может, Миаду кто-то сильно обидел, и она стала такой? — впервые подала голос Нейти, не отрываясь полностью от своей книги.

Все взгляды резко устремились к ней. Селена повернула голову, нахмурившись.

— Ты её оправдываешь, Нейти? — сурово спросила она, словно пригвоздив молодую ведьму к месту.

— Н-нет! — заикаясь, выдохнула Нейти, вся съежившись под этим взглядом. — Просто… я пытаюсь понять. Одну из наших сестёр. Что толкнуло её на этот путь…

— Тут нечего понимать! — отрезала Селена, и ее голос прогремел, как удар грома, заставив вздрогнуть даже Алиану. — Она сделала свой выбор. Свой сознательный выбор! И должна за него ответить. Миада не просто мелко пакостит жителям Двора Ночи! Она завладела Книгой Вечности, создает тёмных существ, что нападают на невинных! Она хочет извратить саму материю нашего мира, разорвать ткань реальности!

Нейти потупила взгляд, её щеки запылали румянцем стыда. Она обиженно вздохнула и уткнулась в книгу, словно надеясь найти в ней защиту от гнева старшей сестры.

Я сидела, прислушиваясь к отзвукам чужих эмоций, всё ещё колыхавшихся в комнате, и к собственному тревожному сердцебиению, что отдавалось гулким эхом в ушах. Страх быть уязвимой, быть на виду, быть читаемой снова прорвался в моё сознание. Так больше нельзя. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как дрожь проходит по кончикам пальцев, и решилась. Мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но достаточно громко, чтобы разорвать тягостное молчание.

— Научите меня блокировать сознание. Кто знает, как скоро мне может это понадобиться.

Селена повернулась ко мне, и в её взгляде не было ни удивления, ни упрека — лишь молчаливое одобрение и понимание.

— Давай, Али, покажи класс, — мягко сказала она.

Моё сердце снова отчаянно ёкнуло, предвкушая неизвестность. Внутренне я сжалась, будто готовясь не к уроку, а к битве. К битве с самой собой, со своими же силами, которые до сих пор казались диким, непокорным зверем. Но затем я посмотрела на подходящую ко мне Алиану — на её беззаботную улыбку, на озорные искорки в глазах. И напряжение понемногу отступило. Здесь, среди них, я была в безопасности. Здесь, в этой странной комнате с её магией и тайнами, я вдруг почувствовала себя… на своём месте. Словно нашла кусочек пазла, которого не хватало всю жизнь.

Алиана закатала рукава своей роскошной красной рубашки, украшенной черным кружевом, и встала передо мной с видом мага, готовящегося раскрыть величайшие тайны вселенной.

— Ну что ж, начнем, солнце моё, — её голос звучал мягко, как мурлыканье. — Закрой глаза. Отбрось всё лишнее. Просто почувствуй силу внутри. Она всегда там, тёплая и живая. Собери её в своем сердце, сожми в комок и представь себе светящийся шар. Яркий и горячий.

— Представила, — прошептала я, уже чувствуя знакомое тепло где-то в глубине груди. — Это мы проходили с Карионом.

— Эх, — томно вздохнула Алиана, и в её голосе заиграли игривые нотки. — Я бы тоже с ним не прочь попрактиковаться.

Волна жгучей ревности ударила в виски, сжимая горло. Я резко распахнула глаза, и мой взгляд, полный немого укора, должен был быть красноречивее любых слов.

Алиана рассмеялась — звонко, беззлобно, словно ребёнок, подшутивший над взрослым.

— Шучу, шучу! Просто проверяю тебя на устойчивость и сосредоточенность. Не отвлекайся и не ведись на провокации, красотка. Будь умницей.

Я кивнула, сглотнув комок в горле, и снова закрыла глаза, заставляя дрожь в руках утихнуть. Снова сосредоточилась на шаре, на его успокаивающем, ровном свечении.

— Представила? — её голос стал тише, деловитее.

— Да.

— Теперь самое сложное. Создай вокруг этого шара броню. Невидимую, но несокрушимую. И расскажи мне, как ты это делаешь. Как она выглядит? Из чего она?

Я вспомнила урок с Торном, он ведь уже учил меня противостоять себе. Сделав паузу, погружаясь в себя глубже, я продолжила.

— Шар… он размером с яблоко. Он пульсирует, живой. Я хочу его защитить, спрятать этот свет. Он такой яркий, белый, почти слепящий.

— Продолжай, — подбодрила она шёпотом. — Какого цвета будет твоя защита?

— Чёрная! — вырвалось у меня без тени сомнения. — Я покрою его чёрным цветом. Глухим, непроглядным. Чтобы никто не увидел. Он стал… тёмным. Совершенно тёмным. Словно свет погас.

