Дверь номера закрылась за моей спиной со щелчком.

Весь путь от бассейна до лифта, весь коридор до нашей двери Артем молчал. Ни слова, ни взгляда... Он шел рядом, и от этого молчания воздух между нами густел с каждым шагом.

Теперь он стоял посреди нашего номера, скрестив руки на груди и расставив ноги на ширину плеч. За его спиной панорамные окна заливали комнату золотым предвечерним светом, и его силуэт казался вырезанным из самой тьмы.

Артем смотрел на меня, и от этого хотелось провалиться сквозь все пятьдесят два этажа.

— Даниил Князев.

Два слова, он произнес их почти задумчиво, словно пробовал на вкус.

— Я могу объяснить, — ответила я и сама услышала, как жалко это прозвучало.

— Даниил, — повторил он, — Князев. Которого я стаскивал с тебя в том клубе. Которому я чуть не сломал челюсть и до сих пор жалею, что не сломал. Этот Даниил?

— Они из другого круга, — выпалила я. — Эта компания их не знает, они никогда не пересекались, у них разные вечеринки и разные связи...

— Ты хоть на секунду подумала, прежде чем это ляпнуть?

— Нет! — Я сама удивилась собственной честности. — Нет, не подумала! Оно само вылетело, потому что это имя с того вечера у меня в голове крутится! Потому что я его каждый день вспоминаю! И когда нужно было что-то сказать, мозг выдал первое, что было на поверхности!

Несколько секунд он молча изучал меня, и что-то в его лице изменилось. Не смягчилось, нет, до этого было далеко, но ледяная ярость уступила место чему-то похожему на усталое раздражение.

— Логика, — медленно сказал он, — в этом есть. Больная, кривая и очень неадекватная логика, чтобы ты знала.

— Правда?

— Разные круги, минимальная вероятность пересечения. Тактически это почти грамотно. Если не считать того, что ты забыла спросить меня, хочу ли я неделю отзываться на имя этого ублюдка.

Я открыла рот, чтобы ответить, и закрыла. Он был прав. Я не спросила. Даже не подумала спросить.

— Ты мог сказать правду, — выдавила я наконец. — Там у бассейна. Мог сказать, что ты мой телохранитель.

— Мог.

— Почему не сказал?

Он пожал плечами, и в этом жесте внезапно было что-то небрежное.

— Потому что выражение твоего лица, когда ты ляпнула это имя, было таким, словно ты сама не поняла, что сказала.

— И ты решил подыграть?

— Я решил не устраивать сцену при посторонних, — склонил он голову набок. — Но теперь посторонних нет, и у меня есть вопросы.

— Какие?

— Например, ты вообще думала, как это будет работать? Я должен играть твоего парня. Богатого мальчика из хорошей семьи. Князева. — Он произнес фамилию с отвращением, которое не пытался скрыть. — Целую неделю. При твоих подружках, которые будут задавать вопросы. Оно мне по твоему нужно? За это мне не платят.

— Я... — начала я и осеклась.

— Вот именно, — кивнул он. — Ты ляпнула и понадеялась, что как-нибудь само рассосется.

— Ну извини, что у меня не было времени составить подробный план! — огрызнулась я. — Вика стояла и ждала ответа, все смотрели, и мне нужно было что-то сказать!

— «Это мой друг» — три слова, никаких последствий.

— «Друг» у бассейна в пятизвездочном отеле? С которым я живу в одном номере? Вика бы это проглотила, ага, конечно.

— Лучше, чем твой новый дружок, которого придется изображать всю неделю.

— Ты уже согласился!

— Я еще не согласился, — поднял палец он. — Я подыграл. Один раз. Это не одно и то же.

Я замерла, чувствуя, как земля уплывает из-под ног.

— В смысле?

— В прямом. Я могу выйти завтра к бассейну и сказать твоим девочкам, что ты их обманула. Что это был розыгрыш. Или что ты перегрелась на солнце. Вариантов много.

— Ты не сделаешь этого.

— Почему?

— Потому что... — запнулась я, пытаясь найти аргумент. — Потому что это будет еще хуже. Для меня.

— И почему меня это должно волновать?

Я смотрела на него, а он на меня, и в его глазах не было сочувствия. Только холодный расчет и что-то похожее на любопытство. Будто он ждал, что я скажу дальше.

