Всю дорогу домой я рассказывала про телефон. Как в той комнате в клубе я схватила мобильник Даниила и позвонила Артему. Как Даниил увидел и врезал мне по лицу. Как я слетела с дивана, телефон грохнулся на пол рядом, я сгребла его и сунула в карман, а через минуту Артем вынес дверь, и все завертелось. Дома я убрала его в ящик комода, потому что экран разбился при падении и телефон перестал включаться. С тех пор он лежал там, и я старалась о нем не думать. Трогать его означало вспоминать ту ночь, а вспоминать не хотелось. Что с ним делать, я так и не решила.

— Ты мне никогда про него не говорила, — Артем не отрывал глаз от дороги.

— Он разбитый и мертвый, Артем. Мне не хотелось его доставать и объяснять, откуда он у меня. Я даже не думала, что кто-то о нем вспомнит. Князеву что, денег на мобильник не хватает?!

Дома я поднялась к себе, открыла верхний ящик комода и полезла под шарфы. Пальцы нащупали холодный гладкий прямоугольник в самом углу, и я вытащила его на свет.

На моей ладони лежал телефон Даниила Князева. Экран был покрыт паутиной трещин, а в углу темнела глубокая вмятина от удара об пол, когда мы оба упали с дивана.

Артем стоял в дверях моей комнаты и ждал. Я протянула ему телефон. Он взял, повертел и осмотрел со всех сторон, нажал кнопку включения и держал пять секунд, потом десять. Экран оставался черным.

— Дай зарядку, — он протянул руку.

Я дала ему свой провод, и он воткнул телефон в розетку у туалетного столика. Мы стояли рядом и смотрели на мертвый экран, будто ждали чуда.

Через минуту на разбитом дисплее мигнул красный значок батареи. Артем нажал кнопку еще раз. Экран засветился сквозь трещины, кривые полосы побежали по стеклу, и перекошенный расплывчатый логотип загрузки появился в центре.

— Работает, — выдохнула я.

Телефон мучительно загружался, подвисая на каждом этапе. Экран мерцал и дергался, битые пиксели расползались цветными пятнами. Наконец появился рабочий стол.

Он был пустой.

Артем провел пальцем по треснувшему экрану. На телефоне не осталось ни одного приложения, кроме стандартных. Галерея и заметки были пустыми, контакты и история звонков стерты. Он открыл настройки и пролистал.

— Кто-то сбросил его до заводских настроек, — Артем повернул ко мне экран. — Все стерто.

— Как? Он же лежал у меня в ящике, выключенный и без зарядки.

— Могли удаленно стереть, пока он еще ловил сеть. Или стояла какая-нибудь программа защиты, которая сработала при повреждении. А может, она сработала только что, пока мы включали его. Уже неважно. — Он положил телефон на столик. — Здесь ничего нет, просто чистый заводской аппарат с разбитым экраном.

Я села на кровать и уставилась на телефон. Треснувший экран тускло светился, папки были пустыми. Из-за этого куска стекла и пластика на парковке трое мужиков заломили руки Артему и потребовали, чтобы я его привезла.

А он оказался пустым.

— Они же этого не знают. — Я подалась вперед. — Что телефон пустой. Они думают, что на нем что-то есть, раз так за ним полезли.

— Именно, — кивнул Артем. — А тут ничего.

— И что теперь?

Артем сел рядом со мной на кровать, плечом к плечу. Он взял телефон со столика и повертел в руках.

— Теперь у нас есть кирпич, который кому-то очень нужен. Послезавтра аукцион, и Князевы будут там.

Я повернулась к нему. Он смотрел на телефон с тем сосредоточенным расчетливым выражением, которое я видела на его лице всего несколько раз.

— Ты что-то придумал.

— Думаю.

— Поделишься?

— Когда додумаю. — Он положил телефон обратно на столик и повернулся ко мне. — А пока давай я посмотрю твою руку.

Он взял мою правую ладонь и осторожно ощупал содранные костяшки. Я зашипела, когда он надавил на средний палец.

— Больно тут?

— Терпимо.

— Нужен лед. Сиди, принесу.

Он встал и вышел. Я сидела на кровати и смотрела на разбитый телефон среди баночек с кремами. Странная получалась картина. Пустой аппарат лежал на моем туалетном столике, а из-за него мне только что чуть голову не оторвали на парковке.

Артем вернулся с полотенцем, в которое завернул лед из морозилки. Он сел рядом, взял мою руку и приложил компресс к костяшкам. Холод обжег, и я дернулась, но он крепко держал.

— Терпи, нужно подержать хотя бы пять минут.

— Ты так заботливо обращаешься с рукой, которая только что разбила человеку лицо.

— Хорошая рука, жалко будет, если распухнет. — Он поднял на меня глаза, и в теплом свете лампы его лицо было усталым и мягким. — Ты хорошо дралась, Алиса.

— У меня был хороший тренер.

— У тебя был терпеливый тренер. Ты ужасная ученица.

— Зато результативная.

Он усмехнулся и продолжал держать лед на моих костяшках. Мы сидели на моей кровати в тишине, за окном темнело.

Послезавтра будет аукцион. Князевы будут там. И мы тоже.

Я прижалась плечом к его плечу и закрыла глаза.