— Мира, нет, — мягко поправила меня Алиана. — Ты должна видеть его одновременно и чёрным, и светящимся. Это важно! Если он просто станет чёрным, ты заблокируешь саму магию, запрёшь её. А наша задача — не запереть, а лишь скрыть от чужих глаз. Свет должен остаться внутри. Понимаешь?

— Поняла, — сдавленно выдохнула я, пытаясь отдаться уроку от Алианы, отсекая опыт с Торном. — Сейчас попробую.

Напряжение нарастало с каждой секундой. Я чувствовала, как по вискам скатились капли пота, как сжались мышцы спины. Я изо всех сил старалась удержать в голове эту невозможную картину — сияющую белизну, окутанную густейшей тьмой. Но ничего не выходило. Свет гас, уступая место мраку, или, наоборот, разрывал чёрную пелену ослепительными вспышками. Тишина вокруг стала давящей, физически ощутимой. Отчаяние брало верх.

И тогда я услышала её. Легкий, бархатный шепот Селены прямо над моим ухом, словно рождённый самой тишиной:

— Мира, не заставляй. Оживи его. Пусть шар бьётся, словно сердце, заключенное в броню из тьмы. Пусть он греет тебя изнутри. Мысленно погладь его, почувствуй его тепло. Приручи его. Покажи ему, что та тьма, которой ты хочешь его укрыть, — не опасна. Что это просто щит, любящая защита.

Её слова подействовали как бальзам. Я перестала бороться и позволила себе почувствовать. Я представила, что держу этот светящийся, тёплый шар в ладонях. Он такой живой, такой доверчивый. Я нежно провела по его поверхности пальцем, и он ответил ласковой пульсацией. Затем я мысленно взяла его в одну руку, а в другой материализовала второй шар — из чистейшей, бархатной, живой тьмы. И я стала уговаривать их, объяснять: «Видите? Вы не враги. Вы — одно целое. Тьма, ты — его защита. Свет, ты — его сила. Объединитесь».

И случилось чудо. Шар в моих ладонях словно завибрировал и нагрелся, излучая обволакивающее, приятное тепло. Я медленно, очень осторожно соединила оба шара в один. И поцеловала его — лёгкое, почти невесомое прикосновение.

И он ответил. Он замерцал. Ровно, ритмично. То он был ослепительно ярким, то — абсолютно чёрным, непроглядным. Но я чувствовала его свет постоянно. Он был жив. Он был защищен.

— Кажется… получилось, — прошептала я, боясь пошевелиться и разрушить хрупкое равновесие.

— Сейчас проверю. Только не пугайся, — так же тихо ответила Алиана.

Она положила ладонь мне на затылок. Ее прикосновение было прохладным и уверенным. Но ничего больше не последовало. Ни проникновения в мысли, ни давления. Только тихий, мерцающий шар внутри меня и прохлада её руки снаружи.

— У тебя, кажется, и правда получилось, — с нескрываемым удовольствием констатировала она, но руку не убрала. И тут же, голосом, полным притворного удивления и озорства, бросила в пространство: — Ой, а вот и Маркус!

Моё тело среагировало раньше сознания. Я дернулась в кресле, глаза сами распахнулись, а внутри — тот самый предательский щелчок, и мой прекрасный мерцающий шар снова вспыхнул ярким, ничем не защищенным светом.

— Ну так не пойдет, солнышко, — Алиана усмехнулась, убирая руку. — Ты почему так быстро отвлеклась на нашего красавчика?

— Я начинаю ревновать! — залилась смехом Дария.

Жар хлынул мне в щёки. Возмущение и досада переполнили меня.

— Это нечестно! Я не была готова! — запротестовала я, чувствуя, как горит лицо. — Он мне не интересен, просто я… я возмущена, что Маркус может вот так бесцеремонно вторгаться без спроса!

Селена мягко улыбнулась.

— А никто и не будет спрашивать твоего разрешения, дорогая. Никогда. В первую очередь ты сама ответственна за свою безопасность. И неважно, кто перед тобой — злобная ведьма Миада или, — она обвела комнату ироничным взглядом, — красавчик Маркус. Суть одна: ты должна уметь защищаться. Всегда.

Горькая правда её слов остудила мой пыл. Я обвела взглядом их лица — мудрую Селену, хитрую Алиану, смеющуюся Дарию и остальных ведьм. Сейчас они были моим домом. И они учили меня выживать.

— Я вас поняла, — тихо, но твёрдо сказала я. — Буду тренироваться. До конца.

— Умница, — проворковала Алиана, довольно хлопая меня по плечу. — Что там дальше, Сел?

Селена повернулась ко мне, и в её глазах заплясали искорки.

