Я проснулась за час до будильника и сразу пожалела об этом.

За окном сиял безупречный летний рассвет, из тех, в которые хочется заползти обратно под одеяло и притвориться, что никакого аукциона не существует. Никакого офиса и никакого ужасного подъема в семь, чтобы оказаться в офисе к девяти.

Толком я не спала. Полночи читала про кадастровую оценку, потом провалилась в статью про градостроительные регламенты и очнулась в три часа ночи с телефоном на лице. Я не поняла почти ничего!

Встала, приняла душ и замерла перед гардеробной.

Мягкий свет лился сверху, ряды вешалок тянулись от пола до потолка. Я провела рукой по ткани, и шелк скользнул между пальцами как вода. Вся моя жизнь висела здесь, рассортированная по цветам и сезонам. Жизнь, в которой слова «офис» до сих пор не существовало.

Я стояла в полотенце и понимала, что ни одна из этих вещей не годится. Все было слишком ярким и коротким. Платья для вечеринок, юбки для клубов, топы, которые заканчивались раньше, чем начинались. Тряпок на несколько миллионов рублей, а мне нечего надеть.

Наконец я вытащила белую рубашку и приложила к себе. Официально? Или похоже на школьную форму? Я оценила черные брюки и тут же повесила обратно. Слишком похоронно. Серая юбка оказалась тоскливой. Платье-футляр с разрезом до середины бедра годилось для ресторана, но не для совещания. В голове крутилось пресловутое — папина дочка. Да-да, та самая, что сама ни на что не способна.

Я провела полчаса перед зеркалом, перебирая вешалки, и с каждой минутой паника нарастала. А затем в дверь постучали.

— Алиса, выезжаем через двадцать минут, — доложил Артем.

— Знаю!

— Знаешь, но не одета. Я слышу, как ты мечешься.

— Если ты еще раз скажешь мне про тонкие стены!..

— Двадцать минут.

Шаги удалились по коридору, а я уставилась на свое отражение. Волосы были еще влажные, а глаза красные от недосыпа. Если с первым еще можно было что-то сделать, то от второго помогли бы только линзы, закрывающие все лопнувшие сосуды. У меня был вид человека, который пообещал больше, чем может.

Ладно. Мне нужно, чтобы восприняли всерьез, но без траура.

Я снова посмотрела на вешалки. Белая рубашка подойдет, черт с ней. Я уже трижды доставала ее, но каждый раз убирала снова. Пришла пора решиться хоть на что-нибудь. С ней хорошо сядут темно-синие брюки, которые я купила для какого-то мероприятия и ни разу не надевала. Еще пояс, бежевые лодочки на невысоком каблуке и часы. Волосы просто соберу…

Я оделась и посмотрела в зеркало. Почти взрослая и почти серьезная незнакомая Алиса смотрела на меня.

Руки дрожали, и я дважды промахнулась с тушью. Вытерла, переделала и выдохнула.

Без пяти девять я спустилась, старательно игнорируя собственную совесть и тот факт, что в это время уже должна была находиться не здесь.

Артем стоял у входной двери, привалившись плечом к стене. На нем были черная футболка и джинсы с кроссовками. Ему не требовалось полчаса стоять перед зеркалом, потому что было глубоко плевать на то, кто и что подумает о его внешнем виде. Он даже положенный телохранителю костюм не носил, а папа не возражал. Артем же в любой одежде выглядел так, будто весь мир существовал для его развлечения.

Он не торопясь посмотрел на меня снизу вверх. Его взгляд задержался на брюках, потом бесстыдно на груди, и лишь потом на собранных волосах. Я выпрямилась и вздернула подбородок:

— Ну?

— Ну, — кивнул он.

— Это не ответ.

— А какой ответ ты хочешь на вопрос, который не вопрос?

— Нормальный! Как я выгляжу?

Артем склонил голову набок и прищурился, разглядывая меня с таким выражением, будто оценивал породистую лошадь:

— Рубашка хорошая. Брюки нормальные. Прическа... — Он пошевелил пальцами в воздухе. — Серьезная.

— Серьезная — это хорошо или плохо?

— Это серьезно. — Он открыл дверь и посторонился, пропуская меня. — Пошли, вундеркинд. Опоздаешь.

Я прошла мимо и на секунду оказалась так близко, что поймала его запах. Как на курорте утром, когда он выходил из душа, а я делала вид, что не замечаю.

— Рубашку на одну пуговицу расстегни, — посоветовал он мне в спину. — Выглядишь как на собеседование в налоговую.

— Я и чувствую себя как на собеседование в налоговую.

— Значит, настроение правильное. Поехали.

Он уже шел к машине, крутя ключи на пальце. Солнце блестело на черном кузове, а утро дышало теплом.

— Артем, — позвала я.

— М?

— Ты думаешь, я справлюсь?

Он открыл мне дверь.

— Думаю, что ты полночи гуглила кадастровую оценку и сейчас еле стоишь на ногах, — ухмыльнулся он. — Значит, тебе не все равно. Значит, справишься.

Я села в машину. Он закрыл дверь, обошел ее, забрался за руль и завел мотор.

— Откуда ты знаешь, что я гуглила?

— Стены тонкие, Алиса, я уже говорил. А ты слишком громко бормочешь в свой голосовой набор. И ругаешься еще громче, когда он тебя не понимает.

Я фыркнула и уставилась в окно.

Мы ехали через утреннюю Москву. За окном тянулись пробки и гудели машины, солнце било сквозь стекла. Обычное утро для всех вокруг и совсем необычное для меня.

Я смотрела в окно и думала, что через двадцать минут будет стеклянная башня и двадцатый этаж с людьми в костюмах. Рука будто по своей воле поднялась и расстегнула верхнюю пуговицу рубашки.

Нормально. Все будет нормально.