Аукцион оказался завораживающим. Я не ожидала этого от комнаты, где мужчины в костюмах поднимают таблички с номерами, но что-то в этом ритме и голосе аукциониста затягивало, как хороший детектив.
Первые лоты были не наши, и я следила за ними с жадным любопытством стажера, который впервые попал на операцию. Я смотрела, кто торгуется, кто блефует, кто выходит из игры рано. Левин купил небольшой участок у реки за сумму, от которой у меня округлились глаза, и при этом выглядел так, будто заплатил за кофе. Я тоже изучала этот участок, не нашла ни одной причины для такой стоимости. Может, нечто личное?
Какой-то бородатый мужик в очках упрямо тянул ставку на промышленную землю, пока его сосед не положил ему руку на плечо и не шепнул что-то на ухо. Бородатый опустил табличку и откинулся в кресле с видом человека, которому только что объяснили законы гравитации.
Артем сидел рядом и молчал, но я чувствовала, что ему тоже интересно. Он наблюдал за залом, как за всем остальным, замечая то, что другие пропускали. Один раз наклонился ко мне и шепнул на ухо: «Левин знал цену заранее, смотри, как быстро поднял, он не торговался, а давил». Я посмотрела, увидела, что он прав, и это оказалось почти так же приятно, как его дыхание на моей шее.
Даниил не появлялся. Я поглядывала на дверь бокового коридора, но она оставалась закрытой. Может, и правда отвалил. Может, Артем был прав, и нам повезло.
Потом объявили перерыв. После него шли три финальных лота, два из них — наши.
Зал зашевелился. Люди вставали, разминали ноги, выходили в холл. Там уже ждали официанты с подносами шампанского и столы с закусками. На подносах лежали крошечные тарталетки, сыры, фрукты и что-то на шпажках. Красивая дорогая еда, которую красивые люди ели стоя, держа бокалы и обсуждая только что закончившиеся торги.
Я вышла в холл, Артем потянулся за мной. Он встал у колонны, в нескольких метрах от закусочного стола, откуда видел и меня, и оба выхода из холла. Привычная позиция, привычная дистанция. На людях он держался чуть дальше, чем наедине, и я уже привыкла к этому зазору, хотя каждый раз хотелось его сократить.
Я подошла к столу с закусками. Выбирала между тарталеткой с лососем и чем-то непонятным, но красивым на шпажке, когда рядом остановился мужчина. Среднего роста, плотный, в хорошем сером костюме. У него было незнакомое обычное лицо, из тех, которые забываешь через секунду после того, как отвернешься. Он взял тарталетку с соседнего подноса, положил на свою тарелку и, не глядя на меня, произнес:
— Красивое платье, Алиса Сергеевна. Вам очень идет.
Я повернулась к нему. Он рассматривал закуски с видом человека, который никак не может выбрать между сыром и фруктами.
— Спасибо. — Я присмотрелась к нему. — Мы знакомы?
— Заочно. — Он взял виноградинку и положил рядом с тарталеткой. — У меня к вам просьба. Когда объявят предпоследний лот, выйдите из зала. Прогуляетесь пять минут, пока лот разыграют, и вернетесь обратно.
Я перестала жевать.
— Зачем?
— У вас красивый спутник, Алиса Сергеевна. — Он все так же перебирал закуски, и со стороны мы выглядели как два гостя, обсуждающих меню. — Высокий, спортивный, наверняка думает, что контролирует ситуацию. Стоит вон там, у колонны, в шести метрах от нас. А рядом с ним мой коллега, в метре, с правой стороны. Видите?
Я скосила глаза. Кто-то действительно маячил рядом с Артемом, близко, с рукой в кармане пиджака.
— Так вот. Когда объявят нужный лот, вы встанете и выйдете из зала, — продолжил серый костюм, разглядывая тарталетку с лососем. — Под любым предлогом, мне все равно. Просто выйдете и не будете мешать. А если не выйдете, мой коллега сделает вашему мальчику один маленький укол в толпе, и у красивого молодого человека случится сердечный приступ. Скорая в загородный клуб едет минут сорок, так что шансов у него будет совсем немного. Если вы ему что-то расскажете, произойдет то же самое. У меня не один помощник. Вы же умеете держать язык за зубами?
Он взял свою тарелку и ушел, растворившись среди гостей, будто они только что обсудили погоду.
Я стояла у стола с тарталеткой в руке, и платье стало ледяным на плечах.