— Дальше мы выпускаем твою тьму наружу и учимся преобразовывать её в разные формы. Надеюсь, ты успела отдохнуть, Мира, пока слушала сестёр? — она лукаво подмигнула.

Я глубоко вздохнула, снова чувствуя, как внутри загорается знакомый огонёк — уже не страха, а азарта. Готовность к бою. Настоящему.

Затем началось самое сложное и самое прекрасное — долгие, изматывающие, волшебные часы тренировок с самой тьмой. Мои наставницы, эти удивительные, терпеливые и такие разные ведьмы, учили меня не просто обращаться к силе, а танцевать с ней, договариваться, слушать её шёпот и одновременно прятать её сущность от посторонних глаз.

Сначала я училась выпускать тьму. Не ту дикую, неконтролируемую волну, что вырывалась в моменты паники, а нечто утончённое и послушное. Я концентрировалась, чувствуя, как холодная энергия собирается в кончиках пальцев, и выпускала её тонкой, извивающейся дымкой. Она плясала в воздухе, подхваченная невидимым ветром, переливалась синевато-чёрным перламутром, и я училась направлять её, заставлять обвивать предметы, скрывать их от взгляда, окутывая в мягкую, непроглядную мантию. И так по кругу: выпустить — скрыть — отпустить — снова выпустить. Мышцы ныли от напряжения, в висках стучало, но я ловила кайф от каждого маленького успеха.

Венец вечера — чередование света внутри и соединение его с тьмой снаружи. Это был сложнейший танец двух противоположностей. Я вновь и вновь вызывала тот самый мерцающий шар в груди, заставляла его сиять, а затем осторожно, словно облачая драгоценность в бархат, обволакивала его своей тьмой, не гася пламя, а лишь пряча его сияние. Это было головокружительное чувство — держать в руках собственную тьму, чувствовать её податливость и силу.

И один раз — о, это было совершенно непреднамеренно! — у меня получилось нечто большее. В порыве концентрации я сжала пальцы, и тьма отозвалась, сгустившись вокруг них в длинные, изящные, острые когти. Я замерла, поражённая, разглядывая это воплощение собственной силы. Они были холодными на ощупь и отбрасывали странные, искаженные тени.

Вайлет, увидев это, всплеснула руками и с визгом воодушевления умчалась вглубь комнаты, чтобы вернуться с большой шёлковой подушкой.

— Попробуй! Располосуй! — потребовала она, сияя от любопытства.

Я взяла подушку. Ткань была прочной и дорогой. И в моём воображении она на миг стала надменным, жестоким лицом Миады. Я почувствовала, как по спине пробежала холодная волна гнева. Взмах руки — резкий, точный, отточенный инстинктом. И подушка буквально взорвалась облаком пуха и обрывков дорогой ткани, рассеченная надвое моими теневыми когтями с такой лёгкостью, словно это был не шёлк, а паутина.

Я сама отшатнулась от собственной силы, а Вайлет отпрыгнула ещё дальше, смеясь и прикрываясь рукой.

Селена, наблюдающая за всем этим, довольно хмыкнула, склонив набок голову. В её глазах читалось одобрение, и это согрело меня изнутри сильнее любого солнца.

— Молодец, Мира. Быстро учишься. Это радует. Очень радует.

И в тот момент, глядя на их улыбающиеся лица, на клочья поверженной подушки, на свои ещё не растаявшие полностью когти из тьмы, я почувствовала не просто удовлетворение, а настоящую, всепоглощающую эйфорию. Это было моё место. Моя сила. Мои сёстры.

— Мне здесь так нравится, — вырвалось у меня само собой, и я заулыбалась во весь рот, по-детски беспомощно и счастливо, обняв себя за плечи, словно пытаясь удержать внутри это переполняющее чувство принадлежности.

— Проверьте-ка, может, она снова без амулета, — с притворным подозрением фыркнула Алиана.

— С ним я, с ним! — рассмеялась я в ответ, сжимая в кулаке тёплый камень, висевший на шее. Он был не помехой, а частью меня в этот миг.

Селена задумчиво посмотрела на дверь, и её взгляд смягчился.

— Ладно, дамы, давайте заканчивать на сегодня. На ужин Миру ждет Инела. Хочет спросить, как прошло обучение и как тебе вообще при Дворе Воды с этим самым амулетом.

— Хорошо, — кивнула я, чувствуя приятную усталость во всём теле. — Благодарю вас. За всё. — Я сделала лёгкий, почтительный поклон, как равная равным. И затем, поймав её взгляд, немного застеснялась. — Можно спросить… странный вопрос?

Селена приподняла одну изящную бровь, давая добро.

— Слушаю…

— Ты говорила, вы можете отслеживать наше перемещение по Двору Воды… — я замялась, подбирая слова. — А слушать… вы тоже нас можете?

