Не хотел отпускать Виолетту.

Мы провалялись в постели до самого обеда. Солнце уже высоко стояло, а я все еще не мог оторваться от ее тела. Виолетта лежала на моей груди, теплая, сонная, с растрепанными светлыми волосами, и тихо посмеивалась, когда я проводил ладонью по ее спине и ниже.

— Гриша… — прошептала она хрипло, когда моя рука снова скользнула между ее бедер. — Нам надо работать…

— Работать можно и потом, — ответил я, целуя ее в шею.

Девушка застонала, выгнулась подо мной, но потом уперлась ладонями мне в грудь.

— Нет. Хватит. Я серьезно. Мне нужно снимать контент, а тебе — работать. Иначе заказчик мне голову оторвет, а если не он оторвет, то мой босс.

Тяжело выдохнул и нехотя отпустил ее. Она встала с кровати совершенно голая, и я снова почувствовал, как во мне все закипает. Ее тело было покрыто следами: легкими засосами, отпечатками пальцев. Она выглядела чертовски соблазнительно.

— Прекрати так смотреть, Суровый. Я сейчас не выдержу и останусь, — Виолетта поймала мой взгляд и улыбнулась.

— Вот и оставайся, — пробормотал я.

— Увидимся, — Виола только рассмеялась, надела мою футболку, взяла свои вещи и вышла из комнаты.

Через час она зашла ко мне в мастерскую и была полностью собрана. Легкий короткий белый сарафан, который едва прикрывал бедра, панамка, солнцезащитный крем, бутылка воды, фотоаппарат и штатив. Выглядела она так, будто сошла с обложки журнала про летний отдых.

Я как раз стоял у верстака без футболки, когда она вошла. Подошла молча, обняла меня сзади, прижалась щекой к спине.

— Я пошла, — тихо сказала она. — Буду через пару часов.

Развернулся, взял ее за талию и притянул к себе. Поцеловал жадно, глубоко. Сарафан задрался, и я почувствовал под пальцами голую кожу. Виола застонала мне в губы, прижимаясь сильнее.

— Суровый… — выдохнула она. — Если ты сейчас меня не отпустишь, я никуда не пойду…

Сжал ее ягодицы, приподнял и посадил на край верстака. Она обхватила меня ногами, и на секунду я действительно был готов взять ее прямо здесь, среди стружки и инструментов.

Но девушка отстранилась, тяжело дыша, и уперлась ладонями мне в грудь.

— Нет… — прошептала она с улыбкой. — Я должна работать. И ты тоже. Вечером… вечером я вся твоя.

Она поцеловала меня быстро, но горячо и соскочила с верстака.

— Не скучай слишком сильно, — бросила она уже от двери и исчезла.

Я остался стоять посреди мастерской с бешеным сердцебиением и очень заметной эрекцией.

— Черт… — выдохнул, проводя рукой по лицу.

Работа шла тяжело, я пытался сосредоточиться на столе, но мысли постоянно возвращались к ней. К тому, как она стонала ночью и утром. Как выгибалась подо мной, как смотрела мне в глаза, когда кончала. Как шептала мое имя, когда я входил в нее снова и снова.

Я ударил молотком по пальцу так сильно, что выругался вслух.

— Сукин сын… — прошипел, тряся рукой.

Все потому, что я думал не о работе, а о том, как ее тело обхватывало меня, как она царапала мне спину и как сладко кричала, когда я доводил ее до оргазма. Отложил инструменты через пару часов. Руки дрожали, а в голове было только одно: почему Виола не отвечает?

Я написал ей. Потом позвонил. Тишина. Еще раз. Еще раз. Телефон был вне зоны или выключен. Начала подниматься тревога. После вчерашнего случая в лесу я уже не мог спокойно относиться к тому, что она не отвечает.

Вышел из мастерской и быстрым шагом направился к реке, она говорила утром, что хочет поснимать там. На берегу дальней заводи, где вода была спокойной и глубокой, я увидел ее вещи.

Белый сарафан лежал на траве. Рядом кеды, сумка, фотоаппарат, штатив, сумка, в ней телефон и бутылка с водой. Самой Виолетты не было.

Сердце ухнуло вниз.

— Виолетта! — крикнул.

Тишина. Я огляделся. Вода была спокойной, но течение здесь сильное. Если она решила искупаться…

— Виолетта!!!

Никакого ответа. Страх ударил так сильно, что в ушах зазвенело. Я представил, как она зашла в воду, как течение подхватило ее, как она не успела выплыть… Я скинул футболку, кроссовки и кинулся в реку.

Вода была холодной, но я почти не чувствовал этого. Плыл к середине заводи, нырял, кричал ее имя, снова нырял.

— Виолетта!!!

Легкие горели, сердце колотилось как сумасшедшее. Я нырял снова и снова, ощупывая дно руками. Ее нигде не было. Вынырнул, тяжело дыша, и в этот момент услышал где-то с берега знакомый голос:

— Григорий! Ты что делаешь?!

Я резко обернулся. На берегу стояла Виолетта. В купальнике, с мокрыми волосами. Она смотрела на меня круглыми глазами.

— Ты… ты жива… — выдохнул.

— Конечно, жива! Я просто искупалась и пошла за земляникой чуть дальше по берегу. А ты что здесь устроил?!

Вылез из воды, весь мокрый, и в два шага оказался рядом с ней. Схватил ее за плечи, прижал к себе так сильно, что она пискнула.

— Я думал, ты утонула… — хрипло сказал ей в волосы. — Вещи на берегу… сарафан… телефон… я подумал…

Она замерла, а потом обняла меня в ответ.

— Я здесь, — тихо сказала она. — Я здесь, Гриша. Я никуда не делась.

Отстранился, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Вышло жадно, отчаянно, с остатками того дикого страха, который я только что пережил. Она ответила мне так же горячо. Когда мы оторвались друг от друга, я прижался лбом к ее лбу.

— Никогда больше так не делай, — сказал я хрипло. — Никогда.

— Не буду, — шепнула она и улыбнулась. — Обещаю.

Я подхватил ее на руки прямо в мокром купальнике и понес к деревне.

— Григорий, я могу идти сама!

— Нет, — ответил я твердо. — Сегодня ты будешь только на моих руках.

— Вещи, надо забрать наши вещи, — она засмеялась и крепче обняла меня за шею. — Ты точно сумасшедший, Суровый!

— Еще какой, скоро узнаешь, буду в бане тебя сегодня пытать.