— Потому что ты не такой урод, — сказала я наконец. — Ты мог бы быть уродом сразу. Мог бы сдать меня там, у бассейна, и посмотреть, как я выкручиваюсь. Получить удовольствие. Но ты этого не сделал.

— Может, я просто отложил удовольствие на потом.

— Может. Но я так не думаю.

Артем не отводил глаз, и я заставляла себя не отворачиваться.

— Так тебе заплатить? За «это»?

Он фыркнул.

— Не все покупается деньгами, солнышко. Но, думаю, найдем вариант получше. Допустим, я соглашусь. Допустим, я буду играть твоего драгоценного Даниила Князева целую неделю.

— Спасибо, — выдохнула я. — Спасибо, я...

— Но у меня есть условия.

Конечно. Ничего не бывает просто так.

— Какие?

— Первое, — загнул он палец. — Каждое утро ты идешь со мной в спортзал. В шесть утра без опозданий и отговорок.

— В шесть утра? — Я не поверила своим ушам. — Мы на курорте!

— И что?

— Люди приезжают на курорт, чтобы спать до полудня, а не вставать в шесть утра!

— Люди приезжают на курорт отдыхать. Ты приехала с телохранителем, потому что неделю назад вляпалась в серьезные неприятности. Это разные ситуации.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне вставить слово.

— Самооборона, базовые приемы. Вот чем мы будем заниматься. Ты не умеешь защищаться, и это нужно исправить.

— Я умею защищаться!

— Правда? — Артем вскинул бровь. — Тогда почему в том клубе ты не смогла ничего сделать?

Я замолчала. Крыть было нечем.

— В шесть утра, — повторил он. — Каждый день. Это не обсуждается.

— Ладно, — сквозь зубы процедила я. — Что еще?

— Второе. Когда я говорю «уходим» — мы уходим. Без возражений, без оглядки на обстановку и ситуацию. Я сказал, ты встала и пошла.

— Это...

— Это условие безопасности. Тоже не обсуждается.

Я стиснула зубы так, что заныли челюсти, но кивнула.

— Третье. — Артем сделал паузу, и его губы чуть изогнулись. — Кофе.

Я моргнула:

— Что?

— Кофе. Каждое утро. Ты приносишь мне кофе перед тем, как мы идем в спортзал.

Я уставилась на него, пытаясь понять, не ослышалась ли.

— С молоком и без сахара, — добавил он. — Горячий и в нормальной чашке.

— Ты издеваешься?!

— Похоже?

— Это унизительно!

— Возможно.

— Я тебе не прислуга!

— Верно. Ты — девушка, которая просит меня притворяться человеком, которого я с удовольствием бы придушил. Можешь считать кофе компенсацией за моральный ущерб. Тебе пойдет на пользу хоть раз в жизни сделать что-то для другого. Поухаживать, например. Никогда не приходило на ум? Ценный опыт.

— Это шантаж!

— Это условия, — Артем пожал плечами. — Не нравится — не соглашайся. Завтра скажешь подружкам правду.

Я хотела ударить его. По-настоящему хотела: врезать кулаком в эту невозмутимую физиономию и стереть эту усмешку с его губ. Пальцы сжались сами собой.

Но я понимала, что он прав. Я загнала себя в эту ловушку своим языком, паникой и страхом выглядеть слабой перед Викой.

— Хорошо, — выдавила я. — Спортзал в шесть, уходим по команде, кофе в постель. Что-нибудь еще? Может, завтрак подавать? Ноги массировать?

— Заманчиво, но нет, — качнул он головой. — Но есть еще кое-что.

Артем шагнул ко мне, я отступила назад и уперлась спиной в стену. Он наклонился, и его губы оказались у самого моего уха.

— Если я играю твоего парня, — его голос стал ниже и превратился почти в шепот, — я играю так, как считаю нужным.

Я сглотнула:

— Что это значит?

Артем выпрямился и отступил на шаг.

— Скоро узнаешь.

Он развернулся и пошел к ванной, подхватив сумку с дивана.

— Первый душ мой, — бросил он через плечо. — Можешь пока погуглить, как варить кофе.

Дверь закрылась за ним. Я осталась стоять у стены, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Спортзал в шесть утра, кофе с молоком, уходить по первому слову. И он будет играть моего парня так, как захочет. А как он захочет?!

Я понятия не имела, во что ввязалась. Но одно знала точно: эта неделя будет очень, очень долгой.