В комнате взорвался хор громкого, раскатистого смеха. Дария даже уронила свою кружку.

— Нееееет! — сквозь смех выдохнула Алиана.

— Хотя, черт возьми, Мира, это же прекрасная идея! — воскликнула Вайлет, её глаза загорелись азартом изобретателя. — Создать подслушивающее устройство и поместить в каждом уголке!

— О, нет, только не это! — Селена с ужасом помотала головой, но уголки её губ предательски подрагивали. — Вы тогда вообще делами заниматься не будете, будете только подслушивать за всеми сплетнями! — Она снова приняла свой строгий, наставнический вид, скрестив руки на груди. — Так что нет, детка. Твои секреты при тебе. Завтра ждём тебя в это же время. Будешь тренировать переброс с Нейти, принесёте нужных трав из непроходимого леса, и начнёшь, наконец, писать свой гримуар. Сварим пару эликсиров и обсудим дальнейшее обучение.

Облегчение и новая порция волнения захлестнули меня. Гримуар. Собственная книга силы. Это звучало так… официально. Так по-серьёзному.

— Я всё поняла, — кивнула я, уже мысленно прокручивая в голове завтрашний день. — Буду готовиться.

Попрощавшись с ведьмами, я вышла из их покоев, всё ещё ощущая на кончиках пальцев покалывание от магии и в груди — тёплое, счастливое свечение. Я почти летела по коридорам, мысленно перебирая каждый успех и каждую улыбку моих новых наставниц. Дойдя до лестницы, ведущей на нижний этаж, я инстинктивно сбавила шаг. Воздух вокруг сгустился, задрожал, и по моей коже пробежала знакомая мурашками волна его тёмной магии.

Из самой тени, словно рожденный ею, возник Карион. Движения были стремительными и беззвучными, и в следующее мгновение его сильная рука уже обвила мою талию, притягивая к себе так, что у меня перехватило дыхание.

— Наблюдал за рыбками в пруду и решил составить тебе компанию до нашей комнаты, — его низкий, с легкой хрипотцой голос прозвучал прямо у моего уха, а губы, тёплые и влажные, прикоснулись к виску, оставляя за собой обжигающий след.

Я засмеялась, счастливая от его внезапного появления, и прижалась к нему ещё сильнее, чувствуя под пальцами жесткую ткань его рубашки и упругие мышцы спины. Мы не сбавили шаг, двигаясь синхронно, как единое целое.

— Рада твоему сопровождению, мой ревнивый защитник. Куда же ты дел демона?

Карион хмыкнул.

— Этот неугомонный пошёл прогуляться по улицам Двора Воды.

Я улыбнулась, чувствуя такую легкость, такую правильность всего происходящего, словно до этого и не жила вовсе.

В нашей комнате, утонувшей в мягких сумерках, я, усевшись поудобнее на кровать и притянув его к себе, взахлёб, с горящими глазами, стала пересказывать ему всё, что случилось за день. Про мерцающий шар и броню из тьмы, про уроки концентрации и про то, как я рассекла подушку когтями собственной ярости. И, конечно, с горьковатой дрожью в голосе, про Маркуса и его способность влиять на сознание. И, уже смеясь, добавила шёпотом, наклонясь к самому его уху:

— А еще они сказали, что никто здесь нас не подслушивает.

Карион слушал внимательно, его пальцы переплетались с моими, но при упоминании о Маркусе его голос стал жёстким, а в уголках губ залегла опасная усмешка.

— Значит, хвостатый ублюдок может влезать в головы. Интересно. Хорошо бы узнать, кто его отец, Инела тщательно скрывает его происхождение. Такие таланты редко берутся из ниоткуда.

— Карион, не называй его так, — взмолилась я, ладонью касаясь его щеки. — Кто-нибудь услышит и передаст правительнице. Зачем нам лишние проблемы?

— Любовь моя, — его голос стал тихим и обволакивающим, как чёрный бархат, но в нём сквозила сталь. — Он посягнул на твою безопасность. Пусть радуется, что ещё дышит. И что пока я ограничиваюсь лишь словами.

— Иногда ты совершенно невыносим! — воскликнула я, но в голосе не было ни капли злости.

С этими словами я перелегла через него, усевшись верхом на его бедрах, и, схватив его лицо в ладони, начала покрывать громкими, влажными поцелуями щеки, лоб, нос, подбородок. Он сначала сопротивлялся, подавляя смех, отворачивался, притворно ворча, но вскоре сдался и с преувеличенно покорным видом вытянул губы для очередного, уже настоящего, глубокого поцелуя.

— Ну и чем займемся, мой маленький свирепый воин? — спросил он, уклоняясь от очередной атаки и прижимая мои руки к груди.

— Как? Я разве не сказала? — сделала я наивные глаза, чувствуя, как по мне пробегает игривая дрожь.

В этот момент его брови взметнулись вверх, а во взгляде появилось настороженное ожидание.

— Нет, дорогая, не припоминаю, — ехидно протянул он, но я почувствовала, как его тело подо мной напряглось.

— Мы приглашены на ужин. К Инеле.

Карион тяжело, с явным драматизмом, вздохнул и откинулся на подушки.

— Я вроде еще не успел по ней соскучиться. Совсем.

— Ну, оставайся здесь, скряга, — нарочито серьёзно произнесла я, скрестив руки на груди, но не сходя с его колен. — Я схожу одна. Послушаю, что скажет правительница.

— Ну уж нет! Куда ты — туда и я! — он резко сел, чуть не сбросив меня, и его руки вновь обхватили мою талию, прижимая к себе. — Уж больно много здесь мужчин, готовых, по слухам, удовлетворить любую женскую прихоть. А есть, оказывается, еще и такие, которые могут заставить против воли… — он сделал многозначительную паузу, и его глаза потемнели. — Я определенно иду с тобой, дорогая. И это не обсуждается.

— Договорились, — я довольно улыбнулась, целуя его в кончик носа, и соскользнула с кровати, потягивая его за руку. — А теперь твоё любимое! Только, пожалуйста, не пищи от восторга! Будем подбирать тебе одежду для званого ужина.

Карион закатил глаза так выразительно, будто это было невыносимое для него действие, и со стоном рухнул на спину, изображая обморок. Но через секунду он с воинской стойкостью поднялся, глубоко вздохнул и обречённо поплёлся к гардеробу.

Выбор, однако, занял считанные секунды. Пока меня не было, этот хитрец провел тотальную зачистку и без того скромного выбора, безжалостно избавившись от всего, что имело хоть какой-то намёк на цвет. Теперь его часть гардероба состояла из нескольких идентичных пар чёрных брюк и стопки таких же чёрных рубашек.

— Мда… Выбор невелик, — с наигранной задумчивостью проговорил он, водя пальцем по вешалкам. — Какую же рубашку выбрать? Чёрную? Или вот эту, чёрную? А может, все-таки эту, угольно-чёрную?

Он громко рассмеялся, схватил первый попавшийся комплект и с видом победителя направился переодеваться.

Я же стояла несколько обескураженная таким коварством, но, махнув рукой, принялась за свой наряд. Взгляд сразу упал на тёмно-синее платье из тяжелого шелка. Я надела его и замерла перед зеркалом. Ткань струилась по телу, подчёркивая каждый изгиб. Глубокий, но целомудренный вырез красиво обрамлял грудь, а высокий разрез на бедре при каждом шаге открывал ногу. Это было одновременно элегантно и дерзко.

— Любимый, как тебе? — обернулась я к Кариону.

Он уже был одет и сидел на кровати, застегивая манжеты, но мой голос заставил его поднять взгляд. И замереть. Его движение остановилось на полпути. Вся лёгкая, игривая атмосфера мгновенно испарилась, сменившись напряжением. В его глазах вспыхнул тот самый дикий, первобытный огонь, который заставлял трепетать всё моё существо. Его губы растянулись в медленной, хищной улыбке, обнажая намёк на острые клыки. Он сжал покрывало на кровати, и по белым костяшкам его пальцев было видно, какую силу он прилагает, чтобы не сорваться с места.

Решив подлить масла в огонь, я медленно провела ладонями по своим бёдрам, подчеркивая линию тела, затем подняла руки к груди и слегка сжала её, запрокинув голову и прикрыв глаза, изображая томление.

Ответом стал низкий, утробный рык, вырвавшийся из самой глубины его груди. Он приоткрыл рот, и теперь клыки были видны совершенно отчётливо. Его взгляд пылал, он буквально пожирал меня глазами.

Я ахнула от этой безумной, животной страсти, что пронзила пространство между нами, как раскаленная молния. Воздух перестал существовать. В мире остались только он, я и это всепоглощающее влечение.

Настойчивый, но вежливый стук в дверь прервал нас. Я вздрогнула всем телом, но Карион не пошевелился. Он даже не моргнул, не отрывая от меня взгляда — тяжёлого, горячего, полного немого вопроса. В этой тишине он был как хищник, замерший перед прыжком, а я — его единственная добыча, малейшее движение которой могло спугнуть хрупкое мгновение.

Глубоко вздохнув, я собрала всё своё мужество. И намеренно, медленно, оторвалась от его взгляда. Я пошла к двери, чувствуя, как каждое движение бёдер отдаётся в натянутом до предела воздухе комнаты, прекрасно зная, что его глаза прикованы к моей спине, следят за каждым изгибом.

— Госпожа Мира и господин Карион, Инела ожидает вас. Я пришла сопроводить. Вы готовы? — ровный, мелодичный голос служанки прозвучал из-за двери, прерывая тишину.

Я обернулась, чтобы что-то сказать, и чуть не врезалась в его грудь. Бесшумно, как тень, он возник в сантиметре за моей спиной. Я не услышала ни шага, ни шороха ткани. Переброс? Или он всегда мог двигаться так, с такой смертоносной грацией?

— Мы готовы, — ответил он через меня, его голос прозвучал прямо над моим ухом. Но в нём не осталось и следа того сокровенного жара — только ровное, ледяное, убийственное спокойствие. За доли секунды он снова стал неприступной крепостью, щитом.

Как только я обернулась к коридору, моё сердце пропустило удар. Прямо за смущенной служанкой, прислонившись к стене с видом полнейшего бездельника, стоял Торн. Только не это, пожалуйста, не начинай, не пугай её, — панически пронеслось у меня в голове.

Торн усмехнулся, словно уловил мою мысленную мольбу по взгляду. Его губы растянулись в озорной ухмылке. Он лениво оттолкнулся от стены, сделал шаг вперед и, наклонившись к самому уху ничего не подозревающей девушки, резко и громко сказал:

— БУ!

Служанка вздрогнула всем телом. Я увидела, как она резко, почти неестественно оборачивается, и её глаза становятся огромными от ужаса — перед ней был уже не просто странный мужчина, а воплощение холодной, чуждой и опасной силы, смотрящее на неё с весёлым безумием. Я бросила взгляд на Кариона, ища поддержки или хотя бы знака, чтобы остановить этот фарс. Но он лишь молча, с выражением глубочайшего утомления на лице, покачал головой, будто говорил: «Он безнадежен. Смирись».

Торн, удовлетворившись произведенным эффектом, сжалился. Он отступил на шаг, изящно склонился в преувеличенно почтительном поклоне, и его голос зазвучал сладко и притворно-раскаивающе:

— Прошу тысячу извинений, миледи. Хотел произвести… неизгладимое впечатление. Видимо, получилось.

Похоже, его внезапная перемена сбила бедную девушку с толку сильнее, чем сама выходка. Уголки её губ дрогнули, и на лице появилась что-то вроде улыбки. Но это была не настоящая улыбка — это была жалкая, вымученная гримаса, маска, натянутая поверх страха. От этого зрелища стало как-то не по себе.

Времени на раздумья не было. Я крепко взяла Кариона за руку, и твердо сказала служанке, стараясь вернуть ситуации хоть какую-то норму:

— Мы идём. Ведите.

Походка Кариона рядом была уверенной и бесшумной, а его рука, лежащая на моей талии, ощущалась как единственная надежная, незыблемая точка опоры во всём этом переливающемся синевой мире. Но даже эта близость, этот островок его силы, не мог полностью заглушить лёгкую, предательскую дрожь внутри меня — ту самую тревожную нотку, что зазвучала громко и назойливо с приближением к залу правительницы.

Торн шёл с другой стороны, непринужденно засунув руки в карманы, и на его лице играла беззаботная, почти дурашливая улыбка. Я смотрела на него краем глаза. Что-то в нём действительно поменялось с тех пор, как мы прибыли сюда. Не просто маска. Что-то глубже, в самой его сути. И мне невероятно сильно хотелось узнать — что именно?

По пути мы увидели Алиану. Она словно плыла по коридору в окружении двух русалов, и её смех звенел, как колокольчики, в такт их низким, воркующим голосам. Заметив нас, она прикусила губу, и на её лице расцвела озорная ухмылка. Она многозначительно подмигнула мне и кивнула в сторону Кариона, который шёл, словно грозовая туча, излучая такую концентрацию молчаливой ярости, что воздух вокруг него, казалось, вибрировал. Затем она подмигнула Торну, который ухмыльнулся ей в ответ. А я состроила ей недовольную гримасу, но не смогла сдержать короткий, нервный смешок. Карион же, похоже, полностью игнорировал нашу безмолвную перепалку. Всё его существо было сосредоточено на предстоящей встрече, словно он был лезвием, заточенным для одного-единственного удара.

Дойдя до массивных дверей из перламутра и чёрного коралла, мы на мгновение переглянулись. В его глазах я прочитала то же предупреждение, что звучало и в моей душе: «Будь настороже». Мы втроем шагнули внутрь.

Зал был залит мягким светом светящихся медуз, плывущих под полом. В центре длинного стола, словно на троне, восседала Инела. Её улыбка была приветливой, но глаза, как всегда, оставались всевидящими и непроницаемыми. А вот по правую руку от неё… сидел Маркус.

Его ухмылка была намеренно вызывающей, наглой. И он не просто смотрел на меня — он изучал, впитывал каждый мой шаг, каждый вздох, словно пытаясь найти слабое место. Его взгляд скользнул по мне, от пяток до макушки, медленный и оценивающий, и по моей спине пробежали мурашки. Я ждала, что Карион дёрнется, что его сдержанность лопнет. Но нет. Он лишь стал ещё неподвижнее, ещё холоднее. Только я, стоя так близко, почувствовала, как мгновенно напряглись мышцы его руки, лежащей на моей талии. Я мысленно обратилась к Торну:

— Прошу, помоги сдержать его пыл, чтобы он не натворил дел.

В ответ Торн сказал лишь:

— А кто сказал, что я не захочу помочь ему разобраться с белобрысым красавчиком?

И тогда я поняла, что помощи ждать неоткуда и вся надежда была на выдержку Кариона.

С невозмутимостью, достойной высшей оценки, Карион проводил меня к столу, с тихим скрипом отодвинул стул прямо напротив Инелы и усадил меня с такой заботой, будто я была хрустальной вазой. Торн сел по левую сторону от меня. А Карион же опустился напротив Маркуса. И в тот миг, когда их взгляды встретились, я увидела это: глаза Кариона на секунду, буквально на одно мгновение, подернулись абсолютной, непроглядной чёрной дымкой. Это было единственное, что выдавало бурю убийственной ярости, бушующую в нём.

— Добрый вечер, дорогие гости, — приветливо произнесла Инела, её взгляд скользнул по нашим лицам и на мгновение задержался на амулетах, мерцающих у наших грудей. — Знакомьтесь, мой сын, Маркус.

Мы втроем произнесли что-то вроде приветствия, слегка склонив головы. Мой голос прозвучал чуть хрипло. Так значит, Маркус ничего не сказал матери о нашей стычке? Не рассказал о том, как Карион чуть не придушил его буквально? А Торн прямо в коридоре перевоплотился в демона. Это насторожило меня еще больше. Что он замышляет?

Я повернулась к нему, решив встретить угрозу лицом к лицу. И… на секунду потеряла дар речи. Лучи заходящего солнца, пробивавшиеся сквозь хрустальную крышу, падали на него, играя в его волосах и подсвечивая высокие скулы. Он был чертовски красив в этом прекрасном, опасном облике. Я почувствовала, как расслабляюсь, как мой разум начинает утопать в этом гипнотическом зрелище…

И тут же что-то маленькое, острое и чёрное, словно заноза, кольнуло меня прямо в сердце. Внутренний сторож. Вспышка паники. Защита!

Я едва заметно выдохнула, мысленно нырнув в себя. Тот самый мерцающий шар — вот он, тёплый и живой. Я быстро, почти отчаянно, окутала его знакомой бархатной тьмой, создавая непроглядную, но тонкую броню вокруг своего сознания. И только тогда подняла взгляд на Маркуса — уже не растерянный, а полный вызова.

На его лице мелькнуло искреннее удивление. Он даже выпятил губы в комичном недоумении и приподнял брови, будто говоря: «Ого, а это что за новенькое?». Но уже через мгновение его лицо вновь исказила привычная наглая ухмылка. Он демонстративно отвлекся, как ни в чём не бывало потянувшись к бокалу.

Я тихо выдохнула, чувствуя, как отступает волна страха. Краем глаза я заметила, что Карион не сводит с Маркуса взгляда — такого тяжелого и сосредоточенного, что, казалось, вот-вот на лбу у того задымится кожа.

Торн же в моем сознании рассмеялся:

— Смотрю, сестрички тебя получше обучили, блондичник прямо сник.

Я оставила его реплику без ответа, уж больно была довольна своей маленькой победой.

Инела, тем временем, помешивала вино в бокале, наблюдая за нашей безмолвной дуэлью с крайне заинтересованным видом.

— Ну что скажешь, Мира, как тебе Двор Воды с амулетом? — наконец нарушила она тишину.

— У вас очень красиво, — выдавила я, заставляя себя улыбнуться. — И жители приветливые. Я также была у ведьм на обучении… Они приняли меня как свою.

— Дитя! — Инела залилась своим хрустальным смехом. — Конечно, они приняли! У них свои правила, каждая ведьма важна для их сестринства. А ты… ты рождена Источником. Просто сокровище. Я не перестаю восхищаться.

— Пока в целом нечем восхищаться, — тихо, но твёрдо ответила я, чувствуя на себе колющий взгляд Маркуса. — Я ещё только учусь. Мне многое нужно освоить.

— Да, да, я понимаю, — махнула рукой Инела, но её глаза стали серьезнее. — Ко мне заходила Нейти. Просила для вас свободный выход перебросом и вход. Говорит, завтра вы вместе идёте за травами в Непроходимый лес.

Рядом со мной Карион замер, вытянувшись в струну. Я буквально физически ощутила, как по нему прошел разряд. Он медленно, очень медленно повернул ко мне голову. Его глаза были округлены от неверия, челюсти сжаты так, что выступили белые пятна на коже. Его безмолвный взгляд будто говорил: «Ты что, с ума сошла⁈»

Инела сделала самое невинное лицо, какое только можно представить, словно лишь сейчас осознала, что произнесла нечто ужасное.

— Карион, что с тобой? Тебе нехорошо?

— Со мной всё нормально, — его голос прозвучал на удивление спокойно. — Но Мире опасно ходить в Непроходимый лес. Там могут быть наемники Зораха или сторонники Миады.

Маркус довольно ухмыльнулся и принялся лениво покачивать бокалом с вином.

— Если там так опасно, — протянул он со сладковатым голосом, — могу сопроводить дам. Для их же безопасности.

— Нет! — вырвалось у Кариона словно низкий, рычащий звук, полный такой первобытной угрозы, что я непроизвольно вздрогнула.

Торн слегка дёрнулся и уставился на Кариона. Видимо, в этот момент что-то говорил ему, чтобы он успокоился.

— Мальчики, — ласково, но со сталью в голосе произнесла Инела. — Решать не вам, а Мире. Не забывайтесь. — Она сделала намеренную паузу, давая нам всем прочувствовать её слова, а затем повернулась ко мне. — Дитя, ты хочешь, чтобы вас с Нейти сопровождали? И кто?

Я даже не стала смотреть в сторону Маркуса. Мой ответ был безоговорочным и мгновенным.

— Я не против, пусть Карион сопроводит нас.

Мой тёмный защитник одобрительно, почти зловеще хмыкнул и бросил на Маркуса взгляд, полный торжествующей ненависти. Тот лишь сделал скучающее лицо, словно этот разговор его вообще не касался, и принялся с преувеличенным интересом ковырять еду в тарелке.

— Отлично, я предупрежу стражу, — довольно улыбнулась Инела, словно только что уладила незначительную бытовую проблему. — Мира, попробуй эти водоросли, они просто изумительны на вкус.

Чтобы хоть как-то отвлечься от этой бури, что творилась за столом, я, не теряя времени, положила себе в тарелку длинные изумрудные ростки, щедро сдобренные каким-то перламутровым соусом. Почти не глядя, наколола на вилку и откусила. И… мир вокруг сузился до взрыва вкусов у меня во рту. Сладкое, кислое, пряное, солёное — всё смешалось в идеальной гармонии, а сами водоросли звонко и весело хрустели на зубах.

— Мне нравится, как они похрустывают на зубах! — воскликнула я с искренним, неподдельным восторгом, на миг забыв о напряжении. — И думаю, прекрасно подходят к мясу.

Инела довольно кивнула, и ужин продолжился под прикрытием непринужденной беседы, за которой каждый из нас скрывал свои настоящие мысли и бури.

Вернувшись в нашу комнату, мы смогли, наконец, выдохнуть. Карион, как я и ожидала, еле сдерживался. Он не кричал, а ходил по комнате быстрыми, резкими шагами, сжимая и разжимая кулаки, тихо рыча проклятия в адрес «хвостатого ублюдка».

Торн же сидел на кресле и вдумчиво смотрел в окно, затем все же повернулся ко мне и сказал:

— А знаете что? Белобрысый красавчик не так прост, я думаю, он даже может пригодиться нам потом.

Я удивленно посмотрела на него:

— Что значит «пригодиться потом»?

Торн перекинул ногу на ногу и с видом знатока произнес:

— Он недолюбленный одиночка.

— Ты в своем уме? — рассмеялась я. — Он наследник правительницы Двора Воды и, как я понимаю, единственный.

— Не факт, — произнес Торн. — У них же правящая династия женщин, Мира.

Я замолчала, переваривая эту информацию. А ведь и правда: как он может быть наследником? И был ли он желанным сыном?

— Так что, ищейка, лишнего воду не мути, держи себя в руках. А я пожалуй, прогуляюсь, развлекайтесь вдвоем.

С этими словами Торн ушёл, оставив нас наедине. И тогда Карион остановился передо мной и, взяв моё лицо в ладони, с нежностью, контрастирующей с его яростью, сказал:

— Ты была великолепна. Я видел, как этот хвостатый попытался… и как ты его остановила. Горжусь тобой.

Мы провели несколько уютных часов, обсуждая детали ужина, строя планы и предположения, пока тяжесть дня не начала опускаться на наши веки. И наконец, обнявшись так крепко, словно боялись потерять друг друга даже во сне, мы погрузились в глубокий, заслуженный сон.